– Так и не будешь разговаривать со мной? – спросил Кайонел, выбивая ногой какую-то засохшую корягу, вставшую на нашем пути. Полагаю, мы могли спокойно обойти её, и так дракон лишь вымещал злость на ни в чем не повинной деревяшке, устав от моего молчания. Или показывал своё недовольство. Ну и наглость! Я поморщилась, когда щепки полетели в стороны.

Этот лес отличался. И от Молочного, заслоняющего плотной стеной одну сторону владений Кайонела, и от любого другого, что я могла видеть в Низшем мире. Здесь не шумели птицы, не шуршали листья деревьев, не был слышен разговор животных. Так тихо, что пробирала дрожь. Под мертвыми иссохшими деревьями расползалась зловонная гниль. Болотного цвета, с пузырящейся поверхностью. Казалось, в этом лесу господствовала и жила лишь она. Размножалась и тянулась во все стороны, окружая нас и будто беря в ловушку. Кайонел предупредил не наступать в нее и тем более не касаться голой кожей. Что тогда будет – он решил мне не говорить. А я решила не расспрашивать. Во-первых, не очень хотелось знать неприятные подробности, а во-вторых, я была всё еще слишком зла, чтобы поддерживать разговор с этим обманщиком.

Казалось, вернув свой настоящий облик, Кайонел вернул и былые заносчивость и высокомерие. Или в образе добродушного Бэлморта я предпочитала просто не замечать его эти черты. Ведь они совершенно не вязались с кучерявой головой пшеничного цвета и веснушчатым простоватым лицом, поцелованным самим солнцем. Простецкая рубаха и рабочие мозоли от топора тоже не вязались с истинной личностью дракона.

Сейчас же весь облик Кайонела внушал трепет и страх на подсознательном уровне. Цепкий прищур холодных темных глаз прощупывал всю округу, прежде чем дракон решал двигаться вглубь леса дальше, ведя меня за собой. В глубине их временами появлялись огненные зловещие всполохи. Челка цвета воронова крыла иногда падала ему на глаза, когда Кайонел подавал мне руку. Теперь приходилось задирать голову выше, чтобы посмотреть ему в лицо. Желваки ходили по его широким скулам, стоило мне вновь задрать нос, отказываясь от помощи.

− Я не смогу тебя вылечить, если поранишься еще раз, − процедил дракон сквозь зубы, вновь подавая мне руку в черной перчатке.

− А и не надо! – я демонстративно убрала руки за спину, с удовлетворением наблюдая за ходящими туда-сюда желваками. – Мне поможет мой друг, которого ты чуть не угробил.

− О, еще и это, − Кайонел закатил глаза, когда я любовно погладила кулон с красным камнем, излечивший мои руки. – До моей смерти будешь припоминать?

− Да. И твою ложь. Обманщик, − Кайонел прищурился, а я аккуратно прошла по тропинке между иссохшими кустами, собрав юбки платья. И тут же дракон громко цокнул, когда ветка полетела точь к моим голым ногам, угрожая расцарапать кожу. И осыпалась пеплом еще до того, как я успела отскочить назад и налететь спиной на твердую грудь мужчины. – С-спасибо не скажу, − нахохлилась я, пытаясь скрыть дрожь, когда Кайонел положил ладони на мои плечи – морозное покалывание пронеслось по позвоночнику, как десятки и сотни раз до этого рядом с ним и лже-Бэлмортом. – Ты сам затащил меня в это до жути опасное место.

− В самом спокойном месте, в центре цветущих садов и мирно порхающих бабочек, но без меня рядом, тебе будет опаснее, − тихо, но твердо проговорил мужчина.

− И опять это только из-за тебя, − упрямо ответила я.

− Да, прости, что заметил тебя на той поляне! – огрызнулся дракон, и я сглотнула, почувствовав холод в том месте, где еще недавно он касался меня своими руками. И поборола желание тут же растереть плечи, вновь согревая их.

Из головы до сих пор не шёл вопрос Кайонела.

− И в какого же Бэлморта влюбилась ты, Мирра?

− Тебя это не касается, − ответила я тогда. И затаила дыханием перед следующим вопросом. – Тогда напоследок… Чтобы точно убедиться, − я прочистила горло, поднеся кулак ко рту. – Что ты думаешь о пышнотелых рыжеволосых женщинах с полным котелком еды?

