То, что принято называть Обострением, началось 2 июля 2004 года и закончилось Пшиком 30 августа того же года.
Главные события этого периода, хотелось бы надеяться, ещё болезненно свежи в нашей куцей коллективной памяти. На случай, если не свежи, а также для того, чтобы поместить действия наших героев в исторический контекст, данная часть представляет собой краткую хронику Обострения.
Вся информация, за исключением письма Романа Жука и рассказа Виктории Вронской, взята из открытых источников. Желающие более подробно ознакомиться с событиями лета и осени 2004 года могут найти полный список источников в конце книги.
Митрополит Кутицкий и Коломенский Феофан (Роман Захарчук) убит в Измайлово, у Храма Покрова Пресвятой Богородицы. Убийца, безработный гражданин Украины 28 лет, встретил Феофана на автостоянке, возле митрополитского лексуса, и, выхватив из сумки пистолет, пять раз выстрелил в митрополита с расстояния менее двух метров, а затем направил оружие себе в рот. И Феофан, и стрелявший скончались на месте. Одна из пуль также попала в настоятеля храма, иерея Сергия Нефедова, но прошла сквозь предплечье, не задев кость.
Убийство произошло около девятнадцати тридцати (время здесь и далее московское). Уже в вечерних выпусках новостей Первый канал, канал «Россия» и НТВ сообщили со ссылкой на источники в московском ГУВД и ФСБ России, что ответственность за убийство взяла на себя «милитаризованная тоталитарная секта Георгия Грибового», уроженца Казахской ССР 1962 года рождения.
Особо указывается на то, что пятого июня, на специально собранной пресс-конференции в гостинице «Космос», Г. Грибовой, «на основании Слова Божьего и Словом Божьим, и на основании того, что [он] в этом был уверен всегда, то есть [он] это знал всегда изначально», объявил себя вторым пришествием Иисуса Христа, а на следующий день уехал из Москвы в неизвестном направлении.
Дикторы всех трёх каналов зачитали следующий «отрывок из обращения последователей Грибового» к российской общественности:
«… этим бескорыстным актом мы хотим донести до фарисейского руководства Русской Православной Церкви, что их слепота и упрямое нежелание прозреть и признать Георгия Грибового как полномочное Второе Пришествие Господа Нашего Иисуса Христа вызывают скорбь и справедливое негодование в рядах рядовых верующих».
Заключительная часть обращения, в которой говорилось, что Г. Грибовой сам «не держит никакого зла» на митрополита Феофана и «в ближайшем будущем проявит на нём свою великую богоданную милость», зачитана не была.
Учитывая «безустанное многолетнее подвижничество», которым митрополит Феофан «снискал глубочайшее уважение и любовь» среди простых верующих, а также принимая во внимание его мученическую гибель за веру, РПЦ объявляет о своём решении выставить гроб с телом Феофана для всенародного прощания в Храме Христа Спасителя.
Прощание с митрополитом начинается в восемь часов утра. Предполагается, что оно продлится до 21.00.
Ещё до рассвета у храма начинают собираться люди. После начала работы общественного транспорта их число быстро достигает нескольких тысяч. К девяти утра храм окружён плотным кольцом желающих проститься с мучеником. Около одиннадцати неподалёку от храма начинается «стихийный митинг». Звучат призывы сплотиться вокруг истинной веры и Церкви, а также предать беспощадному суду всех, кто так или иначе причастен к убийству Феофана. Мелькают написанные от руки плакаты: «Страшным убийцам – Страшный Суд!», «Все на борьбу с Антихристом!» и «Лжемессия, тебя ждёт ад – мы поможем тебе попасть туда поскорее». Время от времени толпа скандирует: «Гроб Грибовому!»
В 14.37 пенсионерка Валентина Терентьева из Балашихи, проходя мимо гроба с телом митрополита, вскрикивает и, не в силах вымолвить ни слова от шока, показывает рукой на закрытые тканью ноги убитого. Все, кто находится в этот момент рядом с гробом, замечают, что ткань дрожит. Несколько секунд спустя подрагивать начинает голова митрополита. Храм наполняется воплями; более двадцати человек падают в обморок. Прощание с телом немедленно прекращается. Люди в штатском и рясах выводят и выносят всех из храма, однако уже через полчаса канал «Россия» показывает в прямом эфире гроб с трясущимся Феофаном. В течение часа эти кадры транслируют все ведущие информационные каналы планеты.
В 20.35 Патриарх Московский и всея Руси Алексий II выступает с прямым телеобращением к «православной пастве и ко всем жителям земным». По его словам, всё указывает на «истинно явленное нам чудо милости Господней», но сейчас, «во времена лжепророков и мнимых чудес», как никогда необходимы выдержка и терпение. Патриарх обещает, что средствам массовой информации будут предоставляться ежечасные сводки о состоянии митрополита Феофана.
В тот же вечер в интернете обнаруживается полный текст обращения сторонников Г. Грибового, фрагмент из которого цитировали 2 июля федеральные телеканалы. Официальный сайт Грабового не работает с восьми часов вечера 2 июля, но полный текст обращения вывешивается в нескольких Живых Журналах со ссылкой на ресурс, находящийся по адресу http://www.ggvoskreshenie.spb.ru. Доступ к этой странице прекращается около 22.00. Радиостанция «Эхо Москвы» и канал REN TV зачитывают полный текст обращения в 23.00 и 0.00.
