Хаотизация.

Я оглянулся на трясущихся от страха гражданских. В душе появилось легкое презрение к парням, что от страха выталкивали вперед девушек, впрочем, и девушки не лучше — были бы сильнее, так же вытолкнули бы парней. На мой взгляд, они похожи на каких-то испуганных животных, чем на людей.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. О чем я вообще думаю? Что это за презрение такое у меня? Это просто гражданские, неудивительно, что они испугались. Посмотрел бы я на себя, если бы у меня не было тех сил, что есть, наверняка так же в ужасе, наложив в штаны, прижался к стене. Наверное.

— Залезайте, и улетаем.

Грохот выстрела был достаточно силен для того, чтобы звук, поднявшись по вертикальному тоннелю, вырвался на поверхность и распространился по округе.

Подняв наверх дрожащих от страха, покрытых кровью монстра людей, я подошел к Ласке, что застыла у выхода из помещения.

«У нас проблемы. Выстрел, похоже, привлек сюда монстров».

Я глянул в щель между дверьми. Две группы монстров по два лазирада и одному гублону, под предводительством демонов хаоса вышли из-за угла и стали уверенно двигаться к нам.

«Выходить и с шумом разбираться на улице — нельзя. Звук может привлечь другие группы», — написал я.

Мы оглянулись, помещение тут не то чтобы большое, всего восемь на десять метров.

«Ласка, всех к стене, сама вставай среди толпы и притворись такой же гражданской. Когда монстры нападут, защитишь гражданских, я же атакую ворвавшуюся толпу сзади».

Девушка без вопросов метнулась к людям, горячо шепча им отойти к дальней стене. Вся группа, обойдя ведущий к подземным коммуникациям вертикальный тоннель, встала в правом углу, прижавшись друг к другу. Ласка встала среди них, убрав топоры в инвентарь. Я наложил на себя невидимость и встал в темный угол справа от входа. Двери распахнулись, на пороге появились лазирады.

Несколько девушек взвыли в ужасе, чем мгновенно привлекли внимание человекоподобных ящеров. Те с рыком рванули вперед, предвкушая легкую добычу, за ними ввалились гублоны, и замыкающими стали демоны хаоса. Я тут же прыгнул вперед, оказавшись перед демонами. Те почувствовали опасность, взгляды направились на меня, а руки начали вскидывать мечи. В этот миг ударили заранее заготовленные гравитационные проколы — один из перчатки, другой я скастовал сам. Первый демон, вздрогнув, с хрипом повалился на землю, а вот второй выдержал атаку — все-таки встроенное в перчатку заклинание за счет того, что перчатка считается оружием, а у меня бафф от скилла «Оружейник будущего», который многократно усиливает силу оружия и, соответственно, заклинания, встроенные в перчатки. Так что неудивительно, что гравитационный прокол из перчатки убил демона сразу. Созданный же мной, лишь сделал тяжелую рану, от которой демон с хрипом отступил назад прижав ладонь к груди, упал на колено, изо рта выплеснулась кровь. Я прождал секунду, после чего вновь использовал заклинание. Позади тем временем раздались свист топоров и хрип монстров. Обернувшись, увидел, как пара лазирадов повалились на пол, сраженные Лаской, двое других было отпрянули, но наседающие со спины гублоны толкнули их на толпу, перед которой застыла Ласка. Девушка, понимая, что из-за стоящих позади людей не размахнешься топорами, скакнула навстречу противникам, на огромной скорости врезалась в одного, отчего его отбросило обратно на гублона. Да, масса Ласки в сравнении с тем же лазирадом мала, но скорость, с которой она рванула к нему, была такой, что даже массивную двухсоткилограммовую тушу снесло. Все трое повалились на пол, девушка тут же вскочила и атаковала другого лазирада.

Я же атаковал прущего следом за лазирадом гублона в спину. Тот почувствовал опасность, но в тесном помещении уклоняться особо некуда. Он только начал оборачиваться, а гравитационный прокол из перчатки ударил в туловище, искривил пространство в виде конуса внутрь тела. Монстр замер, затем кашлянул кровью и повалился на землю. Рядом с ним упал лазирад, которого атаковала Ласка.

