Я умирал уже не в первый раз. На самом деле всё это было даже забавно. Не в первый раз я умираю. Не в первый раз протыкаю себя мечом насмерть. Не в первый раз иду на неизведанный план ради близкого человека. Но самый главный вопрос, не последний ли это раз?

Смерть ощущалась как густая вязкая река, подхватывающая тебя и неспешно уносящая куда-то далеко. Наверное, отсюда и возникли эти мифы о реке Стикс и Хароне, перевозящем души на тот берег. Но я сейчас обходился и без паромщика, и без лодки. Чёрные волны успокаивающе ласкали мою душу, забирая все горести, печали и обиды. Лишь вечный покой.

Может, я и хотел бы, чтобы так было. Чтобы эта река унесла меня от всей боли и потерь, но я отчётливо знал, зачем я здесь, а мысли об Аске не давали мне утонуть в этом безразличии. Лишь мимолётное воспоминание о её полуживом теле там, в реальном плане, как мои челюсти сжимались и хотелось начать самому грести, чтобы побыстрее оказаться в нужном месте. Ещё знать бы, что это за место.

Но течение всё не прекращалось, и это начало меня натурально бесить. Я молчал, но про себя уже начал материть и эту реку, и этот загробный план, и всё на свете.

— Просто отдай мне её!!! — закричал я во всю силу.

Но звук тонул в чёрной воде, точно так же как начал тонуть и я. Если до этого я держался на волнах, будто в Мёртвом море, где из-за количества соли в воде довольно сложно утонуть. То теперь меня начало тянуть вниз. А к своему стыду, нормально плавать я до сих пор так и не научился. Зато прекрасно освоил стиль топора — головой ко дну.

«Ну, уж нет. Я здесь не за этим», — подумал я про себя и начал грести. Я барахтался, что было сил. Физической усталости я не ощущал, но и былых возможностей, ожидаемо, тоже. Тем не менее я упрямо поднимался вверх, не имея ни малейшего понятия, как далеко этот верх, и есть ли он вообще.

Внезапно тяжесть водной массы перестала давить на меня, и я попытался открыть глаза. Вот только, даже открыв их, я видел лишь вечную тьму. Но лишь до поры до времени. Малого оракула здесь не было, как и моих навыков с мутациями. Но я ощущал, что кое-какой навык всё же ещё остался. [Договор со смертью] даже не был навыком в полном смысле этого слова. Уж тем более, здесь. Но свой отголосок он имел не только на теле, но и на душе. Я не знал точно, но чувствовал, что благодаря этому отголоску я начал понемногу различать очертания окружения. И когда я, наконец, увидел, где я, мне пришлось раскрыть рот от удивления. Река, по которой я плыл, была заполнена сотнями и тысячами таких же бедолаг, пребывающих в своей полудрёме.

Но не это было самым интересным. Самое интересное началось, когда река достигла обрыва куда-то вниз. Вот только туда этот поток воды, несущий мертвецов, не устремлялся. Он продолжал свой путь всё также прямо по воздуху в направлении невообразимых размеров чёрной башни. И про неё стоит поговорить отдельно.

Башня не имела основания. Река, несущая души, впадала в её середину. И вот эта середина представляла собой будто своеобразную горизонтальную ось симметрии. Вверх от этой оси уходила одна половина башни, а вниз — вторая.

Та вершина, что уходила вверх, скрывалась где-то в небе, заполненном серыми облаками? Через который пробивался белый свет. Вершина, уходящая вниз, скрывалась в объятиях пламени. И вторая метка на моей душе явственно ощущала в нём пламя преисподней.

«Вот оно. Здание суда», — подумал я.

В голове заплясали десятки мыслей, что же сейчас делать? Плыть дальше, как все? Зная нашу пенитенциарную систему, я был уверен, что, если дело дошло до суда, то тебя оттуда уже точно так просто не выпустят. А значит, систему надо ломать.

Я дождался, пока проплыву через большущую арку и не окажусь внутри. Я заранее подплыл к краю, чтобы иметь возможность вовремя уйти с маршрута. Но всё было не так просто. По бокам от потока были стены метра под три, не позволяющие так просто выйти из этого потока душ.

Как я не цеплялся хоть за какие-нибудь выступы и как не пытался замедлить своё продвижение, но всё было бесполезно. Мои руки лишь беспомощно скользили по чему-то, напоминающему холодный безжизненный мрамор, а поток мёртвой реки нёс меня вглубь башни. Поэтому сжав зубы, я просто поплыл дальше, глядя в оба, дабы не упустить хоть малейший шанс слинять.

Вот только если бы всё было так просто. Чем дальше я перемещался, тем лишь выше становились стены. В конечном итоге они просто слились с потолком, уходящим куда-то высоко. И посмотрев вверх, я невольно выругался.

Там высоко кружила целая стая чёрных, как смола, воронов. Когда поток душ начал проплывать над ними, те хватали из воды одну душу за другой и уносили куда-то вверх.

Я на мгновение опешил от происходящего, не понимая, что делать. Но, к счастью, вороны поначалу и не обратили на меня никакого внимания. Каждый из них будто преследовал свою собственную цель, не трогая соседние души.