Как и было обещано, центральные телеканалы и «Радио России» передают регулярные сообщения о «несомненном восстановлении жизненных функций» митрополита Феофана. Наиболее часто употребляемая формулировка: «В состоянии митрополита наметились новые признаки нормализации». Телеканалы демонстрируют фотографии воскресающего. Осенью выяснится, что использовались только снимки, сделанные 4 июля.
По Европейской части России прокатывается волна массовых православных манифестаций; в СМИ они именуются «молитвенными собраниями». Сотни (в ряде городов тысячи) людей собираются на площадях и пустырях и под руководством священнослужителей на местах читают молитвы, часто с горящими свечами, портретами митрополита Феофана (с нимбом) и самодельными хоругвями в руках. На некоторых собраниях звучат первые призывы к публичной казни Г. Грибового и запрещению деятельности на территории Российской Федерации всех религиозных конфессий, кроме РПЦ.
В Воронеже толпа забивает насмерть пятидесятидвухлетнюю женщину: та публично назвала себя последовательницей Грибового и призывала собравшихся «открыть глаза на истинного Господа Грибового Георгия».
В Кисловодске происходят «столкновения между славянскими и мусульманскими молодёжными группировками», перерастающие 8 июля в полномасштабный антиисламский погром; убит имам кисловодской мечети. В город срочно перебрасываются подразделения внутренних войск; зачинщики и участники погрома задержаны уже 9 июля.
Президент Будин заявляет, что правоохранительные органы «повыдёргивают [погромщикам] руки и всё остальное». Патриарх Алексий II выступает с «умиротворительной» телеречью, в которой произносит знаменитую фразу: «Любите и сострадайте нашим младшим исламским братьям». Комментарий газеты «Коммерсант» на выступление Патриарха, содержащий подзаголовок «Исламский слон – младший брат православного слона», приводит к закрытию издания «за разжигание религиозной розни».
9 июля в Москве и других крупных городах начинаются массовые аресты последователей Г. Грибового и «лиц, подозреваемых в тесном сотрудничестве с сектой».
В 21.00 лечащий врач митрополита Феофана, доктор медицинских наук И. Гозман, и Патриарх Алексий в эфире канала «Россия» официально объявляют об «окончательном и полноценном восстановлении жизненных функций и возвращении в сознание… Иными словами, митрополит Феофан милостию Божьей полностью воскрес, дорогие россияне!»
Следуют кадры с самим Феофаном: он хлопает глазами и ошалело улыбается в камеру, но выглядит абсолютно живым и здоровым. Гозман заявляет, что митрополит согласен на сотрудничество с «независимой международной комиссией», которая задокументирует и научно подтвердит «неоспоримый факт воскрешения». Патриарх в прямом эфире встаёт на колени перед специально доставленной в больницу иконой Владимирской Божией Матери и призывает телезрителей присоединиться к нему в «горячей благодарственной молитве».
Около полуночи премьер-министр Братков подписывает распоряжение, объявляющее понедельник 12 июля выходным днём.
Многотысячные «молитвенные собрания» проходят в большинстве российских городов.
Известие о полном воскрешении убитого православного священника облетает мир. С комментариями выступают десятки религиозных и политических деятелей – по большей части, второго эшелона. Президент Венесуэлы Уго Чавес лично поздравляет Президента Будина «с чудесным знаком Божьего благоволения России». Сухие поздравительные телеграммы воскресшему митрополиту приходят от духовного руководителя Ирана Великого аятоллы Али Хаменеи и других исламских лидеров.
Однако пресс-службы Ватикана, Далай-ламы и Верховного раввината Израиля выражают «сдержанное отношение» к случившемуся и указывают на необходимость дождаться результатов работы заявленной «независимой международной комиссии». Похожие мнения высказываются на государственном уровне в США и странах Европейского Союза. Помимо президентов Украины и Белоруссии, единственный глава европейского государства, который – сразу после своей инаугурации – выступает с заявлением о своей «твёрдой вере» в подлинность воскресения Феофана, – новоизбранный сербский президент Борис Тадич.
Самый откровенный скепсис и насмешки звучат в интервью польскому телевидению мэра Варшавы Александра Качиньского. Среди прочего, Качиньский высказывает «предположение», что история с воскрешением – «театральная постановка русских спецслужб, разыгранная при помощи нового вируса, вызывающего кратковременную кому». Пресс-служба польского президента Квасьневского спешит откреститься от слов Качиньского, называя их «сугубо частным мнением». Тем не менее в ночь с 11 на 12 июля группа молодых людей забрасывает камнями и бутылками с зажигательной смесью посольство Польши в Москве.
Пресс-служба Каролинского института (Стокгольм, Швеция) распространяет предварительный отчёт о работах по исследованию «инфекционного агента нового типа», которые ведутся в институте с конца мая «на основе данных и материалов», собранных на территории России.
Отчёт содержит подробное описание механизма воскрешения и «псевдоклеток», при помощи которых «инфекционный агент» передаётся от носителя к носителю (условия такой передачи не сообщаются). Также упоминаются «ухудшение аналитических способностей», «деградация критического мышления» и «общая инфантилизация сознания», которыми, по-видимому, характеризуется «психическое состояние больных уже через несколько дней после заражения». Отмечается, что влияние «инфекционного агента» на работу головного мозга, возможно, приводит к заметным изменениям поведения только у людей: первая серия опытов с заражёнными крысами не показала «ощутимого ухудшения способности находить дорогу к корму в сложном лабиринте».