Оставшиеся лазирад и гублон тем временем вскочили. Гублон развернулся ко мне, лазирад вскинул палаш, готовясь атаковать девушку. Я резко сблизился с гублоном, тот обрушил на меня четыре меча — по одному в каждой руке.

Получено 1 200 урона. Получено 1 200 урона. Получено 1 200 урона. Получено 1 200 урона.

Я оказался лицом к лицу с гублоном. Лицо его превратилось в маску ужаса. Моя ладонь коснулась его груди, заклинание сорвалось вперед. Гравитационный прокол пронзил его тело, исказив пространство, и дошел до стоящего позади лазирада. Тот вздрогнул, зашипел и, так и не начав атаковать Ласку, упал на пол. Девушка же подскочила к гублону и снесла ему голову.

Не сговариваясь, мы побежали к выходу, оттащили демонов и, закрыв вход, замерли, вглядываясь в щель.

Прошла минута, но так никого и не появилось.

«Хорошо, я иду первая на разведку».

Я только кивнул. Девушка чуть приоткрыла дверь и скользнула на улицу.

— Сейчас мы пойдем по улице. Держитесь друг за другом, не орите и не паникуйте. Свет выключите, чтобы нас никто не обнаружил, — подойдя к гражданским, сказал я.

«Чисто, выходите».

Мы выбежали наружу, я полетел впереди. На миг оглянулся. После долгого изнурительного движения по подземным тоннелям гражданские, особенно девушки, бегут еле-еле. Если бы не адреналин, они бы уже попадали. Пауль, держа дочку на руках, тоже бежит на подгибающихся ногах.

Вбежав в переулок, мы перевели дух. Ласка ушла вперед, я же взлетел на пару метров, чтобы проще было защищать гражданских, с какой бы стороны ни появился враг. Несколько напряженных минут мы ожидали сообщение от девушки.

«Чисто».

Пробежав несколько переулков, мы вышли к широкой дороге.

— Сейчас группами будем быстро перебегать по команде. Нельзя надолго задерживаться на открытом месте! — предупредила Ласка.

Она выглянула из тени переулка, несколько мгновений смотрела по сторонам, а затем пулей рванула и через мгновение оказалась на другой стороне, после чего шмыгнула в переулок.

Я оглянулся на людей. Измотанные, бледные, они смотрят с ужасом.

«Они не смогут быстро передвигаться», — написал я.

«А надо бы. Периодически, где-то раз в пятнадцать-двадцать секунд, севернее и южнее появляются патрули. Нет, конечно, есть шанс, что из-за большого расстояния, темноты и того, что патрули редко смотрят в эту сторону, они не заметят людей, но я бы на это не рассчитывала».

Оно и понятно.

Нет, за пятнадцать-двадцать секунд небольшая группа все же успеет преодолеть расстояние до другой стороны — все-таки тут ширина дороги всего метров десять, однако не факт, что периодичность, с которой появляются патрули, останется такой же, и не случится такое, что монстры появятся на семь-восемь секунд раньше, застав плетущихся гражданских на полпути.

Я несколько секунд смотрел на людей, затем ухмыльнулся, после чего извлек из инвентаря шкуру. В этот момент перед глазами появился образ очередного бандита. Я стиснул зубы, тряхнул головой, прогоняя видение.

— Так, вы трое, садитесь на шкуру и хватайтесь покрепче.

Я дождался, когда от Ласки придет разрешение, после чего отдал мысленную команду. Шкура быстро рванула вперед. Конечно, я разогнал ее не на полную скорость — все-таки люди тут обычные и мощные перегрузки могут навредить, но до десяти метров в секунду разогнал. Люди охнули и чуть не слетели, еле удержавшись на ней.

Следующую группу я отправлял с меньшей скоростью. Все-таки с учетом тротуаров нужно пролететь всего лишь метров пятнадцать, так что, запустив шкуру со скоростью семь метров в секунду, за две секунды можно доставить ее до другого переулка, что вполне приемлемо. В то же время уменьшение скорости гарантирует, что люди точно не свалятся и не сорвутся.

Пришла очередь последней группы.

— Пауль, садитесь, а Ханну я сам домчу, — сказал я.

Мужчина кивнул. По взгляду вижу, что ему явно не хочется отпускать от себя дочку, но в то же время он понимает, что ребенок не удержится на ковре самостоятельно, а сам Пауль не настолько силен, чтобы удержать и себя, и дочь.