− Что? – дракон нахмурил темные брови, не сумев скрыть недоумения. – Что за бред? Ты еще не пришла в себя? Голова болит?

− Нет, ничего, − сказала я, быстро отворачиваясь, чтобы мужчина не заметил улыбку, растянувшую мои губы до самых ушей. Слава предкам! Я выдохнула, отпуская злобу, долгое время тревожащую моё сердце. Ох, милостивая Праматерь! Та женщина даже не существовала, а я ненавидела её каждой клеточкой своего тела!

Теперь я не чувствовала ревности. Что ж, ты прощена. Надеюсь, настоящий Бэлморт найдет тебя внизу, и вы обретете своё счастье. И много-много детишек, как он того и хотел.

Я прикусила изнутри щеку, пытаясь перестать улыбаться, и развернулась к недоумевающему Кайонелу с прежним недовольством на лице.

− Так и что, долго еще идти? – спросила я, когда перед нами выросло огромное темно-зеленое озеро. Его окружала та же гниль, что тянулась от деревьев, а в середине блестела почти прозрачная гладь воды. В ней же отражались высокие толстые деревья, тянущие ветви вверх, туда, где предполагаемо должно было быть солнце. Только вот лучи его не доходили до этого места. Не питали почву и растительность, оставив их на произвол судьбы − томиться в тени и сырости. Оставленное теплом и светом солнца место… Кажется, точно так же говорила Графия про Низший мир.

− Решила заговорить со мной? – довольно протянул Кайонел, оказываясь точно за моей спиной. Вначале я почувствовала привычное покалывание где-то между лопаток, и лишь потом услышала бархатный голос. Захотелось тут же почесать спину чем-то острым. Вот так и бросайся спасать лживых мужчин и рыть землю – останешься и без самоуважения, и без ногтей.

− Только от безысходности. Любой заговорит, когда его тащат не пойми куда. Или завоет!

− Тогда нас ждут долгие часы разговоров под солнцем и луной, маленькая нэсса. О чем еще можно мечтать?

− О постели, например, − буркнула я зло, оборачиваясь.

− Совру, если скажу, что не мечтаю о том же самом, − тихо протянул дракон.

Я сглотнула и отвернулась, а через секунду уже оказалась в лапах мужчины.

− Что ты…

− Не хочу, чтобы ты промочила ноги, − ответил он и… Ох, мамочки, расправил за спиной черные крылья! Кайонел поудобнее перехватил меня на руках, воспользовавшись тем, что я глазела за его спину. Милостивая Праматерь, они были прекрасны… Черные чешуйки переливались по всей длине крыльев, а внизу оканчивались подобием когтей хищной птицы. Черные шипы опасно блестели, привлекая внимание к своей остроте. Я тут же приняла решение не шевелиться больше необходимого и перестала ерзать. Кайонел усмехнулся, прочитав всё по моему лицу, и взмыл в воздух.

Вот так просто оторвался от земли, чтобы перенести нас над озером. Я задержала дыхание, прислушиваясь к размеренному биению его сердца. И во все глаза смотрела вниз, на наше с ним отражение в зеркальной глади воды. Остатки моего голубого полупрозрачного подола развевались в воздухе, окружая темный силуэт мужчины. Красиво…

Обиды обидами, но я не могла похоронить все волнующие меня вопросы внутри.

− Ты жалеешь о чем-нибудь? – спросила я устало, прислоняясь к груди мужчины. – Тебя разыскивает вся Сфера, твой дом захвачен, императрица ненавидит, а мы бродим в лесу, где кроме нас, кажется, нет ничего живого, скрываясь от всех на свете. Стоило ли это того?

− Мы не скрываемся и не убегаем, − напряженно ответил Кайонел, мягко приземляясь на другой стороне озера. – Я ищу ответы.

− Сначала дай мне те, что уже у тебя есть! – прошипела я, спускаясь на землю. – Хватит таскать меня за собой, как куклу. Зачем ты убил императора?

Я нахмурилась, складывая на груди руки, и смотря на Кайонела из-под бровей.

− Лучше бы ты молчала, как раньше, − прорычал мужчина, и я чуть не отступила под его взглядом.

− Я говорю то, что слышала. Почему тогда тебя преследуют?!

− Я совершил измену, грех, − наконец сдался дракон, а я вся обратилась в слух, ловя момент. – Усомнился в праве императора, вот что я сделал.