А это означало, что скоро должны прилететь и за мной. Я всё высматривал в вышине своего палача, но гигантские птицы всё ещё облетали меня. Пока между ними не появилась совсем уж необычная фигура. Женщина, доспехи которой каким-то образом умудрялись сверкать в этой тьме. В руках она держала копьё, а за её спиной дёргались два светло-серых крыла, когда она зависла в воздухе среди разлетевшегося от неё воронья.

И тут она заметила свою цель. Меня! К своему стыду, я запаниковал. Мне совсем не хотелось играть по чьим-то правилам. Ни тогда, ни сейчас. Поэтому, когда крылатая спикировала на меня сверху, единственное, до чего я додумался, — это встретить её точным апперкотом в голову. И вот не надо меня осуждать. Я уже говорил, что я феминист.

Вообще, я удивился, что у меня получилось. Ударить кулаком без вменяемой опоры под ногами, кажется, было невозможным. Но плотность этой воды позволила мне как-то собраться и удивить эту летунью. Удивить настолько, что у неё с головы даже слетела металлическая тиара с двумя маленькими крылышками.

После этой пакости, спасаясь от возмездия, я попытался скрыться под водой. И как раз вовремя, потому что у меня рядом с ухом возник наконечник того самого копья.

На этом женщина не остановилась. Она начала активно тыкать в воду своим оружием, пытаясь меня зацепить, но я нашёл элегантный выход из этой ситуации. Я спрятался. Казалось бы, где вообще можно спрятаться, находясь в реке смерти? Но я нашёл способ.

Я ухватился за проплывающую мимо душу какого-то неудачника, бывшего при жизни довольно габаритным дядькой, и просто прикрылся им сверху. Будто меня здесь и не было. Вот только я не учёл того факта, что у плана смерти на этого дядьку были отдельные планы.

Мою руку едва не распороли чёрные вороньи когти, когда птица схватила свою ношу и устремилась с ней вверх. Всё произошло так быстро, что я и вскрикнуть не успел. Единственное, чему я успел удивиться, так это тому, что в правой руке я держу сбитую с женщины тиару.

Мой внутренний хомяк меня, конечно, похвалил бы за такой рационализм, но я его сейчас не слушал. Дух захватил стремительный полёт вверх, уносящий меня куда-то вперёд по течению реки.

Возможность спрыгнуть у меня имелась. Вот только прыгать обратно в реку было сущей глупостью. И я решил немного подождать. Высматривая хоть какое-то адекватное место для того, чтобы приземлиться, я начал с ужасом замечать, что мы всё набираем и набираем высоту. Даже если под нами и появится твёрдая поверхность, по которой я смогу убежать, скорее всего, я об неё разобьюсь. Конечно, мне всё ещё было непонятно, можно ли вообще умереть на плане смерти. Но вот проверять совсем не хотелось.

Наша троица всё набирала высоту, а река всё не кончалась. Не кончалась она по той причине, что её поток переходил в водопад. Часть душ, которые почему-то были проигнорированы птицами, падала вместе с потоком с обрыва. Что происходило там внизу, рассмотреть было нельзя, потому что водопад скрывался в клубящемся тумане.

А мы всё летели дальше. За этот обрыв. И вот уже за ним я разглядел плато. Вот только высота уже была слишком большая, чтобы приземлиться без риска почесать коленями уши. И я встал перед выбором. Рискнуть костями, которые уже вряд ли были неразрушимыми, либо же лететь дальше. Туда, где, вероятно, возможности слинять уже не представится.

Я колебался, пока не рассмотрел внизу то, что сподвигло меня на принятие решения. Какая-то чернеющаяся на земле кучка выглядела как неплохое место для приземления. И оставалось только надеяться, что это не какая-нибудь очередная скала. Или груда камней.

Стыдно признаться, но я всё ещё по-прежнему боялся высоты. Да, до этого момента я, где только не летал и откуда только не спрыгивал, но со мной были мои стальные кости и выносливость. Сейчас же я вообще не до конца понимал, что я из себя представляю. Потому этот скользкий червячок страха вновь начал точить меня изнутри, но был очень быстро придавлен сапогом необходимости. Сжав зубы, я прицелился и отцепился от бессознательной души, полетев вниз.

К счастью, мой расчёт оказался верным, и я приземлился ровно на эту кучу непонятно чего, которая смягчила моё падение. Я ещё несколько секунд даже полежал на ней, раскинув руки и переводя дыхание.

— Даже после смерти покоя нет, — пробубнил я себе под нос.

Привстав, я осмотрелся по сторонам. За моей спиной находился водопад, по которому души падали куда-то вниз. А впереди пролегала длинная широкая тропа, проходящая через расступившейся перед ней сад.

И можно было бы представить, что на плане смерти деревья будут мёртвыми, мрачными и скрюченными. Но нет. Этот сад состоял из невысоких деревцев, кроны которых отблескивали алым цветом. Отсюда было особо не разглядеть, но, кажется, это были вообще даже не листья. Уж слишком ярко они мигали, освещая землю под собой.

Я бы даже залюбовался этим зрелищем, если бы столь срочно не требовалось выяснить, где же мне икать Аску? Сима говорила, что она ещё находится на плане смерти. Вот только уже даже я достиг конца реки, где души начали сортироваться. Не знаю, конечная это точка, или есть что-то дальше, но меня начала поедать изнутри тревога. Неужели я опоздал?

Если это так, то Аска уже не здесь, а на каком-то другом плане. И учитывая, что нам приходилось творить, я не был уверен, что это Эдем. Хотя очень на это надеялся.