Отправив их, я подхватил девочку. Она улыбнулась мне. Удивительно, как, несмотря на творящийся вокруг ужас, малышка сохраняет спокойствие. Возможно, ее мозг от стресса просто перестал воспринимать все как опасность и интерпретирует как какую-то веселую игру. Впрочем, это сильно упрощает нам жизнь, было бы плохо, если бы она начала плакать от страха и своими криками привлекла бы сюда всех монстров с округи.

«Давай, патруль ушел!»

Я помчался, но еще медленнее, боясь, что от резкого старта как-то смогу навредить Ханне. Уже подлетая к переулку, краем глаза заметил, как слева шагах в двадцати из другого переулка вышел патруль.

В этот миг я влетел в переулок, после чего замер.

«Ласка, посмотри, там патруль внезапно появился».

Девушка осторожно выглянула.

«Смотрят в нашу сторону и переговариваются».

«Нужно уходить быстро».

Знаком показав, чтобы двигались тихо, я приказал гражданским идти за Лаской.

Вся толпа осторожно двинулась за разведчицей, я же развернулся, приготовившись стрелять и думая над тем, что делать дальше. Сердце ускоряет бег, а переулок, как назло, не сворачивает, идет прямо, и так еще метров пятьдесят. Вдалеке у входа я заметил, как появилась ступня монстра. Время в этот миг замедлилось. Стук сердца отдается в голове. Внезапно, чисто на инстинктах, я использую земляную стену. Она мгновенно вырастает передо мной, полностью закрыв проход. Я замер, прислушиваясь к звукам, каждую секунду страшась услышать грозный крик, а затем приближающийся топот. Осторожные шаги людей отдаляются, но больше ничего не слышно. В этот момент время перед повторным использованием заклинания невидимости подошло к концу, иконка заклинания стала доступна. Я наложил на себя невидимость и медленно взлетел, выглянув поверх стены. В переулке никого, лишь доносится удаляющийся разговор и топот лап. Похоже, из-за ночи, а также того, что для монстров хаоса данные каменные джунгли представляют собой нечто неведомое и непонятное, то, заглянув в переулок и увидев вдалеке стену, монстры решили, что так и должно быть. Впрочем, их не стоит винить, ведь в городе действительно хватает переулков, которые заканчиваются тупиками. А из-за ночной темноты, помноженной на темноту переулка, они не смогли с такого приличного расстояния разглядеть, что стена чем-то отличается от стен домов.

Развернувшись, я догнал группу людей, которые столпились у выхода из переулка. Там через дорогу как раз начинается стена.

Девушка оглянулась в поисках возможных противников, но обзору мешает воздвигнутая мною стена, ее вопросительный взгляд направился на меня, так что пришлось быстро пояснить. Прочитав пересланное сообщение, она хмыкнула, покачала головой и с ухмылкой посмотрела на меня. После этого подошла к повороту и выглянула наружу.

Осматривала она минут десять, после чего сообщила, что патрули не появляются.

Быстро добежав до стены, она открыла дверь, ведущую в помещения внутри стены, там и коммуникации, и комната для обеда, есть и комната наблюдения, куда стекаются видео с наружных камер, а также с дронов разведчиков. Естественно, все это уже давно не работает. Но самое главное — там есть лестница, ведущая на верх стены.

Переведшие дух за десять минут люди, хоть и со стоном, но поднялись, после чего, вытянувшись в цепочку, направились к входу, стали втекать в него один за другим, сразу направляясь к лестнице. Когда последний человек скрылся в тени прохода, я стремительной стрелой пролетел к стене, стоило промчаться мимо девушки, как та тут же закрыла дверь. И только в этот момент я почувствовал облегчение. Что-то внутри меня сказало, что теперь можно расслабиться и самое опасное позади.

Мы поднялись наверх. Люди уже столпились на стене, присев на корточки и спрятавшись за выступы. Я оглянулся на супергород. Огромные здания в готическом стиле уходят вдаль, повсюду видны крупные небоскребы, все в том же стиле. Над городом там и тут поднимается дым, виден отдаленный свет пожаров и зарево на горизонте. Из-за искривления планеты и учитывая, что многие здания, что поджигают бандиты, находятся отсюда на расстоянии в сотни километров, естественно, увидеть все даже с высокой стены я не могу. Так что оценить реальный масштаб поражения, что мы нанесли демонам хаоса, трудно.