После презентации отчёта ректор Каролинского института Харриет Вальберй-Хенрикссон даёт развёрнутое интервью CNN, в котором, в частности, говорит:
«Мы не планировали так или иначе публиковать (go public with) результаты работы, которая сейчас идёт, так рано. Среди занятых в проекте исследователей существовал консенсус, что сначала мы должны провести максимум экспериментов, рассмотреть максимум гипотез, мы должны хотя бы в общих чертах понимать, с чем имеем дело. Потому что, честно говоря, сейчас мы всё ещё находимся перед большим жирным знаком вопроса. Мы понимаем в общих чертах, что происходит, но что касается того, как это происходит, у нас нет даже рабочих гипотез, которые хотя бы с натяжкой (with a little stretch of imagination) можно было бы назвать удовлетворительными. К сожалению, последние события – я имею в виду события в России – заставили нас принять решение опубликовать хотя бы ту информацию, которая у нас уже есть, потому что у нас нет никаких сомнений: воскрешение русского церковного чиновника произошло именно так, как действует этот инфекционный агент.
Первые кадры из церкви, где стояло тело, полностью соответствуют картине оживления, которая нам уже известна. Лицо воскресшего церковного чиновника сразу после того, как он пришёл в сознание вечером десятого июля, – всё соответствует нашим данным… Мы не хотели бы, чтобы международная общественность получала эту информацию через неспециалистов, я имею в виду, через политиков, пересказывающих утечки из своих секретных служб, как вчера произошло в Польше… Нет, мы не занимаем никакой политической позиции относительно действий российских властей – я не могу сказать с уверенностью, знают ли они, что происходит…
Надо помнить, что открытие было сделано русскими исследователями – к сожалению, меня убедили пока не разглашать их имена, – и сейчас по крайней мере несколько исследователей в России знают, о чём идёт речь. При всём уважении к чувствам православных верующих, я хотела бы выразить надежду, что российские власти сдержат своё обещание и позволят независимой международной комиссии внести ясность в эту ситуацию».
Реакция РПЦ на информацию, распространённую Каролинским институтом, становится известна в середине дня. Пресс-служба Московского Патриархата именует вышедший отчёт «пасквильным измышлением», демонстрирующим стремление «очернить православную веру и дискредитировать Россию в целом», а также неспособность «техногенной западной цивилизации, утратившей духовное ядро», принять «истинное христианское чудо».
Официальное заявление российского МИДа выдержано в аналогичных тонах и завершается обещанием не допустить шведских исследователей к участию в независимой комиссии «ввиду уже запущенной подготовки к откровенной фальсификации результатов расследования».
Мнение ведущих российских идеологов можно суммировать словами Г. Бабловского, сказанными на следующий день: «Этой фабрикацией, совершенно беспрецедентной по своей гнусности, Европа и Запад в целом расписались вчера в своей духовной нищете… Они страшно боятся религиозного авторитета России, они боятся нашего народа-богоносца… Диалог с такими трусами и духовными лилипутами нам не к лицу».
Сообщение Каролинского института, ныне известное просто как The Karolinska Report, вызывает сильнейший международный резонанс.
Сама Харриет Вальберй-Хенрикссон признала в первом же интервью, что открытие механизма, разворачивающего смерть на 180 градусов и восстанавливающего функции организма в полном объёме даже не после гибели мозга, а после разрушения всех внутренних тканей, не только означает революцию в медицине, физиологии и биологии в целом, но «непременно поставит на уши» (will surely kick up a hell of a storm in) философию и теологию, не говоря уже о вероятных сдвигах, которые факт полной и повторной обратимости смерти вызовет в широком общественном сознании.
Начало дискуссии, последовавшей за публикацией отчёта, можно частично проследить по следующей выборке отрывков из редакционных статей и авторских колонок.
La Repubblica (Италия), 13 июля:
«Не может быть никакого сомнения, что это открытие будет использовано в военных целях. Это всего лишь вопрос времени. Хорошему солдату не нужно критическое мышление; напротив, критический, зрелый взгляд на мир может только помешать выполнению приказов… Если русские ещё не прививают бессмертие своим силам особого назначения, значит, они собираются сделать это завтра. Они будут первыми – но не последними».
«Наша страна» (Израиль), 13 июля:
«Первая мысль (какая ещё первая мысль может прийти в голову простому израильтянину после таких известий?) у жены на языке оказалась раньше, чем у меня: “Какое счастье, что этот вирус бессмертия не воскрешает трупы, которые на кусочки разорваны”. Перед глазами встала кошмарная картинка: Хамас завладевает вирусом и повально заражает своих бойцов. “Чтобы попасть в рай, нужно подорвать себя не менее десяти раз!” С другой стороны, может, оно бы и к лучшему, если рай-то отодвинуть? Подозреваю, что число желающих влиться в ряды шахидов при таком раскладе резко пошло бы на убыль».
Ouest-France (Франция), 14 июля:
«Что ж, как уже не раз бывало в истории, Святой Грааль оказался не совсем таким, каким мы его себе представляли. Спору нет, в руках у человечества оказалась если не вечная жизнь (такое не выяснишь за пару месяцев), то эффективное лекарство против преждевременной смерти.
Если дочитать отчёт [Каролинского института] ровно до середины и положить на полку, впору ликовать и предаваться фантазиям о дивном новом мире, где все инфицированы прирученным вирусом бессмертия и никому больше не страшны убийства и несчастные случаи. Смерти больше нет, дамы и господа! Последний трус может смело карабкаться на Эверест, прогуливаться в нетрезвом виде по любому району после полуночи или даже порвать с опостылевшим офисным существованием и податься в тореадоры или наёмники…
Увы, у отчёта есть и вторая половина. За победу над смертью придётся заплатить “ухудшением аналитических способностей” и “деградацией критического мышления”, а то и – выговорить страшно – “инфантилизацией сознания”.
