– Полезная вещица, – толстушка наклонилась над нами с Вероникой, пока я прикладывала к голове той кулон нэс Грувии, зачарованный Рином.

– Да уж, – согласно кивнула я, следя, как кровь перестаёт течь буквально на глазах. Порез затягивался и больше не кровоточил, алые разводы остались лишь на моих пальцах и в коротких волосах Вероники. – Это подарок дорогого мне человека. Прощальный.

– Довольно искусного дракона, – заметила рыжая женщина, складывая руки на пышной груди и упираясь спиной в стену. – Я даже не почувствовала его магию, пока ты не достала и не использовала по назначению. Обычно от амулетов фонит на добрую версту.

– Этого мне было не узнать, – пожала я плечами и поудобнее уложила на своих коленях голову Вероники, – я бездарная, – ответила на молчаливый вопрос женщины, и та лишь кивнула, вновь отворачиваясь, как при первых минутах нашего знакомства.

– Если что… – женщина неожиданно прервала минутное молчание и посмотрела на меня в упор. Глаза её блеснули синевой во мраке камеры. – Я не разговариваю с тобой не из-за этого, ясно? Мне просто плевать и нет дела до знакомств в тюрьмах.

– Ты имеешь в виду…

– Бездарность, – отрывисто ответила она, пожимая плечами. – Не хочу, чтобы кто-то считал, что я как это тупое стадо. Хотя мне и плевать, кто что подумает… – она запнулась, окончательно запутавшись и запутывая меня, а потом выпалила на одном дыхании. – Мой дед был таким. Я знаю, каково вам. Вот, что я хотела сказать. Ты не виновата.

– Спасибо, – усмехнулась я. Весело было наблюдать, как взрослая женщина краснеет, не находя правильных слов. – Ты выглядишь хорошим человеком.

Она помолчала с минуту, а потом тихо проговорила, глядя в грязный пол камеры:

– Я любила смотреть, как лицо деда озаряет гордость, когда мы с братьями учились контролировать дар. Он говорил, что чувствует себя так, будто пробудил свой собственный. И моя бабушка всю жизнь любила только деда. Бездарного, подумать только, да! Даже несмотря на презрительные взгляды вокруг. Дед умер пятьдесят лет назад, а она всё ещё одна и готовит его любимое жаркое по выходным, – тут она усмехнулась, почесав курносый, чуть тронутый краской, нос. – Совсем не дар определяет дракона. И даже не его отсутствие.

Я согласно кивнула, подумав о Бэлморте. Конечно, было обидно быть обманутой, а с другой стороны… Что это меняло? Бэлморт все еще оставался Бэлмортом, ведь так? Быть может, он поздно пробудил свой дар и большую часть жизни страдал от таких драконов, как Гил. Жаль, что ему не попадались на пути такие люди, как эта женщина.

– А как вас зовут?

– Я Саша, – представилась она.

– Милашка-замарашка Мила разговорила тюремную буку? – откуда-то снизу раздался веселый голос, и Вероника пошевелилась на моих коленях. – Похвально!

– Ой! – я вскрикнула, когда драконица резво вскочила и поддела пальцем кулон Грувии.

– Но это будет ещё интереснее! – она прищурилась, изучая красный камень, и почесала голову в том месте, куда пришёлся удар об стену. – Дорогая?

– А… – я и слова не успела сказать, а женщина уже подняла кулон поближе к потолку и крутила, ловя отблески света от красного камня. Кажется, сила Рыжика и правда быстро вылечила её. – Я не знаю.

– Дорогая, – утвердительно ответила за меня Вероника. А потом подбросила вверх, посмеиваясь и следя, как я ловлю её непослушными руками. – Спасибо, замарашка. Без тебя я бы долго приходила в себя. А может, – она стала говорить тише и устрашающе, – тюремные крысы сожрали бы моё тело прямо с пола, пока я валялась в отключке! От этой гарпии помощи не дождёшься, – она фыркнула и сложила на груди руки, отворачиваясь от Саши.

– Ты преувеличиваешь, – нехотя ответила та, поморщившись.

– Шесть сиротинушек на твоей совести остались бы, рыжая! – скорбным тоном продолжила Вероника.

– Захлопнись!

– Я бы пришла к ним во сне, ко всем шестерым, и показала, где ты живешь! Готовила когда-нибудь на шесть драконьих голодных ртов?

Я громко засмеялась, и две пары глаз обратились в мою сторону. А потом дверь камеры неожиданно скрипнула, и я отошла к стене, ловя на себе ещё один взгляд. Гила. Только теперь он не был доброжелательным, как пару часов назад. Что-то изменилось.