Внезапно перед взором появилось лицо очередного бандита, который начал что-то говорить. Но я вообще не воспринимаю его слов, даже научился смотреть как будто сквозь образ, настолько мне это стало безразлично. Эти люди исполнили мою волю, пусть и погибли, но так было нужно. Я прислушался к себе и совсем не почувствовал каких-то угрызений совести.

— Ладно, спускаемся.

Несмотря на то, что я чувствовал, что все будет хорошо, все равно посматривал на небо. Спускал людей со стены опять же партиями. Как только все было закончено, оглянулся в последний раз на город, после чего спустился.

— Куда теперь? — спросила Ласка.

Я задумался на миг, потом сказал:

— Сначала на колонку. Нам с тобой нужно будет слетать в одно место, после чего отведем людей за действие подавителей и начнем телепортировать.

«Куда слетаем?» — написала она.

«К подавителю, что указал нам в свое время Феистол. Заложим взрывчатку там. Он недалеко от стен. Пусть под главный подавитель установить взрывчатку не удалось, но если хотя бы сможем уничтожить подавитель рядом с городом, то сможем телепортироваться крупной группой и проникнуть в город через стену — не думаю, что они перекроют брешь».

«Маяк не забудь поставить так, чтобы взрыв, что уничтожит подавитель, не уничтожил и маяк».

«Хорошо».

В итоге так мы и поступили. Отведя людей, слетали к подавителю. У него было несколько охранников. Ласке, в силу ее специализации использующей разные скрывающие скиллы, удалось проникнуть к подавителю и заложить взрывчатку. Я же в это время неподалеку поставил маяк и замаскировал его.

Когда мы вернулись к заброшенной колонке, из которой в свое время забирали бензин, укрывшиеся гражданские, измотанные и голодные, встретили нас с облегчением.

— Простите, а Феистол еще не вернулся? — раздался голос Ханны.

Девочка подошла ко мне, держа в правой руке сложенный листок бумаги. Отец уже хотел вмешаться, но я сделал знак рукой, что меня это не тревожит.

— К сожалению, он все еще на важной миссии.

— А когда он вернется?

— Еще не скоро. А теперь, Ханна, нам пора идти, мы отправим вас в безопасное место.

Девочка помялась несколько секунд, а затем протянула мне листок.

— Если увидите его, передайте подарок от меня. Скажите ему спасибо за то, что защищал нас.

После этого девочка развернулась и побежала к отцу, лицо которого от слов дочери потемнело. В отличие от нее, он прекрасно понимает, что случилось с Феистолом.

Я развернул рисунок, после чего вздохнул, сложил его и убрал в инвентарь.

— Выходим. Чем раньше пойдем, тем быстрее дойдем и окажемся в безопасном месте, — произнес я. — И желательно все это сделать до того, как солнце взойдет.

Я видел по лицам, что многим хочется отдохнуть подольше, но времени нет. Мы не можем рисковать — мало ли появится в округе какой демон хаоса или вообще демон-лорд. А такое возможно, если они увидят трупы в подземелье и посчитают, что кто-то мог выжить и вырваться за город.

Так что мы двинулись дальше в путь. На востоке уже начало светлеть, но я не особо переживал, потому что посчитал, что успеваем.

Через час наконец прекратилось действие подавителя. Я использовал телепорт, чтобы вернуться в город, там добрался до служб, объяснил ситуацию и, получив пачку свитков телепортов, использовал свадебный скилл, работающий раз в сутки и позволяющий телепортироваться ко второй половинке. Оказавшись вновь рядом с Лаской, раздал свитки телепортации и объяснил, как ими пользоваться.

Один за другим свет стал окутывать людей. Последними исчезли Пауль и Ханна.

Я в последний раз оглянулся на город. Пока мы шли, погибли оставшиеся бандиты-диверсанты. Никто не выжил. По моим прикидкам, учитывая их убыль, сколько времени потребуется на перемещения между точками, где нужно взрывать, а также то, что они не могли нарушить мои приказы, получилось, что успешных диверсий должно было быть совершено в районе сорока-пятидесяти. Что ж, если все припасы зерен и животных в этих пятидесяти производствах были уничтожены, то после победы над теми идущими толпами хаос-людей нам придется драться не с единой мощной развитой империей хаос-людей, а с десятками разрозненных королевств, не сильно развившихся, с уменьшившимся в связи с голодом числом населения.