Это не просто прискорбно. Это несправедливо.
Рискну предположить, что дорогой читатель, подобно мне, не всегда в восторге от собственных аналитических способностей и критического мышления – особенно когда речь заходит о планировании расходов на месяц. Рискну предположить также, что, несмотря на посещение родительских собраний или даже хирургически подтянутую физиономию, дорогой читатель, как и я, нередко мучается подозрением, что внутри с шестнадцати лет изменился незначительно.
Но! В нашем случае всё это, конечно, лишь благородные сомнения. В то же время и вы, и я без труда назовём пять родственников, десять коллег и двадцать знаменитостей, у которых, судя по их поведению, нет и зачатков критического мышления, а развитие сознания заглохло не в шестнадцать лет, а прямо в начальной школе.
И вот это несправедливо. Этим людям нечем рисковать! Они могут хоть завтра отправляться в Стокгольм и выстраиваться в очередь за бессмертием у Каролинского института».
Göteborgs Posten (Швеция), 14 июля:
«… я вздохнула с облегчением, когда прочитала, что “инфекционный агент” передаётся новому носителю “только в очень специфических условиях”. (Неплохо было бы знать, что это за условия, вы не находите?) Если бы я верила в Бога, я бы немедленно упала на колени и обратилась к нему с молитвой: Боже, упаси нас всех от эпидемии бессмертия, тем более такого бессмертия. Мы на этой планете не блещем ни интеллектом, ни нравственностью. Если мы станем ещё тупей и при этом будем жить вечно, мир окончательно превратится в ад».
Svenska Dagbladet (Швеция), 14 июля:
«Харриет Вальберй-Хенрикссон подчёркивает: “То, что произошло в России, – это не чудо, это имеет естественные причины, которые сейчас изучаются”. Я не берусь спорить с ректором Каролинского института, но у меня вопрос: а имеет ли смысл проводить такое различие в этой ситуации? Можем ли мы с определённостью сказать: да, вот именно в этом месте кончаются естественные причины и начинается чудо?
Мы столкнулись с явлением, механизм которого (по признанию самого ректора) нам совершенно не ясен. До сих пор это явление было знакомо нам только по сказкам и священным книгам. Чем же это не чудо?»
Frankfurter Allgemeine Zeitung (Германия), 15 июля:
«Русские, давно убедившие всех в исключительной широте и величине русской души, теперь подкинули миру ещё одну причину сомневаться в существовании души как таковой. Так, по крайней мере, полагает Кристоф Хаммершмитт, профессор философии Университета Гумбольдта:
“Более наглядной демонстрации ложности дуализма душа-тело просто не придумаешь. Не обязательно звонить профессорам философии, любой школьник сказал бы вам то же самое… Если данные [отчёта Каролинского института] верны, то что мы имеем? Заражённый [вирусом бессмертия] умирает во всех смыслах этого слова, придраться не к чему. Затем, через шесть дней, воскресает. Между смертью и воскрешением в его памяти – большая чёрная дыра. Где находилось его сознание? Я не сомневаюсь, теологи и Святой престол быстро найдут для этого какое-нибудь творческое (einfallsreich) объяснение, но, если вы спросите меня, это один из тех случаев, когда правда лежит на поверхности (wenn alles klar wie Kloßbrühe ist): оно нигде не находилось. Его просто не было – пока вирус, прошу прощения за грубое сравнение, не перезапустил систему. Тот факт, что работа программного обеспечения при этом страдает, только лишний раз подтверждает фундаментальное единство сознания и его носителя, то есть мозга”.
Прежде чем последовать совету проф. Хаммершмитта и обратиться за разъяснениями к школьникам, мы решили узнать мнение одного из тех, кто, по его словам, должен корпеть над “творческим” решением вопроса, а именно Мартина Крайнера, профессора католической теологии Мюнхенского университета, автора книги “Вопрос о душе” (Die Frage nach der Seele), которая вышла в феврале этого года. Мы спросили профессора Крайнера: согласен ли он, что выводы, опровергающие существование души, действительно лежат на поверхности?
“В определённом смысле, да, выводы лежат на поверхности”, смеётся проф. Крайнер в телефонную трубку. “Но, похоже, мы с профессором смотрим на разные поверхности. (Es sieht aber so aus, als hätten wir in verschiedene Kloßbrühen hineingeguckt.) Насколько я помню, в отчёте Каролинского института написано чёрным по белому: между смертью и воскрешением заражённого в течение многих часов мозг отсутствует напрочь. Сначала он разлагается, потом и вовсе заменяется этой любопытной тканью, которая там называется intermediary pseudo tissue, если мне не изменяет память. Если, как говорит коллега Хаммершмитт, единство мозга и сознания столь фундаментально, то где же находится сознание, где находится весь этот огромный объём информации, когда мозга попросту нет? Кроме того, профессор забывает, что амнезия не ограничивается собственно периодом смерти. Как минимум несколько дней перед смертью забываются так же бесследно. Не хотел бы спешить с заявлениями, что у нас в руках бесспорное доказательство существования какого-то нематериального носителя сознания, но это очень, очень интересное открытие…”»
Süddeutsche Zeitung (Германия), 16 июля:
«[Епископ] видит эту проблему следующим образом: “Либо мы признаём, что преемственность личности заражённого между смертью и воскрешением обеспечивается неким нематериальным носителем, либо мы смиряемся с тем, что воскресший – это новая личность. Она может быть совершенной копией убитого, но ни о какой преемственности, если привязывать сознание к мозгу, не может быть и речи. Это очень прямолинейная философская задача, скорее даже логическая задача, с очевидным ответом”.
