Первым положил глаз на парящую в невесомости сферу пустоты высший бог света Альхазар. Но проиграл он двум сестрам право дать жизнь новой Сфере и населить ее существами, способными поклоняться и восхвалять его, умножая его силу. Были сестры хоть и не сильнее его, но хитрее, ловчее. А потому затаил бог злобу, оскорбившись и заподозрив обман. Ушел он в тень, но не прекращал наблюдать за местом, которое уже нарек своим домом. Следил за захватчицами, и злобой наполнялось его божественное сердце.

Создали сестры-богини вначале Сферу и нарекли ее Сферой Двух Звезд. Создали они и почву, что будет держать их жизнь и питать ее. А потом и вдохнули ее саму в новые земли. Озарили светом род людской два светила. Возрадовалась Алмари звезде, что вспорхнула с ее божественной ладони и раздалась поистине божественной мощью, достойной своей богини. Дала она ей свое имя. И смиренно вслед за сестрой послала в полотно черное часть своей силы Цилия, нарекла она звезду своим именем. Теперь два белых светила озаряли земли и не давали им погрузиться во тьму. Чтобы всегда людские глаза могли обратиться вверх с молитвами своим создательницам.

Рожденные от одной высшей богини в Цитадели Бескрайней Сущности, были разные сестры, как огонь и вода. Алмари с рождения стремилась во всем быть первой, во всем быть лучшей, вот и возжелала забрать сферу у старшего бога, брата ее матери Ханфоры. А Цилия, вторая сестра, следовала за Алмари, во всем ей помогая. Не раз и не два слезно просила у высших богов не гневаться на сестру, выручая ее.

Была Цилия низшей богиней милосердия и сострадания, часто спускалась она на земли людские, боли и беды их выслушивая. И обращались к ней люди за помощью и советом. Научила она их возводить жилища себе, от погодных невзгод и диких животных спасаясь. Научила добывать пищу и огонь, сбиваться в общины. Научила решать конфликты мирно и заботиться о тех, кто слабее.

Были волосы ее как свет звезды, взгляд словно песня матери. Ласковый, одаривающий всех детей Сферы любовью божественной. Прикосновение ее было нежно, а голос тих, и совсем другой была сестра ее, низшая богиня воли и победы Алмари. Наблюдала она сверху, да не спускалась к существам, порожденным ими. Не всех детей Сферы одаряла она своим благословением, вспыльчивым нравом была известна. Больше почитали ее и боялись жители Сферы, потому и больше любили, и дары ей были несравнимы с дарами для Цилии. Но не гневалась на людей богиня милосердия, ведь такими они и были созданы.

Радовалась Алмари величию, что пришло к ним, насмехалась над высшим богом света Альхазаром, ослепленная его поражением. Но вернулся он в момент радости богини да погасил ее в один щелчок пальцев, мощь светил разжигая. Усилил он стократ свет звезд Алмари и Цилии, чтобы все живое, созданное ими, погибло.

– Осмелились вы пойти против меня, но получите лишь выжженные земли да горы трупов почитавших вас существ. Не достанется эта Сфера никому.

Засмеялась ему в лицо богиня Алмари и махнула рукой на созданные ими земли. И опустила голову Цилия: темной печалью наполнилась душа ее.

– Не печалься, сестра, – приободрила ее богиня воли. – Мы даруем еще одну жизнь этой Сфере, и поднимется она из праха прошлой, слабой и неприспособленной. Пока мы вдвоем, не сможет уничтожить наш дом подлый Альхазар.

Долго думала Цилия, долго плакала по людским жизням, что неизбежно покинут ее, и думала о том, как спасти их. Не хотела она смертей, полюбила она народ свой всем сердцем. И пришла на рассвете к сестре.

– Не будем ждать, пока светила наши разгорятся, рукой и силою высшего бога ведомые. Не будем ждать, когда люди погибнут.

– Почему же? Сейчас на наших землях еще копошатся существа, я слышу их молитвы, и будут они живы еще долгие годы, пока светила наши не оборвут их жизни. Незачем утруждать себя заранее, садись рядом со мной, сестрица, и пируй, – говорила Алмари, из кубка золотого отпивая.