— Полетели? — спросила Ласка.

— Да, — сказал я и развернул свиток.

* * *

Прибыв, мы сразу отправились на доклад, после чего полетели к графине, чтобы передать тело. Увидев мертвого возлюбленного, она в слезах упала к нему. Я хотел сказать, что парень умер с достоинством, что его смерть не была напрасной, но так и не смог вымолвить слова, внезапно осознав, что это никак не облегчит страдания Силены.

Внезапно я вспомнил о подарке Ханны, подошел к рыдающей графине. Один из рыцарей из ее охраны бросил на меня цепкий взгляд, но препятствовать не стал.

— Графиня Силена, — позвал я.

Женщина обернулась, красные опухшие глаза, пальцы, сжимающие белый платок, осторожно прижимают его к уголкам глаз. Она шагнула ко мне, кулак с силой ударил по груди, а затем девушка прокричала сквозь рыдания:

— Вы, это вы виноваты в том, что он погиб, если бы не вы…

— Я вполне понимаю свою ответственность за подчиненного, но не надо умалять его подвиг. Не позорьте себя, обнуляя его решение, его поступок и его жертву.

Кулак женщины замер в нескольких сантиметрах от моего тела, она подняла взгляд, в нем смешались ненависть, обида, горе и огромная и безграничная боль.

— Я видел его последние воспоминания. Это было его решение. Решение спасать, решение защитить жизни гражданских любой ценой. В последний миг он отринул хаос, и жертва его была во искупление всего того, что он сделал в прошлом как демон хаоса. Он нес смерть мирам и жителям этих миров. И в последний миг своей жизни он решил, что даже ценой своей жизни спасет людей.

Я достал из инвентаря сложенный лист бумаги, развернул его. На листе нарисован высокий человек, естественно, схематично — как обычно рисуют дети, над ним ярко сияет солнце, а рядом несколько людей поменьше и еще маленький человечек с длинными волосами и в платье. Все они радуются, подняв руки вверх.

— Этот рисунок просила передать Феистолу маленькая девочка, жизнь которой он спас, пожертвовав собой. Она не знает, что он погиб, я пока решил скрыть это. Потому попросила, если встречу — передать ему, а также слова благодарности за то, что защищал их.

Веки графини опустились, рука, так и не ударив меня, рухнула вниз и безвольно повисла вдоль тела. Женщина шмыгнула носом, веки чуть задрожали, из уголка глаза опять потекла слеза.

— Я понимаю, я все понимаю умом, но сердце не хочет принять это.

Я положил руку на ее плечо.

— Он хотел, чтобы его ребенок родился в мире, где нет хаоса и войны, поэтому он пошел с нами, поэтому решил сражаться. Для меня было неожиданным это узнать, когда прочитал обрывки его памяти. Я понимаю, вам будет тяжело без него жить, но частичка его, частичка, за будущее которой он в том числе отдал жизнь, осталась в вас и скоро появится на свет. Не падайте духом и сохраните то, что от него осталось.

Силена подняла глаза, в этот раз во взгляде, помимо отчаяния и боли, появился огонь, пусть и слабый, пусть глубоко, но огонь жизни и решимость идти до конца. Что ж, надеюсь, она теперь от горя не натворит бед, а с решительностью будет жить дальше, родит ребенка и будет его воспитывать.

Женщина протянула руку, пальцы сжали край рисунка, я отпустил, после чего она сложила его и отошла к телу возлюбленного. Пальцы нежно коснулись лба Феистола, прошлись убирая золотые волосы.

— Я продолжу жить и выращу нашего ребенка. Но вы должны пообещать мне, что его жертва не будет напрасной, что его желание, чтобы этот мир не был поглощен хаосом, чтобы его ребенок жил в мире без войны, сбылось.

— Я обещаю, — спокойно произнес я. — Чего бы мне это ни стоило.