Нейрофизиолог Михаель Хёрстер (Гейдельбергский университет), однако, не согласен с епископом:
“Поскольку мы почти ничего по-настоящему не знаем об этом инфекционном агенте, проблема выходит за рамки философии. Агент, которому под силу обратить процесс разложения через тридцать часов после смерти, вполне может обладать способностью копировать и хранить информацию, причём огромный объём информации. Почему бы нет? Мы же ничего о нём не знаем. И пока мы не поймём механизм воскрешения, я не вижу особого смысла в философских дискуссиях на эту тему”.
Gazeta Wyborcza (Польша), 17 июля:
«Мы всегда старались не скатываться в комфортабельную русофобию, которую иные наши общественные деятели считают первейшей доблестью и священным долгом всякого поляка, но в данном случае остаётся только развести руками и повторить вслед за ними: русские снова лечат хромоту забиванием гвоздей в голову.
Можно приветствовать стремление российского руководства заполнить идеологический вакуум в стране верой; можно радоваться, что разрушенные большевиками храмы восстанавливаются, а прежде пустевшие – вновь заполняются прихожанами. Можно по-разному относиться к информационным и административным привилегиям, которыми пользуется в России православие; можно и нужно спорить об искренности бывших офицеров КГБ, позирующих со свечами и серьёзными минами в церковные праздники.
Однако сейчас спорить не о чем: мы наблюдаем дешёвый – и к тому же кровавый – фарс, построенный на кое-как засекреченных исследованиях. Если для укрепления веры и сплочения нации в ход идут фокусы и ложь, это неизбежно кончится катастрофой и для веры, и для нации».
Стоит сказать несколько слов и о расхожих названиях «инфекционного агента».
Первое популярное название – «вирус бессмертия» (Immortality Bug, позднее сокращённый до i-bug) – промелькнуло в эфире BBC ещё 12 июля. 13 июля родилось второе: сайт американского пародийного издания The Onion разместил статью под заголовком “Безбожные шведы подхватили вирус Иисуса» (Godless Swedes Catch Jesus Bug).
Тема «заразы Христовой» и ухудшения умственных способностей Бога-Сына после воскрешения была обыграна комиками, журналистами и блогерами в большинстве западных стран. Вот лишь два типичных примера из американской программы сатирических новостей The Daily Show: «Дух Святой обеспокоен ухудшением IQ Христа после воскрешения» (Holy Ghost Says Drop In Christ’s IQ After Resurrection ‘A Major Cause For Concern’) и «Сын подал в суд на отца в связи с психической травмой: «Отче, ты не предупредил, что эта афёра с воскрешением сделает из меня дебила», заявил г-н Всемогущий Бог-младший» (Son Sues Father Over Mental Abuse: ‘Dad, thou never didst tell me that this resurrection scheme would make me a retard’, says Mr God Almighty, Jr.).
Российские СМИ обильно цитировали подобные остроты как неопровержимое доказательство духовного разложения и антихристианской сущности западного мира.
The Duma Bug, третье популярное название, получило хождение позднее – уже после Пшика.
В 20.00 все федеральные телеканалы начинают трансляцию самой рейтинговой передачи в истории российского телевидения – записи первого «обращения благодатью Божьей восставшего из мёртвых митрополита Крутицкого и Коломенского Феофана к народам России и ко всей православной цивилизации».
Митрополит сидит за огромным антикварным столом в ярко освещённой студии. По краям стола горят свечи. Стена за спиной Феофана густо увешана иконами и портретами русских царей. Зычным певческим голосом, не отрывая немигающих глаз от телесуфлёра, он произносит сорокаминутную речь, которая впоследствии получит название «Слово о Третьем пути».
«Слово» не является цельным текстом. Это довольно бессвязный набор воззваний, выдержанных в псевдобиблейском стиле, и политических тезисов, которые местами прямо противоречат друг другу. Эксперты допускают, что, несмотря на тэйковер (то есть знаменитый переход высших психических функций от головного мозга к Агенту через несколько дней после заражения), Феофан мог быть соавтором или даже автором текста своего выступления, однако никакого единства в вопросе об авторстве «Слова о Третьем пути» нет. Прошло всего десять лет, все живые фигуранты Обострения находятся в твёрдой памяти, а местами и при должностях, но число предполагаемых авторов этого ключевого текста уже перевалило за полсотни.
Выступление Феофана ни разу не прерывается рекламой. В начале речи, после долгого вступительного молчания, Феофан кратко кается в «прегрешениях своих тяжких» (природа прегрешений не разъясняется) и благодарит Бога за то, что тот доверил ему, «недостойному», важную миссию по спасению России «и всех земель» и с этой целью вернул к жизни. Феофан предупреждает: всё, что он скажет, Бог поведал ему лично, хотя и не словами, а через «свет и любовь».
При всей сумбурности «Слова о Третьем пути» в нём можно выделить несколько ключевых тем и соответствующих им отрывков:
«Третий путь»
«… сказал мне Господь: “знай, что есть три пути у государств земных”.