Он отвечал односложно, отводя взгляд, и я подошла ближе.

− Так это ты… его…

− Нет! – рявкнул Кайонел, и я сглотнула, когда под ногами его появилась фиолетовая дымка. Дракон глубоко вздохнул, прикрывая глаза, и туман отступил. – Я уважал почившего императора, служил ему верой и правдой, в этом нет моей вины. Не было дракона более преданного короне, Мирра. И я не стыжусь этого. Но я никогда не приму Лавиума и его идеалы, я пошел против нового императора, и цена этому − моя жизнь. Но сначала я сделаю то, что должен.

− И что же это? – с сомнением протянула я, переваривая услышанное.

Кайонел молчал, похрустывая суставами пальцев в абсолютной тишине, лишь под звуки нашего с ним дыхания. И смотрел в сторону озера, явно прикидывая, стоит ли мне рассказывать.

− Ты можешь называть меня узурпатором, − наконец раздался его тихий, но уверенный голос. – Предателем. Но если поступить правильно равно стать им, то я готов заплатить эту цену. Точно так же, как и отдать свою жизнь. Отступлю – погибнет много невинных душ. Убегу – погибнет и твой мир.

− Что ты…

− Ты спрашивала, почему я сразу не признался в том, что я это я? Почему так долго притворялся Бэлмортом? – перебил он, глухо зарычав. – Так вот тебе ответ: я готов к смерти в любую минуту, в любой миг. Потерю обычного человека, пусть даже самого близкого, перенести намного легче, чем смерть истинной пары. У меня был живой пример перед глазами много лет, и даже наблюдать это было мучительно. Сблизься я с тобой, укрепи нашу связь – и это разбило бы тебе сердце, сломало твою жизнь.

− А на смерть любимого мне, значит, должно бы наплевать? – я сложила на груди руки и прищурилась.

− О моей казни оповестили бы всю Сферу, такой праздник не прошел бы мимо тебя, а наша связь, укрепи я её, уничтожила бы тебя изнутри. А Бэлморт для всех просто-напросто бы исчез, глупая. Был мужик – и нет мужика: сбежал, загулял, влюбился в другую, ушел в Низший мир, запил, мало ли! Пережила бы. Так что хватит смотреть на меня, как на эгоистичный кусок дерьма, нэсса, мне это не нравится.

Я потупилась, размышляя над его словами. Ох, Великие Предки, ну и морока! А Кайонел тем временем добавил, немного подумав:

– Я жалею, что не смог сдержаться в той темнице. Вот о чём я жалею. Жалею о том, что упустил мальчишку-сироту в той суматохе, и теперь даже не знаю, жив ли он. Лишь об этом, о своём пути я жалеть не в праве.

− Значит, − я глубоко вздохнула, подбирая слова, – ты намерен помешать новому императору Лавиуму править Сферой.

− Я намерен убить его.

− Убить? – мой крик разнесся на всю округу, отдаваясь эхом где-то в глубине темного леса. – Что же такого сделал новый император, чтобы заслужить смерть?! Он ведь сын человека, которого ты почитал! Разве он одобрил бы подобное? А императрица Ламора?! Бедная женщина и так вне себя от горя, еще и думает, что это ты убийца её мужа, а теперь и это…

− А с ней у меня личные счеты, − зло процедил мужчина, вынуждая меня остудить пыл. – Что ты вообще знаешь!

− Я… − я облизнула губы, пряча глаза от пылающего яростью взгляда Кайонела. И правда, что я знала? Об императорской семье, о Кайонеле? Даже об этом мире. Но слова дракона отдались болью и неприятием где-то внутри, в самом сердце. Всё, что я знала о Ламоре – было из книг нэс Грувии. Все эти записи о ней – ложь? Недосягаемая прекрасная императрица, совершившая столько добрых дел для своих подданых. Открывшая сотни учебных заведений, приюты, обеспечившая достойной жизнью бедняков и одиноких стариков. Любимая и неприкосновенная, скрытая от взглядов всех, кроме императора, боготворившего свою красивую жену. Её любила и Лора. Чем она могла обидеть Кайонела? Я задала свой вопрос ему.

− Она отравила ядом своей семьи чистый разум наследника. Я не могу это так оставить.

− Каким еще ядом?