– Ты! – он ткнул пальцем в Веронику и махнул головой в сторону. – На выход.

– Ва! – женщина счастливо взвизгнула и повернулась ко мне, подмигивая. – Быть может, шесть голодных ртов уже обивают порог этого гадюшника и уже достали всех дозорных своим нытьем. Так бы мне ещё с неделю тут чахнуть. Ну, бывайте!

– Прощай, Вероника, – улыбнулась я. Хотела бы сказать заученные слова, что нэс Грувия вдалбливала в мою голову, но вовремя прикусила язык.

Драконица шагнула в проем открытой двери, и подняла руку, больше не оглядываясь.

С уходом Вероники из камеры, она будто опустела. Стало так тихо, даже грустно… Я помотала головой, не понимая, как можно было привязаться к кому-то за несколько часов. Наверное, так бывает, когда в жизнь резко врываются громкие эмоциональные люди, заполняющие собой всё пространство, и внутри, и снаружи, а потом так же быстро из неё, жизни, выходят.

– Что это там у тебя? – Саша указала рукой на валявшийся у моих ног серый цветок, и я ахнула, быстро подняв его с пола. Наверное, выпал, когда я в спешке доставала из кармана кулон нэс Грувии.

– Ещё один подарок, – улыбнулась я, расправляя серые лепестки. – От того же дракона.

– Второй раз он решил тебя не баловать, – усмехнулась Саша, приподнимая бровь.

– Нет уж, – поджала я губы, прижимая цветочек к груди. – Этот подарок намного дороже.

– Твоему сердцу? – Саша подошла ближе и протянула мне руку ладонью вверх. – Тогда давай сделаем так.

Она подула на цветок, избавляя его от пыли, и аккуратно продела стебелёк в мои запутавшиеся волосы. А потом вопросительное выражение на её лице сменилось сначала удивлением, а потом и искренним весельем, когда я поспешила достать из того же кармана голубой цветочек. Это всё, что осталось от последнего венка Лоры. Остальное поглотил сначала Молочный туман, а потом и огонь императорской стражи.

– Чудачка, – снисходительно вздохнула Саша, вплетая голубой цветок к серому. – Ухажёр подарил тебе украшение и цветы, а ты разобрала букет на части и расфасовала по карманам? Что там у тебя ещё завалялось? Доставай уж всё.

– Больше ничего, – смутилась я, опуская глаза. – Это всё.

– А вот это, – Саша тронула кулон нэс Грувии, который я успела повесить на шею, и покачала головой. – Вот это лучше отправь обратно в карман, девочка. Он напитан даром, такие побрякушки запрещено иметь за решёткой. Удача, что Гил не заметил его. Прячь.

– А… Хорошо!

Я торопливо убрала вещицу обратно.

Лучше отсидеться тихо и без нарушений, пока дозорные пишут отчёт, а потом уйти по-хорошему. Интересно, как там дела у Бэлморта…

Я села на краешек лавочки, поджимая под себя ноги. Некуда было деть руки, поэтому я просто стучала пальцами по коленкам, то и дело посматривая в сторону коридора. Хотелось поскорее покинуть это холодное и сырое место.

– Ты боишься крови? – неожиданно спросила Саша, заставив меня вздрогнуть.

– А? С чего бы?

Женщина пожала плечами, присаживаясь рядом:

– Ты действовала быстро, когда Вероника потеряла сознание. Но не когда увидела кровь. Серьезно, я думала, ты так и будешь таращиться на неё и свои руки, – Саша кинула на меня жалостливый взгляд и принялась ковырять землю носком ботинка.

Я сглотнула. Сейчас я совсем не помнила этого. В голове просто остался туман. Белый и не сулящий ничего хорошего.

В коридоре послышался шум, и я вытянулась в струнку, желая увидеть Бэлморта. Быть может, уже всё? Я встала, чтобы подойти ближе, а потом села обратно, прищурившись. Вероника?

Женщина улыбнулась нам через силу и покосилась на ведущего её Гила:

– Снова привет, разбойницы. Скучали?

– Мы думали, тебя освободили…

– Ага, я тоже раскатала губу. Да, здоровяк, Гил?

Она усмехнулась, а он лишь толкнул её в плечо, доставая ключи из кармана. Это что, кровь на его руках? Сначала я испугалась, а потом внимательно осмотрела Веронику, не увидев никаких повреждений. Выдохнула и вопросительно посмотрела на женщину, когда она беспечно плюхнулась между нами с Сашей, положив руки нам на плечи.