Однако ещё оставался вариант, что она где-то здесь. Не может же план смерти ограничиваться этой рекой. Я решил, что надо двигаться дальше. И меня в этом устремлении решили поторопить.

Эта куча, на которую я приземлился, была уж слишком мягкой и тёплой. Настолько, что мне в первое же мгновение стоило догадаться, что это не просто куча. А существо, которое вряд ли будет довольно тем, что я на нём сижу.

Почувствовав движение под собой, я тут же съехал вниз на пятой точке и отбежал на десяток метров, после чего обернулся. На меня в этот момент посмотрела огромная собачья морда. Вернее, сразу три собачьих морды, прикреплённых к одному собачьему телу.

— Ну, нахер! — выругался я и пустился наутёк, куда глядят глаза.

А глядели они в сторону сада.

Стоит ли говорить, что пёс тут же рванул за мной? Он не лаял, но я едва ли не спиной ощущал его пышущее пламенем Преисподней дыхание.

— Бобик, фу! — крикнул я на ходу, когда его пасть уже должна была сомкнуться на моей спине.

Но спасительный сад был уже достаточно близко, чтобы я успел забежать за ствол ближайшего дерева. Я думал, эта здоровенная псина сейчас вырвет дерево с корнями, поэтому тут же ринулся ко второму. Но к моему удивлению, с растительностью ничего не произошло. Когда пёс попытался протиснуться через сад, с крон деревьев в него посыпались мелкие кристаллические иглы. И из-за них пёс заскулил, как обиженный щенок. Но он всё ещё видел меня, поэтому не мог просто так отступить и попытался снова ринуться в сад. И снова получил порцию игл на три своих носа.

Я не стал испытывать удачу и терпение этого трёхголового. Поэтому побежал, куда подальше, скрываясь между деревьев. Когда пса уже не было видно, я упал под одним из стволов и тяжело задышал. Это было странно. Мы же тут вроде как мёртвые. Как вообще здесь можно уставать?

Но ещё острее стоял вопрос, что же делать? Не зря ли я спрыгнул вниз и не полетел с тем вороном? На что я вообще рассчитывал, приходя сюда? Я думал, что на плане смерти меня ждёт особый приём. Всё же у нас довольно близкие отношения с Тёмной Госпожой. Но видимо, кто-то себя переоценил. Как и важность своей персоны для столь фундаментальной силы.

Тем временем по саду гулял прохладный ветер, колышущий тёмно-зелёную длинную траву. Вообще, окружение было завораживающим. И если бы у меня в мозгу набатом не стучала тревога, твердящая, что я ужасно опаздываю, я бы хотел полежать здесь ещё немного.

В алом полумрачном свете трава высотой сантиметров под тридцать образовывала сплошной чарующий ковёр. Мелкие завихрения от ветра, перемежались с плавными покачиваниями травинок, будто в каком-то невероятно стильном фильме.

И я стоял посреди всей этой картины, снова не зная, что мне делать. В голове мельтешили судорожные мысли и идеи, которые сейчас совершенно не помогали. А лишь, наоборот, толкали меня в пучину отчаяния. Я один на враждебном плане, без своих сил. От нахлынувшей горечи хотелось лишь ругать себя: «Кого ты собрался спасать? Ты и себя теперь спасти не можешь!»

Я чувствовал, как внутри всё холодеет и обрывается куда-то вниз.

— Я не смогу, — прошептали мои губы, а в уголках глаз проступили слёзы.

Было очевидно, что у меня не получится вернуть Аску. Я потерял её навсегда.

— Как и себя, — заключил я уже вслух, опираясь левой рукой о ствол дерева.

Но тут же я непроизвольно вскрикнул:

— Ай!

Нечаянно я порезался об один из кристаллических осколков, торчавших из ствола. Я тупо уставился на кровоточащую ладонь. Боль пульсировала в такт сокращения сердца, а мои глаза заворожённо разглядывали кровь.

Я всматривался в эту алую жидкость, приобретшую странный оттенок в тусклом свете сада. И я не мог отвести от неё взгляда. Кровь. С крови всё началось. Пролив свою кровь, я стал берсерком и нёс всё это время свой крест. Так почему я остановился? Разве смерть является поводом сдаться?

— Ну, уж нет, — зарычал я. — Буду сражаться, пока не упаду.

Боль вернула мою злость. Злость, направленную не на себя, а на окружающий мир. Пусть он был и миром смерти. Пока я в сознании и могу двигать хотя бы пальцем, значит, я буду вгрызаться в эту реальность. И пусть она сама меня убьёт. Если сможет.

Глядя вперёд исподлобья, я зашагал вглубь этого сада. Если закончатся силы, пусть так. Если я встречу какую-то опасную тварь, значит, постараюсь, чтобы она хотя бы поперхнулась, меня проглатывая. Но я не успокоюсь, пока не найду Аску. Либо пока не сгину окончательно.

В этом исступлённом состоянии я прошагал, наверное, около пары часов. А может быть, и пару дней? Было трудно сказать, сколько времени прошло на самом деле. План смерти был уникальным в этом смысле. Время здесь ощущалось, как спрессованная в одно мгновение вечность. И если вы спросили бы меня, что это вообще значит, я бы не смог ответить ничего осмысленного.