Первый путь – восточный, путь деспота. Деспот живёт вне народа и довлеет над народом, и давит его, и только о своих интересах, о гордыне и жадности своей печётся. Строит деспот свою империю на костях и слезах народных. Прозябает под ним народ – без веры, без цели, без смысла, без исторической правды.
Другой путь – путь Запада, путь торговца, путь безбожника. Россия всегда стояла за доблесть и честь, а Запад говорит: не должно быть достоинства и чести, они мешают торговле, их надо подрезать на корню, как крылья. Запад всё мерит мошной. На всё смотрит глазами туловища своего. Вот, бывает, смотришь фильм американский. Там подросток сидит, уткнулся в свой компьютер. К нему другой подходит. И говорит сидящий: “Что ты стоишь у меня над задницей?” Русский юноша сказал бы: “Что стоишь у меня над душой?” Даже слова “совесть” нет в английском языке. Чудовищно далеки наши миры. Не годится нам путь Запада.
Потому сказал Бог: “даровал я вам третий путь”. Наш удел не либерализм, не безбожная технократия, не тирания, не империя, не демократия, не плутократия, а смыслократия. Только русский человек не думает день и ночь о новом холодильнике. Не холодильник ему нужен, а смысл жизни. Ему не страшен дефицит колбасы – дефицит смысла страшен ему, дефицит того “зачем”, ради которого и создал Бог мир. Высшей ценностью и разменной монетой в государстве нашем будут сгустки смыслов, сгустки “зачем”, “куда” и “для чего”».
Имперская сущность России
«[Бог] дал народу русскому бескрайние просторы. И сказал Он: “Володейте ими, управляйте ими и храните их. Имейте попечение справедливое и доброе о благе всех, кто Промыслом Моим стал частью империи вашей”. Так мы грандиозны, так разнообразны, так важны для всего мира, что без имперского духа и имперской выправки с Россией не управишься. Разрушится имперскость, погибнет и страна…»
«Было время лихое: отменили демократы империю и сказали, что быть России “нормальным”, дохленьким, ручным государством и что будут править Россией “цивилизованные центры мира”. Но восстаёт из пепла, отряхает прах с колен новая, пятая империя. Чувствуем мы переход из тьмы в свет. Не оступиться бы. Не свернуть с верного пути».
Территориальная экспансия
«… сказал мне [Бог]: “Дал я вам земель в достатке, от края до края, да не уберегли, разбазарили вы их”. И заплакал я горькими слезами, и пристыдился за народ наш безалаберный, но утешил меня Господь.
“Пусть только”, сказал он, “откроют мне сердце своё и не боятся свободолюбия своего, и тогда, придёт час, всё вернётся: и Украина с Белоруссией, и Закавказье, и Казахстан, и Царьград”. Ибо поселил Бог в душе нашей народной стремление к расширению. Прибудет государство русское и огромными полярными землями, и Антарктидой, и системой баз по всему Тихому океану».
Демография
«… [Бог] послал меня сказать женщинам русским: “Полно куролесить в гордыне своей, пора рожать”. Есть женщины, что говорят, мол, хотим получить образование, сделать карьеру и обеспечить своё материальное благополучие. А что толку от её карьеры, если она детей не рожает? Пусть живёт в строгости. Чем меньше денег и соблазнов, чем строже муж, тем больше детей родит для государства нашего».
Уникальность русских
«Только наш великий и могучий язык бережёт ещё в себе священный смысл праязыка, на котором говорил прародитель Адам».
«Ещё когда воцарился Алексей Михайлович, наша история продолжалась уже семь тысяч лет. Куда там Европе! Пётр пришёл, поменял календарь, и забыл народ русский свою историю».
«Даже учёные признают: западный человек думает левым, рациональным, сухим полушарием, а русский человек думает правым, творческим, пассионарным. Только русский человек – настоящий творец истории».
Запад
«Вот, говорят либералы наши: “[На Западе] нет нищих”. Ну и что с того, что нету нищих? Зато вот ведь какая беда есть: человек, когда он всё купил, заплывает жирком и Бога забывает. Где нет бедности, там косность…»
«А “свободу слова” и “права человека” Запад придумал, чтобы развратить народ наш роскошью и порнографией. Пока смотрит народ на голливудских девок и исходит слюной от похоти – приходи и завоёвывай его с потрохами».
Власть
«В лихое время наделал русский народ немало ошибок. Понимает народ, что должен быть воспитан. Потому отдал народ построение власти своему лидеру… Народ, как зрелые граждане, на выборах формирует власть свою, а воспитатель присматривает, чтобы не повторилась лихая година».
«Придумали выборы… Зачем будоражить народ выборами? Чтобы голосовали заключённые и душевнобольные? Даже чукчи участвуют в выборах, на севере живущие, которые не знают ничего, не смотрят телевизор».
«… интеллигенции, которая вечно брюзжит и воротит нос от власти, велено сказать: и ничтожна ты, и террористична, и убога, и плюёшь ты в лицо стране своей, которая на медные пятаки вырастила тебя… Или интеллигенция с властью, или она предала Родину, и погибель ждёт её».