– У тебя полчаса, – сказал Гил напоследок, дождался, когда Вероника кивнёт, а потом ушёл дальше по коридору, громко топая своими ботинками.

– Почему тебя не отпустили? – спросила я, помня о детях драконицы. Будет плохо, если они останутся надолго без матери.

– Да вот, – женщина сглотнула, закусив губу. – Как раз обещали.

– Что он имел в виду? – ровным тоном спросила Саша, стряхивая с себя чужую руку. – Какие ещё полчаса?

– Это… – Вероника посмотрела вперёд, избегая наших взглядом. – Милашка Мила?

– Да? – отозвалась я, не понимая, что происходит с женщиной. Больше она не улыбалась, прекратила глупо шутить, нервируя Сашу. Лишь таращилась вперёд, будто не зная, куда деть глаза.

– Твой амулет… Он ведь ещё работает, да?

– А? – я пожала плечами, запустив руку в карман. – Наверное… Я не знаю. Что случилось? Тебе нужна помощь?

Закралась догадка, что та кровь на руках Гила всё-таки принадлежала Веронике, и я в панике начала оглядывать её тело.

– Ну… Будем надеяться, что работает, – она виновато посмотрела на меня, а потом резко встала, выкидывая вперёд руку и отбрасывая меня к твёрдой стене.

К той самой, у которой я лечила её разбитую голову.

– Ай! – закричала я, больно ударившись о твёрдую стену спиной. Воздух вышибло из легких, и я непонимающе посмотрела на женщину снизу вверх.

Она ничего не ответила. Лишь присела на корточки, посмотрела на меня сверху вниз и крепко схватила за волосы, приподнимая с земли и заставляя сжать зубы от боли.

– Кричи, – её губы изогнулись в неприятном оскале, и мне тут же захотелось забиться в дальний угол камеры. – Кричи, или я поломаю тебя.

Я дёрнулась назад, и Вероника поджала губы, стряхивая с пальцев клочок моих чёрных волос.

– Эй! – со спины Вероники подошла Саша и отпихнула её в сторону, тут же подав мне руку. – Что на тебя нашло?

– Не лезь не в своё дело! – рявкнула Вероника, поморщившись. – С каких пор ты лезешь в чужие разборки?!

– Разборки? – воскликнула женщина, поворачиваясь в её сторону. – Она же помогла тебе!

– А кто поможет моим детям?! – закричала Вероника, и отвела взгляд, закусывая до крови нижнюю губу. Со лба её стекал пот.

– Детям… Что он пообещал тебе? Гил, да?

– Не твоё дело, – отрывисто бросила Вероника. А потом подняла руку, и что-то устрашающе блеснуло во мраке камеры.

– Драхх, да ты чокнутая! – ужаснулась Саша, отступая в сторону. – Ты и Гил, вы оба! Какого он снабдил тебя оружием?

– Да захлопни ты пасть! – рявкнула Вероника, перекручивая нож в руке и устремляя взгляд уже на меня. – Ничего с ней не сделается.

– Вероника, перестань! – закричала я, пока она подходила ближе. Разница в нашей комплекции была явно не в мою пользу, а ещё нож… Если она захочет убить меня, я смогу разве что пискнуть напоследок. Ох, Бэлморт… Почему я была такой глупой и позволила увести нас в это ужасное место? Бэл ведь мудрее, он… Если бы я только послушала его…

– Прости, замарашка, – женщина мотнула головой, словно отбрасывая последние сомнения, а потом нависла надо мной, хватая за руку и наседая сверху, прижав к холодному полу лицом. Что-то хрустнуло. Слишком громко в оглушающей тишине этого места.

– Н-не надо…

– Прости, прости! Кричи! Ты сможешь вылечить себя, я же знаю! – теперь в голосе её было раскаяние. – Пожалуйста, кричи!

– Веро… А-а-а!!! – давление на тело стало сильнее – теперь драконица навалилась сверху, вдавливая своё колено в мою поясницу и одновременно выкручивая руку. – Пожалуйста, хватит! Хватит, прошу! Почему ты вдруг… А-а-а!

В горло словно врезались тысячи иголок, мешая связно говорить. Когда казалось, что больше тело не выдержит, а из глаз ручьём текли слёзы – мой отчаянный вопль, полный боли, разорвал покой этой холодной тюрьмы.

А следом, словно вторя моему крику, стена с тихим треском пошла трещинами, пол под нами задрожал, а из глубин тюрьмы раздался чудовищный рык, заставивший кованые прутья решетки застонать и задребезжать, подчиняясь чьей-то ярости где-то там в темноте.