Но прогулка моя не была скучной. Я спиной ощущал, что за мной наблюдают. Всё это место было заполнено незримыми существами, которые шли за мной по пятам. Но как бы резко я не оборачивался, перед носом я видел лишь одну и ту же картину алого сада и полумрака, начинавшегося метрах в пяти от меня. Я чувствовал их. Они скрывались в этой темноте и чего-то ждали.

Стоило мне пройти дальше, смещая границу темноты, они также двигались в том же направлении. И с каждым часом их становилось всё больше. Мурашки бегали по моему телу табуном, но в ответ я лишь сжимал зубы и смотрел вокруг исступлённым взглядом.

— Ну, выходите уже, суки! Долго ещё фигнёй будем заниматься⁈ — прокричал я, готовясь к бою.

Хотя какой здесь может быть бой? Очевидно, меня просто растерзают, и я уже ничего не смогу сделать. Вперемешку со злостью меня одолевали сожаления и ненависть к самому себе. Это всё из-за меня. Из-за меня она погибла, но даже не это самое страшное. Как бы я не надеялся на то, что она сейчас в Эдеме, логика твердила мне, что Аска сейчас в аду. Это я сделал её такой. Это я заставил её сражаться и убивать. Моя чёрная душа уволокла её за собой в пучины Преисподней.

— Ну, давайте! Покончите с этим!!! — вновь заорал я, надеясь, что преследователи, наконец, поставят точку во всём этом.

Наверное, подсознательно я хотел получить своё заслуженное наказание. Я не сожалел ни о чём. Ни о реках крови, пролитых мною, ни об уничтоженных мирах и городах. Я сделал всё это, потому что не мог иначе. Я сделал это из-за своего гнева и ненависти. Но Аску я любил. По-настоящему. И эта любовь оказалась куда разрушительнее, чем вся моя злоба.

— Ну и долго мне ждать⁈ — снова попытался спровоцировать я незримых существ.

Но ответом мне вновь послужила лишь тишина и тихий шелест качающейся травы.

Тихо выругавшись, я побрёл дальше. И в какой-то момент я подумал, а не является ли это место моим личным наказанием? Никакие котлы и адские костры не сравнятся с тем адом, в который загоняет человека его собственная боль и чувство вины. А также ненависть, направленная на самого себя.

Осознав это, я будто перегорел. Приподнятая в оскале верхняя губа опустилась, и я уже ничего перед собой не видел, просто бредя вперёд как полутруп. Хотя почему «полу»?

И я не знаю, сколь бы я так ещё брёл, если бы внезапно не упёрся лбом в огромные металлические ворота. Они не были чёрными или мрачными, как полагалось бы на плане Смерти. Напротив. Они выглядели величественно и как-то даже… нарядно? Блестящий металл отливал в алом свете сада, и казалось, что врата полностью покрыты кровью.

Я тупо уставился на них, сверля металл взглядом. Так мы и переглядывались. Я и неодушевлённая металлическая поверхность. Пока эта поверхность не задрожала и не приоткрылась. В меня подул освежающий ветер, будто откуда-то с заснеженных гор. Но рассмотреть, что за этими вратами, я не мог, так как весь обзор скрывал какой-то непроницаемо белый туман.

Я обернулся через плечо, где всё ещё ощущалось присутствие незримых наблюдателей.

— Ну, уж нет, — оскалился я. — Думаете, я пойду у вас на поводу⁈

Продолжать бродить по этому саду было глупо. Но ещё глупее было делать то, что от тебя так явно хотят. Поэтому я развернулся на месте и сделал несколько шагов в обратном от врат направлении.

И тут они явили себя. В алом мраке сверкнули чёрные лезвия их кос и сероватая белизна оскаленных черепов. Это были жнецы. Тут и там они являли себя, преграждая мне путь.

На мгновение я застыл, переводя взгляд с одного черепа на другой. С одного чёрного лезвия, на другое. Они явно не собирались меня пропускать.

— И что вы сделаете? — прорычал я.

Страха больше не было. Он пропадает, когда тебе уже нечего терять. Поэтому я уверенно сделал ещё один шаг вперёд, проверяя терпение верных слуг Тёмной Госпожи.

Беспристрастные жнецы не могли выражать эмоции. Однако разом приподнятые лезвия их кос намекали мне на то, что не стоит продолжать делать то, что я делаю.

Но было уже поздно. Мною овладело отчаянное безумие, и я уже плохо различал картинки перед собой. Всё было словно в алом тумане, усугубляемом светом крон деревьев. Поэтому я сделал ещё один шаг. И он должен был стать последним.

Но, прежде чем ближайший жнец отвёл своё оружие в сторону и сделал взмах, одна из кос блеснула мне столь знакомо. Будто старый товарищ подмигивает тебе в обстановке, когда пока что нельзя подойти и обняться.

Не успело карающее оружие смерти опуститься на меня, как я ощутил в своих руках уже забытое касание чёрного древка. И оно подействовало на меня словно ушат ледяной воды в адскую жару. Мои чувства обострились, а по телу будто пробежал разряд молнии. Я тут же считал движение вражеской косы и успел выставить на её траектории своё вновь обретённое оружие.

Если в какую-нибудь секцию по фехтованию прийти с просьбой обучить фехтовать боевой косой, такого шутника, скорее всего, просто прогонят. Но сейчас происходила несусветная по меркам понятий о владении оружием глупость. Я блокировал удар косы жнеца другой косой и тут же машинально контратаковал.

