Если бы у тебя были секретари, хорошо умеющие читать, человеколюбивейший из правителей, если бы ты нашел знак препинания, относящийся к совершаемому, ты узнал бы то, что знал, читая наше письмо: что в нем мы, зная будущее, известили тебя о том. Ибо вот что содержит (письмо): «τὴν αἰχµαλωσίαν ἀποστελεῖς οὐδαµῶς κατέχων αὐτήν».

Итак, если бы (твои секретари) поставили знак препинания после «ἀποστελεῖς», а «οὐδαµῶς» связали с «κατέχων αὐτήν», а слово «ἀποδώσεις», поступив дурно, не соотнесли бы с отрицательной частицей, но отрицание «οὐ» отнесли бы к «δώροις δὲ ἢ τιµήµασιν», да еще и иту, имеющую здесь соединительное значение, не приняли бы каким-то образом за разделительную (частицу), то ты узнал бы, что мы написали, что без даров и какого-либо выкупа ты пленных не выдашь, а отдашь.[1120] И чтобы разъяснить остальное, (скажу:) если бы (твои секретари, читая слова) «ἀντιµιµούµενος»,[1121] «βιάσασθαι»,[1122] «αὐθαίρετον»,[1123] «ἐνδιάθετον»,[1124] «πόλεµον»[1125] и «ἀντικαθεζοµένην γνώµην κακοῖς»,[1126] (поняли) «ἀντι» в смысле подобия, а не противоположности,[1127] и остальные (слова) не истолковали бы дурно как относящиеся к гневу и войне, но (поняли бы, что это) о воле, враждующей с жестокостью и нечеловеколюбием твоего прежнего намерения и отвергающей <81> его, я мог бы получить хвалу за то, что узнал тайну будущего, и не только хвалу, но и пленных в награду за предсказание.

Вот тебе наша способность предсказывать то, о чем мы пророчески узнали от нашего императора. Отдай же твоему отцу-пророку[1128] требуемое, ведь ты некогда сказал о пленных, если ты не забыл, что отпустишь их, как и сейчас твои говорят мне. Будь здрав!