И беспокойства, связанные с посольским рабством,[1154] и болезненность из-за условий жизни на чужбине вынуждают меня быть кратким. И вот что мы пишем: мы преуспели, заключили мир, ведем заложников, несем императору арабские дары, мы сделаем взаимообмен пленными и, что всего лучше, приведем и самих архиереев.[1155] Так что мне остается, пожалуй, получить лишь одну радость — насладиться лицезрением императорской радости. Будь здрав! <93>