В первую нашу встречу жнец казался чем-то сверхъестественно быстрым и неуловимым. Но сейчас я считывал его движения и будто даже предугадывал его действия. Все жнецы были связаны, словно единый организм. И я ощутил себя частью этого организма, понимая, что должны сейчас делать остальные органы. Вот только в отличие от нормальных жнецов, я был эдакой раковой клеткой, пошедшей против всех. Своей контратакой я поразил жнеца, и тот рассыпался в воздухе вместе со своей косой.

Я оскалился, обнажая зубы в хищной улыбке:

— Вот теперь потанцуем.

Со своего места тут же на меня сорвался второй жнец. Но действия стражей плана Смерти были очень прямолинейны и бесхитростны. Поэтому когда вражеская коса должна была снести мне голову, вместо этого она просвистела у меня над макушкой. А я в развороте перехватил древко своего оружия и поразил второго жнеца широким взмахом.

Дальше было сразу двое. С ними я прошёл по краю, так как пока я разбирался с одним, лезвие второго едва не пропахало мне правое плечо. И что-то мне подсказывало, что даже лёгкое касание чёрного лезвия не сулит ничего хорошего, также как и раньше.

Тем не менее, вскоре поочерёдно два жнеца рассыпались передо мной. Но во мраке сада Смерти скрывалась, по ощущениям, целая армия.

— Ну и хрен с вами! — сплюнул я.

Меня безумно радовало то, что если я и паду здесь, то с оружием в руках. Не как безропотный баран, а как сражающийся хищник. Уже одно лишь это дорогого стоило.

И жнецы поспешили исполнить это моё желание. Сначала они нападали мелкими группами. Несмотря на моё появившееся предчувствие, даже зная их последующие действия, было сложно им что-то противопоставить.

Да и, как бы там ни было, всё же коса — это не тот инструмент, которым можно изображать искусные пируэты и эффектно отводить вражеские удары. Всё чаще мне приходилось уклоняться и отпрыгивать с линий атаки. Особенно когда атаковали сразу по два-три противника. Стоило мне отойти назад, как на меня тут же нападали другие жнецы, достаточно было лишь к ним приблизиться.

И как бы я не извивался, в конце концов, меня зажали в угол. Точнее, не угол, а всё те же металлические ворота. Спиной я упёрся в холодную поверхность металла, и когда на меня рвануло сразу четверо жнецов, я злобно закричал, встречая свою смерть. Или что здесь будет вместо неё?

Но когда меня вот-вот должны были поразить, со стороны приоткрытых врат дунуло морозным холодом, и в один миг между мной и противниками возникла могучая закованная в броню фигура.

Воин в блестящих доспехах с огромным щитом почти во весь рост встал на пути у жнецов, и лезвия их кос со звоном отбились от широкого щита.

— Успел! — радостно воскликнул воин, гудящим эхом из своего закрытого шлема.

Благодарить его времени не было. И уж тем более не было времени выяснять, кто он такой и с чего вдруг решил мне помочь. Не теряя момент, я обогнул стену его щита и в развороте поразил ближайшего жнеца.

Щитоносцу ничего объяснять не пришлось. Казалось, что он понимает всё куда лучше меня. И с его появлением дышать стало куда веселее. Почему-то его жнецы не спешили атаковать так рьяно, как меня. Зато если на меня налетало слишком много противников, с которыми я не мог справиться, то я тут же мог укрыться за выставленным между нами щитом. После чего уже переключался на более лёгкие цели.

Вскоре мы с этим воином вошли в какой-то общий поток. Наши действия были настолько слаженными, будто мы воевали бок о бок много лет. Я читал движения жнецов, а щитоносец предугадывал мои действия и реагировал наиболее оптимальным образом, прикрывая в опасные моменты.

Я раньше упоминал беспристрастность и безэмоциональность жнецов. Но теперь мне казалось, что на их черепах отражается гнев. Ранее сомкнутые челюсти раскрылись, будто изображая немой крик. И это снова меня безумно радовало. Напоследок покошмарить самих слуг Тёмной Госпожи! Что может быть лучше? Жаль, что только рассказать об этом уже никому не удастся.

Но вдруг жнецы резко остановились, и по саду разнёсся голос:

— Довольно.

Причём это был даже не голос, давящий на барабанные перепонки. Я его будто слышал вовсе и не ушами. Он пронзал само моё естество и естество этого плана.

— Почему ты противишься своей судьбе? — спрашивал голос.

И в отсутствие у него звука как такового я даже не мог определить, к какому полу он относится. Хотя я бы поставил на женский. По крайней мере, мне так казалось.

Я и щитоносец застыли в боевых стойках плечом к плечу, не сводя глаз со жнецов. Но я всё же ответил, срываясь на крик:

— Верни мне её! Верни мне Аску!

Незримый собеседник, будто не ожидал такого ответа, поэтому на несколько секунд повисла гробовая тишина. Но всё же вскоре он ответил:

— Всё происходит согласно незыблемому закону. Живое должно умереть. Рано или поздно. И никому не позволено нарушать законы равновесия.

— Неужели никому? Разве бездна не плевала на все законы и на это равновесие⁈

И вновь повисшая тишина заставила меня внутренне возликовать. Я уколол в самую больную точку. И пока Смерть не нашла доводов против, я решил давить дальше:

— И мы оба прекрасно видим, что тот, кто соблюдает законы, проигрывает перед тем, кто плевал на правила! Бездна вот-вот поглотит Землю. И ты знаешь, к чему это приведёт. Её натиск на остальные миры усилится многократно. Смертным будет уже просто невозможно противостоять её новым силам.