– Я сама создам новую жизнь, – сказала Цилия сестре, не в силах признаться в слабости к маленькому народу. Не поймет Алмари любви, что может зародиться в сердце богини. Не примет ее и осмеет.

Отправилась богиня милосердия в Цитадель Бескрайнюю, прямо к высшим богам. Долго умоляла она бога света отозвать силу свою разрушительную, да не принял он извинений лишь от одной сестры, гордость его была задета Алмари. Но та и под страхом смерти не явилась бы на поклон к Альхазару.

И тогда пришел хитрый план в голову низшей богини, на все готова она была ради своего народа. Явилась она второй раз к богу света, укутанная в вуали да тихая, как ночь. Соблазнила бога света в дворце его и сбежала, едва зародилась жизнь в чреве ее. Бежала долго, таясь от сестры и от бога мстительного, пока не принесла она в мир двух златовласых, как сам свет, мальчиков. Родила она их в Сфере Двух Звезд. Нарекла она их Мицар и Алькор.

Растила она их среди людей Сферы, чтобы любовью их сердца к ним наполнялись, да не рассказывала об их божественной сущности. Играли мальчики с детьми, считая себя равными им. Не высокомерие Алмари, сестры матери, ни гордость Альхазара, отца их кровного, не коснулись душ сыновей Цилии, сеяла она в них любовь к народу да милосердие свое. И не догадалась ни о чем Алмари, когда мальчиков показала ей сестра.

– Какие хорошенькие, – добродушно сказала богиня, рассматривая их, играющих с другими детьми. – Золотые локоны их ослепят любого. У одного глаза – сама вода, синее неба, моей рукой созданного, у второго – зелень травы, что постлала ты по земле. – Кубки ударились друг о друга, сестры праздновали создание новой жизни. – Из чего ты сделала их?

– Из света и милосердия.

– Чудно. Пускай же род, идущий от этих детей, населяет нашу Сферу, и нипочем ему будут козни божественные. Семя их будет сильным и плодородным, а слабые останутся за их спинами кучкой пепла.

Вновь прозвучал звон кубков, и Цилия опустила глаза.

Росли и крепли сыновья богини, и наделяла она их мощью божественной, но еще долго им было до бессмертия. Показывалась она перед Альхазаром, просила признать сыновей и не убивать мир, в котором жили они, да не поверил бог и отвернулся от нее. Верил он лишь в то, что уста ее лживы.

И тогда поняла Цилия, что бог не остановит свое наказание. А когда моря и океаны иссыхать начали, жара охватила земли Сферы, ужаснулась Цилия и призвала к себе сыновей своих.

– Вы – плоть от плоти богов, дети, что породил высший бог света и богиня милосердия. Большая сила разгорится в вас, когда придет время.

Цилия посмотрела на сыновей своих ладных и обняла ладонями щеки их. В их телах уже горела мощь, что затмила силу ее и сестры ее Алмари. Мощь бога высшего, семя которого их породило.

– Сыновья мои, вы – щит, что обернется вокруг мира вашей матери, дабы защитить его от смерти. Вы будете светить так ярко, как горит ваша душа, любовью к людям зажженная. Увидит вас отец ваш – и дрогнет сердце его, моей воле покорившись.

Цилия гладила мальчиков, и ровнее спины их становились с каждым ее словом, плечи – шире, а взгляд наполнялся гордостью. Только вот потух он у обоих, когда произнесла она следующие слова:

– Один из вас обратится невообразимой мощью и вознесется в небеса, чтобы гореть ярко и освещать людям путь и защищать их жизни от светил, вашим отцом оскверненных, сдерживать их жар. Того наделю я божественной силой своею и отца вашего, тот станет богом раньше второго и обретет бессмертие. Выберите сами, дети мои, кто больше достоин этой награды.

Ушли сыновья от матери раздосадованные: не знала та, что давно в их сердцах любовь к девушке одной жила. И ни один не хотел уступать другому.

– Я хочу жить здесь, внизу, – говорил Алькор брату своему, и тот грустнее прежнего становился.

– Я тоже не хочу покидать наш дом, Мицар, я не уступлю тебе.

И решено было устроить состязание, а победитель оставался в Сфере Двух Звезд, и просил он даровать мать свою себе жизнь обычную, смертную, чтобы с любимой ее прожить в труде и радостях земных. Росли среди обычных людей Мицар и Алькор, и чуждо им было все божественное, не лежала душа их к небесам.