* * *

С Шестерней мы в этот день так и не пересеклись, потому что днем он был на миссии, а под вечер мы с Лаской вернулись в свою комнату уже просто морально измотанные и без какого-либо желания с кем-то общаться, так что все разговоры решили оставить на завтра, как и полноценный отчет о проделанной работе.

Лежа в кровати, я неотрывно смотрю на потолок, на нем виднеются пятна розового и синего света, что льются из окна. Там, на улице, горят неоном вывески заведений, слышны гул разговоров, топот ног.

— Тим, не спишь? — спросила Ласка.

— Угу. Знаешь, у меня из головы никак не выходят слова Герстиаля.

— О том, что мы сами как демоны хаоса?

— Верно, — подтвердил я. — Я сейчас думаю над произошедшим и понимаю, что отправил тех бандитов на смерть осознанно.

— Тебе жалко бандитов? Они явно натворили дел, видел тех девушек и женщин? Многие из них теперь беременны из-за того, что их постоянно насиловали. Да и сами эти бандиты много кого убивали, и в целом, думаю, заслуживали смерти.

— Это так, но нам ли это решать? Да меня беспокоит и сам факт того, насколько я хладнокровно это сделал. И я думаю о том, что сегодня поступил так с бандитами, а завтра, возможно, просто с подчиненными. Или посмотри на Феистола. Сейчас, думая о его смерти, я не испытываю горечи, а чувствую только досаду от потери подчиненного. И если подумать о том, как мы его забрали, — просто убрали в инвентарь.

— Ну а как еще? Не на руках же тащить?

— Так-то это так, но дело в том, насколько спокойно и хладнокровно я сделал это. Я поступил с ним как с какой-то вещью. Но знаешь, что самое главное?

— Что?

— Когда я думаю о том, как поступаю жестоко и хладнокровно, и что становлюсь тем самым ближе к хаосу, то не испытываю от этого ужаса или страха. Ну подумаешь, стану демоном хаоса.

— А может, нам просто это кажется? Ведь наши тела сделаны из тел бога хаоса и демона-лорда хаоса, и даже их хаос-силу мы вобрали в себя, но мы сохранили рассудок и все еще действуем самостоятельно. Да и странно было бы, если бы все призванные Солом постепенно превращались в демонов. Наши же согильдийцы также подвержены этому.

— Я бы согласился, если бы не один факт. Они в любой момент могут выйти из капсулы, отсоединившись от аватара, и прийти в себя. Мы же фактически слились с аватарами.

На некоторое время повисла тишина. С улицы доносится пьяная песня. Удивительно, мир висит над пропастью, завтра мы можем умереть, а кто-то вот так просто кайфует, напиваясь до предела. Хотя, может, так — напившись — они просто спасаются от жесткой реальности?

— И каковы в итоге наши перспективы? — спросила Ласка, нарушив молчание.

— Мы и правда можем стать богами хаоса. И я от этой мысли тоже не испытываю страха или дискомфорта. Наши чувства притупляются, и это опасно. Потому что помимо того, что запросто отправлять на смерть бандитов и даже товарищей, в какой-то момент мы можем подумать: «А зачем нам вообще воевать за человечество? Ну не станет его — да и бог с ним». И даже понимая, что это может случиться, я сейчас, тебе все это рассказывая, не испытываю страха. Наверное, в прошлом, когда чувства были не притуплены, подобное могло бы вызвать ужас: «О боже, я же стану монстром, который, возможно, даже уничтожит собственную цивилизацию!» Сейчас же перспектива этого вообще никак не пугает меня.

— И все же ты не совсем прав. Если ты задумываешься об этом, значит, ничего не потеряно. Пока мы есть друг у друга, пока мы любим друг друга, окончательно в монстров мы не превратимся.

Девушка нависла надо мной, волосы защекотали лицо.

А если чувства настолько притупятся, что я перестану ее любить? Если она просто станет для меня таким же инструментом, и однажды я отправлю ее на смерть, а после смерти не испытаю ничего?

Внезапно от этой мысли у меня сжалось сердце. От ужаса, рожденного от этой мысли, холодный пот выступил на лбу, а звуки стали глуше. Страх. Похоже, я все еще могу его испытывать, а значит, хаотизацию можно еще как-то остановить или притормозить.

— Что с тобой? — заметив изменения в моем лице, спросила Ласка.