Смерти вновь было нечего ответить, а я лишь начинал заводиться и говорить уже с укором:

— Аску убили именно таким оружием! Смесью человеческих знаний и сил бездны! Этого ты ждёшь⁈ Чтобы те, кто поддастся пагубному влиянию на новых мирах, получили огромное преимущество перед сопротивляющимися⁈

Я ждал её ответа. Но Смерть будто обдумывала всё мною сказанное. Однако через несколько секунд всё же спросила:

— И что ты предлагаешь? Разве твоя Аска сможет остановить Вечножаждущую в вашем мире?

Я покачал головой:

— Она нет. Зато я смогу! В моих руках уже два её сердца, и на Земле больше нет того, кто был бы в силах захватить остальные. Но без Аски плевал я на Землю! И плевал я на остальные миры! Катитесь вы все в бездну! И пусть она вас поглотит!

Я демонстративно выпустил свою косу из рук, бросив её на траву, показывая, что мне уже всё равно. И лишь от решения Тёмной Госпожи зависит вся дальнейшая судьба мироздания.

Я бы хотел сказать, что мне и правду было всё равно. Но мои виски пульсировали в такт биению сердца, отстукивающему каждую секунду ожидания. И каждая секунда казалась настоящей вечностью. Пока Тёмная Госпожа не приняла решение.

Мой напарник напрягся, когда жнецы пришли в движение. Но тут же расслабился, когда стало понятно, что они опускают свои косы. Медленно через их армию протиснулся ещё один жнец и завис прямо передо мной. Он не выражал агрессии, а лишь буравил меня глазницами своего черепа, будто изучая, что я такое.

Наконец, его ладонь поднялась и протянула мне нечто, похожее на малый оракул. Только он был куда сложнее, и его линии были куда запутаннее всех оракулов, виданных мною ранее.

— Что это? — спросил я.

Но ответил мне внезапно щитоносец. С придыханием из-под его забрала донеслось:

— Оракул Апостола смерти.

— Как это понять?

— Тебе предлагают стать её чемпионом. Это величайшая честь.

Однако я не спешил разделять этот трепет:

— Честь или ярмо? — спросил я скептически.

— И то и другое, — ответил мне щитоносец. — Принимая статус чемпиона, ты получаешь право пользоваться особыми привилегиями и силами своего плана. Но при этом будешь обязан исполнять его волю в реальном мире.

Как бы подтверждая слова щитоносца, жнец продемонстрировал мне ещё и пергамент. На нём не было букв, но стоило мне лишь на него взглянуть, и я понял, что это новый договор. Точнее, даже не договор, а задание для чемпиона Смерти.

— Я знаю, что ты не хочешь становиться ничьим рабом. Поэтому условия будут максимально прозрачными, — оповестил меня голос. — Останови бездну на Земле. Для этого я дам тебе силы Апостола.

— А Аска⁈

— Её тело живо. Поэтому я смогу вернуть её душу.

Я был настолько рад, что даже не верил в услышанное. Такого просто не бывает! Не бывает, чтобы всё внезапно могло окончиться так хорошо! Да, я становился послушным цербером на цепи у Смерти, но я уже давно понял, что абсолютной свободы не существует. Свобода обеспечивается силой. А может ли смертный быть сильнее целого плана?

Но я колебался. Колебался именно из-за того, что всё не могло окончиться так хорошо. Да, мне придётся ввязаться в эту войну планов, но где-то в глубине души я понимал, что мне не отвертеться от этой борьбы, как бы я не старался. Слишком большие силы были мне даны. Но теперь, после того, что случилось с Аской, я должен был отомстить. Отомстить всем, кто, как бы то ни было, был причастен к её смерти. И явно здесь было дело не только в людях. Больше всех виновата была бездна. И теперь я сделаю всё, чтобы Вечножаждущая пожалела о том, что породила меня.

— Я согласен, — молвили мои губы.

А сбоку я услыхал облегчённый вздох щитоносца:

— Я уже боялся, что ты поступишь как обычно.

Я обернулся к случайному напарнику и, наконец, задал вопрос:

— Кстати. А ты кто вообще такой?

— Ну вот! Старых друзей не узнаёт! — как-то обиженно воскликнул щитоносец и ухватился за свой шлем.

Мои глаза полезли на лоб, когда я увидел улыбающегося во все зубы старого друга. Без промедления я заключил его в объятия с ошарашенным криком:

— Марис!

— Тише! А то броню сломаешь! — рассмеялся щитоносец.

— Но как? Откуда? Разве ты не…

— В аду? Нет, — покачал головой Марис. — Посмертие не ограничено лишь Преисподней и Эдемом.

Он обернулся и многозначительно посмотрел на приоткрытые врата.

— Что там? — спросил я.

Щитоносец пожевал губами и выдал:

— М-м-м… Наверное, чтобы не углубляться в лишние объяснения, проще всего будет применить слово Валгалла.

Я удивлённо посмотрел на щитоносца, а потом на врата:

— Валгалла? И вы там вечно пируете во славу Одина?

— Если бы, — вздохнул Марис. — Больше приходится сражаться с порождениями истинной бездны.

— Как это?