Православие
«Сказал мне Господь наш: “Поди и напомни народу русскому о предназначении его – о верности Христу и Церкви Его. Скажи им: если не возлюбят все как один Христа, то погнутся и поломаются”. Не сможем мы без Христа дать отпор антихристианскому “новому мировому порядку”. Идёт агрессия, отбивать которую придётся и силой, и духом, а только во Христе сила и дух. Проповедь Церкви подпитает силы мореплавателя и космонавта, солдата и президента, шахтёра и хлебороба…»
«Только как государство Веры выстоит Россия. Пусть хулят нас, пусть зовут “православным талибаном”, пусть хоть горшком кличут, но мы будем гнуть своё. Будет расти место Православия в жизни России. Будет крепнуть сила Церкви и рука её. Православие сделаем фундаментом нашим, а всё остальное будет лишь теремом расписным над этим фундаментом.
Если кричат нам, что мы, мол, мракобесы, и стращают нас клерикализацией, значит, мы на верном пути – на Третьем пути. Ибо сказал мне Господь Бог наш: “Грядёт время последнего царя. Поди и скажи им: в России да увижу приуготовление этого последнего царства”. Вот наш смысл…»
Помимо приведённых выше цитат речь Феофана содержит сочные пассажи о вреде межнациональных браков, страстные призывы к освоению Северного полюса и колонизации Луны, а также к ограничению проката иностранных фильмов и введению прямого налога на прибыль в пользу православной церкви.
Здесь стоит забежать вперёд и отметить, что после Пшика российскую общественность скрутит внезапное прозрение. В тысячах покаянных интервью сотни общественных деятелей посетуют на то, что в качестве божественного откровения нам скормили кое-как состряпанный винегрет из Третьего Рима, квасного евразийства, «Домостроя» и бредней недолечившихся специалистов в области патриотического языкознания и патриотической истории.
Сетования продолжаются уже десять лет, но факт остаётся фактом: опросы общественного мнения, проводившиеся после показа «Слова», свидетельствуют, что мы схавали это откровение с неподдельным энтузиазмом и чувством глубокого удовлетворения.
Лидеры всех четырёх партий, представленных в Государственной Думе («Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Родина») в разной степени бурно приветствуют откровение митрополита Феофана.
Президент Будин, как всегда, обильно мелькает в новостях, но «Слово о третьем пути» никак не комментирует. Пресс-секретарь Президента Погромов распространяет короткое заявление от лица Будина, поздравляющее население страны «с чудесным подтверждением высокого предназначения российского народа», который должен «сплотиться в выполнении» своей «завидной миссии».
В тот же вечер на Первом канале митрополит Феофан жёстко критикует заявление Погромова за употребление слова «россияне» вместо «русские» и сочетания «российский народ» вместо «русский народ». «Нет никакого российского народа», объясняет Феофан телезрителям. «Есть Российское Государство, и есть русский народ, который воздвиг его, слепил из земель и народов».
В дневном эфире радиостанции «Эхо Москвы» появляется посол Швеции Свен Хирдман.
По словам ведущего, радиостанции было «ох как нелегко заманить господина Хирдмана на разговор в эти последние дни»: «мы начали, что называется, вести осаду шведского посольства 12 июня, вместе с православной молодёжью и активистами движения “Идущие вместе”, разве что камни в окна не кидали и не прокалывали колёса у служебных машин посольства, но пытались, пытались поговорить с господином послом, получили восемь прямых отказов, и вдруг утром сегодня его секретарь сам связался с нами и сказал, что мы можем заполучить господина посла ровно на тридцать пять минут сегодня после обеда».
Разговор длится чуть дольше. Посол не обвиняет никого напрямую в предумышленном использовании «вируса бессмертия» в политических целях, но несколько раз повторяет, что временные рамки воскрешения Феофана, а также некоторые особенности его мимики, один в один совпадают с клинической картиной «заболевания». По мнению посла, со стороны врачей митрополита и со стороны руководства российских телеканалов было «опрометчиво» позволять воскресшему выступать с какими-либо заявлениями «до завершения работы международной комиссии».
Ведущий просит прокомментировать обещание МИДа не допустить шведских специалистов к участию в работе комиссии. Свен Хирдман высказывает сожаление по этому поводу и отмечает, что за пределами России специалисты Каролинского института на данный момент обладают наиболее полной информацией о «вирусе бессмертия» и его воздействии на человеческий организм.
Ведущий напоминает, что российский МИД не признаёт в принципе существование «вируса бессмертия», а информацию о его российском происхождении и каких-либо секретных исследованиях назвал «вымыслом, достойным бульварной прессы самого низкого пошиба». Посол отвечает, не дожидаясь конца перевода; по его словам, нежелание официальной Москвы признавать, что такие исследования ведутся, и вообще допускать существование «вируса», вызывает «серьёзную обеспокоенность» и «ставит под сомнение само создание компетентной международной комиссии». В то же время, Каролинский институт «сделал полностью доступными» все данные, которыми располагает, и готов предоставить доказательства существования вируса любым СМИ и прежде всего российским – если только они проявят к этому хотя бы малейший интерес.
Ведущий начинает задавать следующий вопрос, но посол перебивает его. Ещё большую обеспокоенность «и даже гнев» вызывают непрекращающиеся нападения на здания и сотрудников посольства Швеции в Москве и Генерального консульства в Санкт-Петербурге. Посол обвиняет милицию в бездействии и подчёркивает, что подавляющее большинство российских СМИ либо игнорируют атаки «молодых боевиков» на дипломатические представительства Швеции, либо откровенно симпатизируют нападающим. Шведское правительство уже дважды направляло ноту протеста российским коллегам; оба раза ответ был «совершенно неудовлетворителен»: российское государство якобы не может «препятствовать свободному волеизъявлению граждан, не переходящему рамки закона».