Три состязания придумали себе братья. Два дня соревновались они, будучи равными. Два дня состязались в играх за право победителя. И не было проигравшего ни по силе, ни по умениям. Только на третий день пришла посмотреть на них девушка, о которой оба они грезили. Выровняли спины уставшие Алькор и Мицар, новых сил в тот же миг набираясь. Но одарила девушка взглядом брата синеглазого, к Мицару сердце ее лежало. И дала ему свой белый платок. А как увидел это Алькор, так плечи его и опустились.

Победил Мицар да возрадовался, возвестили тут же Цилию о решении своем братья.

Побежал к возлюбленной своей Мицар, принес ей благую весть: скоро их дома породнятся и будут жить они вместе. Ликовали они до поздней ночи, и под утро вернулся Мицар в дом свой, Алькор уже спал, печалью охваченный. Пожалел его брат и поцеловал в лоб холодный, перед тем как лечь рядом. Только вот не спал Алькор, до утра он от боли своей плакал да брата ждал, видел он, в какой дом побежал тот, да ревностью сердце его наполнилось и злобой.

– Если меня ждет худая участь, то и тебе не жить под этим небом жизнью, что моей могла быть.

И убил его Алькор, слезами обливаясь, убил во сне и выбежал из дома в ночи, лишь платок брата украв вместе с его жизнью.

И вздрогнула Цилия, когда сердце сына ее остановилось, и вздрогнул в тот миг Альхазар, неладное почувствовав. Понял он, что ошибался, оборвалась жизнь его плоти и крови, и тотчас он отозвал силу свою разрушительную от двух звезд. И поняла Цилия, что ошибку тоже допустила она.

Три больших любви было у богини, и одна погубила другую из-за слепоты ее. Погубила их всех ее глупость.

Разрушительное бедствие для мира – глупость его богини.

И даже светило ее не спасло от тени души детей ее, сгустились они прямо над их домом, опустились прямо в их головы, занеся худые мысли, подтолкнули к греховным деяниям.

Плакала Цилия над телом сына своего возлюбленного. Взяла она половину своей души и искру, что осталась в остывающем теле Мицара, и вдохнула силу свою, отправляя его в небеса. Только так могла она спасти то, что осталось от него, только так могла сохранить для себя и мира. И унес ветер божественный его тело, смел с земли окровавленной, звездной пылью обратив, а потом собрал воедино. Засияла звезда Мицара ярче всех других звезд, а слезы матери омывали ее со всех сторон.

Разгневалась Цилия первый раз за свою вечность, боль утраты затмила ее милосердие, когда второго сына она отыскала. Плакал Алькор и просил прощения, рассказал, как жить хотел обычной жизнью с любимой своей, только не осталось уже в сердце матери жалости для него. Остановилось ее сердце и затих весь мир, когда тело бездыханное она сына своего увидела. Померк свет для нее, и слова Алькора не долетали до ушей ее.

Смолкли плачь и мольбы, едва богиня взмахнула своею рукой. Обернулся платок белый, что из руки сына ее выпал, вокруг головы его, залепляя рот. И больше криков и слов прощения не слышала Цилия, оскорбляли они ее материнское сердце, сына лишившееся.

– Будешь вечно ты видеть, что натворил, Алькор, и страдать вместе со мной. Нет тебе прощения.

И вознесла она второго сына своего вверх, но не силой божественной одаряя, а пленяя в полотне неба. Теперь вечность он будет спутником Мицара, и гореть будет душа его за злодеяние его и светить в пустоте.

Долго была безутешна богиня, не могла смотреть она на сыновей своих в небесах. Знала она, что любовь к людям ослепила ее, да не разглядела чувств детей собственных. И покинула она Сферу свою, бежав от воспоминаний и вины. С тех пор не отзывается она на молитвы, к ней обращенные, да не принимает дары, в храмы ее принесенные, но вечно люди будут помнить о жертве ее и сыновей.

Теперь у Сферы одна богиня-покровительница, а сестра ее отдается печали и страданиям в Цитадели Бескрайней, нет больше в ее сердце любви, лишь скорбь и вина.