— Война с ней идёт на всех планах. Не только в реальных мирах. Валгалла же, это то немногое, что осталось от Астрала. И Тёмная Госпожа отбирает тех, кто пролил слишком много крови для Эдема, но и не заслуживающих Преисподней. Чтобы они искупили свои грехи на войне. Которая, возможно, продлится вечно.

Я посмаковал эти слова:

— Вечная война. Звучит весело.

— Жаль, но не всегда, — покачал головой Марис. — слишком тяжело порою нам приходится. Жаждущая набирает силу. И если мы проиграем, то все отправимся в ад.

— А если победите?

— Я не знаю, — пожал плечами Марис. — Но многие уверены, что тогда нас ждёт повторный суд. Но уже с учётом боевых заслуг.

— И это значит, что многие всё равно могут отправиться в ад?

— Скорее всего, так.

Я задумался на некоторое время, после чего спросил:

— Неужели там всё так плохо?

Марис улыбнулся в ответ и мечтательно посмотрел в прореху врат:

— Когда твари бездны ослабевают, там даже весело. Тебе понравилось бы. Соберёшься в следующий раз умереть — заходи.

Марис мне весело подмигнул. А я кивнул ему в ответ:

— Я подумаю. Сейчас же мне нужно принять другое решение.

Я повернулся к протянутому мне оракулу Апостола Смерти.

«Ох, кого я обманываю?» — промелькнула у меня мысль. Лучшего решения просто не могло быть. Поэтому я уверенно кивнул и заговорил со жнецом:

— Я принимаю бремя чемпиона плана Смерти и возложенную на него миссию.

«Да будет так!» — пронеслось вокруг.

Все жнецы, как по команде, вскинули свои косы вверх, будто салютуя. А тот, который держал оракул, поднёс его к моему лбу.

Интеграция произошла на удивление быстро и безболезненно. Новый оракул, будто не заменял старый, а просто его модифицировал. Всё, что я почувствовал — это лишь лёгкое головокружение. И когда я полностью пришёл в себя, то увидел Мариса, протягивающего мне тиару, сбитую с женщины с копьём.

— Кажется, ты обронил.

Я всё ещё был немного ошарашен, поэтому молча принял артефакт из его рук. И не успел я даже его поблагодарить, как Марис улыбнулся и помахал рукой:

— Передавай там привет нашим. Скажи, что я скучаю.

Я хотел что-то ему ответить, но не смог. Перед глазами всё внезапно потемнело, и я начал заваливаться на спину. Но вместо твёрдой поверхности почвы я ощутил вязкий кисель, похожий на воды местной реки, уносящей меня куда-то в обратном направлении.

Действие навыков [Кровавый сон] и [Мёртвый сон] прекращено досрочно.

— Вот ни стыда, ни почтения к возрасту у этой молодёжи! Заставляет старушку такие тяжести тягать!

Меня будто окатило из ведра холодной водой, но вздохнуть я не мог. Резко открыв глаза, я увидел кряхтящую Симу. Бабка всем телом упёрлась в рукоять [Истязателя], пытаясь хоть как-то его сдвинуть с моего тела. Меч уже не торчал из моей груди, а просто валялся плашмя на животе. Видимо, эльфке как-то удалось достать его из меня, чтобы клинок не мешал регенерации.

— О! Очнулся! — воскликнула всезнающая, когда я открыл глаза. — Вот теперь сам и таскай свою железку! Умаялась я!

Старушка действительно тяжело дышала и, еле волоча ноги, побрела к своему ящику, на котором недавно сидела.

Я же пытался прийти в себя. Всё ещё не верилось, что я снова жив и даже почти здоров. Сима же воспользовалась моим молчанием, чтобы заговорить первой:

— Стоило прожить столько лет, чтобы увидеть подобное чудо. Уйти на план Смерти и вернуться её чемпионом. Ты действительно удивительный, берсерк. Удивителен в своём безумии.

— Что с Аской? — выдавил я из себя самый волнующий меня на данный момент вопрос.

Сима прикрыла глаза и через секунду ответила:

— Её душа вернулась в тело. Тёмная Госпожа всегда держит своё слово. Как и ты. Так ведь?

На последних словах всезнающая строго посмотрела мне в глаза. Но я уверенно выдержал её немой вопрос.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Этого недостаточно, — покачала головой эльфка. — Нужно сделать больше.

— Можешь не сомневаться. Теперь это личное.

— Это я и хотела услышать, — улыбнулась Сима.

Когда я смотрел на полуживое тело Аски, я винил весь мир. Винил поверхностиков и Землю. Но это было ошибкой. Виновата была бездна. Она была источником всех бед. А значит, свой гнев нужно направить на неё.

— Афеллио.

— Слушаю, — отозвался жезл. — С возвращением. Рад, что ты жив. Но это не отменяет того факта, что ты идиот.

— Я тоже рад тебя слышать, — улыбнулся я. — А теперь скажи там наверху, чтобы открывали портал.

— Сей момент!

Кажется, Афеллио был действительно рад. Иначе я не мог объяснить его столь необычную покладистость. Даже идиотом назвал меня всего лишь раз.

Когда открылось окно портала, я повернулся к Симе и помахал ей рукой:

— Спасибо за всё.

— Да пожалуйста. Отработаешь ещё. Ты только добычу свою не забудь.

— Какую?

— Так, а вон ту, — старуха указала своей клюкой куда-то на пол.