− Именно род Рейис подтолкнул императора Драххтариуса к разделению миров на Низший и Парящую Сферу много сотен лет назад, род императрицы. И сейчас с руки императора готовится второй этап, ты уже слышала о нём от Графии в моем замке. Причин я не знаю.

Я молча слушала, опустив глаза. Если это так…

Я думала, что не прощу Кайонела за то, что он подверг нас всех опасности и настроил против себя императорскую семью. Но теперь я знала, что не простила бы его, поступи он иначе.

Моя бабушка всегда говорила: «Если делается что-то нехорошее, дитя, мало просто смотреть и переживать несправедливость внутри. Мало порицать и отворачиваться, надеясь на кого-то другого, закрывать глаза. Нужно бороться. И тогда в другой раз кто-то другой поборется за тебя.»

Она говорила это, когда мальчишки обижали слабых детей возле нашего двора. Теперь я выросла, и проблемы стали посерьёзнее, но даже сейчас слышу в голове её голос.

– Графия говорила, что скоро «подобных мне» не станет…

– Покуда был жив император, он каждый раз пресекал подобные идеи. Теперь же его нет.

– Ты, – я сглотнула, облизнув пересохшие губы, – остаёшься верен ему даже сейчас.

– Это не вопрос верности, Мирра, – ответил дракон. – Просто это правильно.

– Почему другие не пытаются остановить это?

– Это воля Лавиума. Его слово – закон. Грувии дорого стоило пойти против императорского Рода, в прошлом их семьи были крепко связаны. Есть ещё драконы. Но их ничтожно мало. Поэтому мы здесь.

– Мы ищем какую-то драконицу, да? – вспомнила я несвязные объяснения Кайонела перед этим лесом. – Кто она такая?

– Она, – Кайонел неуклюже почесал затылок, возводя взгляд к небу. – Она другая. Из того, что я слышал – она жила ещё во времена Драххтариуса. И тогда же украла свящённую реликвию его семьи, заставив всех думать о своей смерти. Я выбил эту информацию из одного заключённого в прошлом году. Бедолага наткнулся на неё случайно. И так же случайно остался жив.

– Притворилась мёртвой? – я приподняла брови, не понимая, как можно скрываться так долго от драконов. Даже другому дракону.

– Не совсем, видишь ли, – Кайонел почесал подбородок. – Я не уверен, но, кажется, она похожа на Графию.

– Ох, – я скривилась, вспоминая светящиеся фиолетовые глаза, полные безумия и власти. – Тогда я ещё больше не понимаю, зачем мы к ней идём.

– Мне нужна та реликвия. И информация.

– Ну конечно, – мученически выдохнула я, нечаянно вступая во что-то вязкое. И тут же зацепилась платьем за колючие ветки куста, сдерживая ещё один вздох разочарования. – А если вообще тот преступник ошибся? И мы проделали такой путь! И всё ради какой-то несуществующей безумной старухи с украденной реликвией!

– Безумная старуха? – женский голос пришёлся из кустов слева, и я замерла, пытаясь найти его обладателя. Сердце забилось от страха как бешеное, когда я увидела, что Кайонела рядом больше не было. – Или воровка. Не знаю, что меня оскорбляет больше.

Шорох стал громче, и я задергала юбки платья, пытаясь высвободиться.

– Кайонел… – дёрнув последний раз драххово платье, я кинулась назад, но там не было и следа дракона. Темно и пусто. – Кайонел!

– Не кричи, – прямо передо мной, вверх тормашками оказалось лицо молодой девушки. Она зацепилась ногами за толстую ветку дерева и свисала вниз головой, с усмешкой смотря на мои попытки убежать от неё. – Распугаешь моих малышек. Тогда я сожру тебя.

Я начала пятиться назад, ощупывая взглядом всё вокруг в попытках найти дракона. Вот же! Белые, как снег, волосы девушки упали ей на лицо, когда она принялась раскачиваться на ветке, что-то напевая себе под нос. А потом на землю, смешиваясь с зелёной гнилью, тянущейся от деревьев. И тогда же…

Что-то маленькое, похожее на худых человечков с конечностями в виде веток деревьев, начало расползаться из-под её волос, надвигаясь в мою сторону. Они клацали своими маленькими челюстями, повторяя «мама, мама, мама, мама», и подходя ближе.

Вот тогда я закричала, что есть мочи, одновременно кидаясь прочь от девушки с драхховыми созданиями.