Я приподнялся, поцеловал ее и сказал:

— Ничего, видимо, ты права.

Девушка улыбнулась, легла на грудь и прошептала:

— Вместе, до самого конца. Да и вообще, в конце концов, мы просто можем отказаться от хаоса, как это сделал Феистол.

— До сих пор непонятно, почему у него это получилось, — сказал я. — Ведь для этого нужен Сол, точнее его существование, но Сол мертв.

— Значит, он все еще жив, — предположила Ласка.

— Если так, то почему его все еще здесь нет, почему не помогает?

— Ну он же бог порядка, а боги хаоса сражаются не только за этот, но и за миллионы и миллиарды других миров во вселенной разлома, — сказала Ласка. — Так что и Солу, возможно, нужно направлять внимание и на другие миры.

— Если это так, то чья же сила тогда питает альвов? Ведь именно в месте, где погиб Сол, образовалась аномальная мощная сила порядка, которая и привела к тому, что появились альвы.

Девушка вздохнула.

— Я не знаю. Просто факт есть факт. Феистол превратился в ангела порядка, и мы сможем, как в свое время Люцифер и Лилит, также отказаться от хаоса.

— Согласен. Только вот я думаю, а оно нам надо?

Ласка подняла голову, в ее взгляде я увидел удивление.

— В смысле? Хочешь действительно стать богом хаоса?

— Ты же видела силу Герстиаля? Мы едва с ним справились. При этом с демоном-лордом хаоса третьего круга я справился, пусть и не без проблем из-за особенности его силы, в одиночку. То есть с третьим кругом я справился в одиночку, а со вторым мы вдвоем еле справились, а будь бой на открытой местности я не уверен, что у нас получилось бы.

— Да получилось бы, получилось.

— Ладно, согласен, мы смогли бы его победить, но и только. А теперь представь, какая разница в силе будет с демоном-лордом хаоса первого круга. Если между Беритом и Герстиалем точно такая же пропасть в силе, как между Герстиалем и Магаротом, то для победы над ним, возможно, потребуется сила всей гильдии первой волны.

Девушка поджала губы, после чего возразила:

— Но мы еще можем прокачаться. У нас есть простор для роста.

— Да, но насколько сильнее по итогу станем? В два, три раза? — спросил я.

— Прокачаем еще предметы качества артефакт. Ведь как-то в прошлый раз богов хаоса победили!

— Тогда вселенные не были объединены, а на стороне сил порядка сражались Сол, Люцифер и Лилит. Сейчас же боги хаоса стали намного сильнее. А если они в этот раз возьмутся за дело еще серьезней и приведут в этот мир множество демонов хаоса первого круга?

— Ну мы же заметили, что Сол существует, а также есть мы — реинкарнация, по сути, Люцифера и Лилит. Ну почти. Все-таки реинкарнация — это переселение душ, а мы просто заняли их тела и слились с ними. Хотя, если так подумать, то и силу хаоса забрали.

— Все так, но тогда силы были равны, сейчас же, как и сказал, вселенные объединились, и боги хаоса стали сильнее. Даже если мы откажемся от хаоса, станем ангелами порядка и в мир прибудет Сол, расклад сил будет уже иным. Это объединение вселенных порушило баланс.

— И что ты предлагаешь?

— Как и сказал, мы не будем отказываться от сил хаоса. Более того, мы будем еще больше их забирать. Если мы станем такими же демонами хаоса, то и на нас будет работать условие. Мы будем сильнее, но за счет нашей силы остальной хаос будет слабее. Это как сообщающиеся сосуды. Чем больше в нас силы хаоса, тем меньше его в остальных демонах. Сейчас богов хаоса семь. Если их станет девять, то объем общей силы не увеличится, а просто вместо семерых распределится на девятерых.

— Вот, значит, как ты думаешь.

— Да, это единственный шанс как-то победить человечеству. Но я боюсь, что если мы пойдем по этому пути хаотизации, то потеряем и облик человеческий, и чувства.

— Не потеряем. Хаос тоже меняется, тоже чуть-чуть, но упорядочивается. Пока мы будем вместе, пока будем любить друг друга, мы все еще будем сражаться на стороне людей, даже став богами хаоса.

Я хмыкнул и произнес:

— Как ты и сказала — вместе и до конца.