И там я увидел всё ту же крылатую тиару. Я хоть и удивился, но без особых раздумий схватил артефакт, прежде чем прыгнуть в окно портала.

Игос тяжело дышал, когда я оказался перед ним. Открытие врат на столь большие расстояния, да ещё и сквозь планы, давалось ему непросто. Но маг не жаловался. Когда он увидел меня, маска усталости на его лице сменилась вымученной улыбкой, и порталист похлопал меня по плечу со словами:

— Я не понимаю, как тебе это удалось. Но ты снова совершил невозможное. Иди. Она ждёт тебя.

Моё дыхание перехватило. Я выронил меч из рук, и он медленно волочился за мной на цепи по асфальту, когда я шагал туда, где оставил полумёртвое тело Аски.

Сейчас над ней колдовал Хил. Спаситель сам выглядел как полутруп, но при этом умудрялся весь лучиться счастьем. Даже несмотря на то, что Аска с трудом могла двинуть даже рукой.

Она всё также лежала на земле, но сейчас ей подстелили какой-то матрас. Глаза девушки блуждали по окружающему пространству, будто она не понимала, что вообще происходит.

Но когда я грохнулся перед ней на колени, в её глазах появилась осмысленность, а уголки губ едва заметно дёрнулись вверх. Я боялся к ней прикоснуться. Будто тогда иллюзия происходящего может развеяться, и я снова увижу её труп.

Но когда ладонь девушки сама легла на мою склонённую голову, я понял, что всё позади.

— Мы допросили стрелка, — услышал я голос Майка за спиной.

Но сейчас меня это не сильно волновало. Никуда эта сука от меня уже не денется. Он и его хозяева пожалеют о том, что вообще родились на свет. Но это будет потом. Сейчас я бережно держал ладонь Аски и смотрел в её мокрые от накативших слёз глаза. Было бы слишком эгоистично сейчас её оставлять.

Но о подробностях Майка решил расспросить Игос:

— И что он сказал?

— Сказал, что ему поручили убить предводительницу Проклятых.

— Предводительницу? — хмыкнул Игос. — А кто поручил?

— Главы Золотого Дракона. Вот только сам он не из клана. Это снайпер МОППС. И винтовка у него не простая. Она артефактная.

Последнее заявление всё же заставило меня обернуться и посмотреть на Майка.

— Ты уверен? — уточнил я.

— Абсолютно. Она выглядит как земное оружие, но оракул определяет её как артефакт.

Я стиснул зубы. Ведь все мои догадки оказались правдивы. Какой-то «мопс» не мог получить такое оружие просто так. Бездна явно этому содействовала.

Я встал во весь рост и резко дёрнул цепь [Истязателя] на себя. Рукоять меча привычно легла в мою ладонь, а его остриё уже привычно упёрлось в мою грудь.

Нет. На этот раз я не собирался умирать. Ну, по крайней мере, не до конца. Полученная рана привела меня к краю гибели, но пелена гнева на глазах держала меня на ногах.

Плавя своей кровью асфальт под ногами, я выудил из кармана оба добытых [Сердца бездны]. То, что я снял с Биоинженера, оказалось в моей левой руке, а корона двергарского короля — в правой.

— Сердца бездны, — едва слышно прошептал рядом Игос.

Я же расставил руки в стороны и сжал пальцы настолько сильно, что затрещали мои связки и сухожилия. Я вложил в свои руки весь пережитый страх за Аску. Всё своё отчаяние. Но этого было недостаточно. И тогда я вновь ощутил гнев.

За моей спиной будто возник мой тёмный двойник, и наши эмоции начали пульсировать в унисон. Страх и отчаяние смешались с гневом и ненавистью. Его ладони легли на мои. И мы вместе сжали руки.

Первым лопнуло шарообразное сердце. А следом раскололась и неразрушимая корона.

Всё это сопровождалось двумя последовательными взрывами, обещавшими оторвать мне пальцы, но я выдержал. И мои пальцы остались на месте. А вот чего на своём месте уже больше не было, так это Чёрного Храма, находившегося на месте горы Фудзи.

После раскола шарообразного сердца землю вокруг нас затрясло. Я никогда до этого не переживал землетрясений, поэтому не мог прикинуть, на сколько баллов оно тянуло. Но учитывая, что рухнуло пару домов в городе, который, по идее, к подобному должен быть подготовлен, было оно очень сильным.

Но на разрушенные постройки никто не обратил внимания. Потому как вдали гигантская пирамида, довлеющая над городом, пошла трещинами. И из этих трещин хлынули потоки высвобождаемой энергии, озаряя пространство вокруг. Но длилось это не долго. Вскоре на месте пирамиды осталась лишь груда камней, и даже небо, ранее покрытое чёрными тучами, начало проясняться. А вскоре через них пробились несколько ярких лучей солнца, падая туда, где некогда находилось сосредоточение истинного зла.

Первым, кто отважился ко мне подойти, был Игос. Он встал рядом и также задумчиво уставился вдаль, после чего задал вопрос:

— И что теперь?

Я не торопился с ответом. Выдержав некоторую паузу, всё также глядя во всё ещё непривычные просторы неба, я, наконец, ответил:

— А теперь нас ждёт война.

* * *

Пиво, золото, враги!

Мы тут все бородачи.

Книга о дварфах для дварфов!

https://author.today/reader/572485/5435985