Ведущий предлагает принять несколько звонков от слушателей. Первая дозвонившаяся, Елена из Твери, спрашивает «господина шведского посла», почему «шведы так ненавидят Россию» и «когда католики наконец оставят в покое православных верующих». Свен Хирдман отвечает, что сам он не знаком со шведами, которые ненавидят Россию, и не может отвечать за них. Ему известны несколько шведов, которые (посол немного повышает голос) «имеют резко негативное отношение» к российским правоохранительным органам и российским чиновникам. Однако, напоминает посол, если верить данным российских социологических опросов, это отношение почему-то разделяют и сами россияне. Что касается католиков, то он «не Римский Папа» и даже не посланник страны с католическим населением, и вообще никогда не верил ни в Бога, ни в чёрта, ни в муми-троллей, ни в чудесные воскрешения, так что второй вопрос совершенно не по адресу.
Второй дозвонившийся не представляется. Вместо этого он сразу предлагает послу «убираться вместе со всеми своими к ёбаной матери, пока вас тут не вздёрнули на…» – на этом месте звонок прерывают. Ведущий извиняется, ссылаясь на прямой эфир. Посол говорит, «это пустяки», он слушает подобные звонки уже три ночи подряд, а его электронная почта доверху набита обещаниями скорой мучительной смерти с последующим продолжением мук в аду. Именно «это обстоятельство» привело его сегодня на радио – другие информационные каналы «не работают».
Посол добавляет, что опасения за свою жизнь, жизнь его супруги, а также жизнь и здоровье всех сотрудников посольства вынуждают его идти на «беспрецедентный шаг»: сегодня утром он лично отправил в Стокгольм запрос об отзыве из России «всей шведской дипломатической миссии», если российские власти в ближайшие двое суток не вмешаются в происходящий «беспредел» и не принесут извинения за своё бездействие.
Через пять с половиной часов после окончания беседы с послом Швеции на «Эхо Москвы» лично прибывает новый первый заместитель министра внутренних дел Чигалин в сопровождении бойцов ОМОН и конфискует всё оборудование. Радиостанция закрывается «до судебного разбирательства на предмет разжигания межнациональной и религиозной розни, а также по подозрению в оказании информационной поддержки милитаризованной тоталитарной секте Георгия Грибового».
С той же формулировкой прекращается вещание канала REN TV после того, как вечером 22 июля ведущая выпуска новостей зачитывает последнее обращение, опубликованное в интернете от имени Г. Грибового.
Обращение адресовано «всему христианскому человечеству». Грибовой предупреждает о предстоящем ему «скором мученичестве за веру и свет», которое продлится «неделю и ещё день» и закончится его «чудесным ускользновением из рук палачей», вознесением на небо и триумфальным возвращением 6 сентября в качестве Президента Российской Федерации. Если российский народ отвернётся от Антихриста в лице Православной Церкви, то «наступит всепроникающее благосостояние», а «вирус бессмертия» будет без рецепта доступен в виде таблеток во всех аптеках страны.
Советник посольства Швейцарии в России по дороге на работу останавливается у светофора. Неизвестные разбивают окно его машины и забрасывают внутрь противопехотную гранату. Дипломат погибает на месте; осколками гранаты также ранены 12 прохожих и водитель автомобиля, стоявшего рядом.
Через полчаса на сайте недавно возникших «Объединённых дружин православной самообороны» появляется признание, что «отважные бойцы» организации перепутали Швейцарию со Швецией, что «в общем-то, понятно и простительно», поскольку «Запад один, и Антихрист один». Швейцария и Швеция отзывают всех дипломатов, находящихся в России. В знак солидарности на такой же шаг идут все скандинавские страны, а также Австрия.
Поздно вечером премьер-министр Братков выражает соболезнования семье погибшего дипломата, приносит краткие извинения от лица российского правительства и заверяет, что преступление «будет расследовано». Почти идентичное по содержанию заявление распространяет пресс-секретарь президента Погромов. Сам Будин в этот день в новостях не фигурирует.
Георгий Грибовой арестован казахской полицией в Усть-Каменогорске и буквально час спустя там же выдан представителям ФСБ. Генеральный прокурор Устинов заявляет, что «дело Грибового» представляет «особую государственную важность», в связи с чем предварительное расследование будет произведено «в кратчайшие сроки». Судебное разбирательство начнётся «в ближайшее время».
Приступает к работе «Международная независимая комиссия по расследованию обстоятельств возвращения к жизни митрополита Кутицкого и Коломенского Феофана».
С одобрения российских властей, в комиссию вошли 28 специалистов, представляющие 11 стран: Россию, Беларусь, Украину, Казахстан, Армению, Сербию, Грецию, Венесуэлу, Италию, Францию и Китай. Лишь половина членов комиссии имеют учёные степени по биологии или медицине; трое являются докторами богословия.
Получив благословение патриарха Алексия, комиссия начинает свою работу с «обстоятельной беседы» с лечащим врачом Феофана и с «тщательного анализа медицинских данных».
В очередном телевыступлении митрополит Феофан настаивает на том, что «в обновлённой народной Империи Российской» православие должно стать государственной религией.
Лидер думской фракции «Родина» Дмитрий Рогозин первым заявляет, что его партия готова внести соответствующий законопроект на рассмотрение парламента на первом же заседании после летних каникул. Лидер ЛДПР Жириновский немедленно обвиняет «выскочку» Рогозина в «законодательном воровстве» и обещает внести аналогичный законопроект, но «гораздо лучше, гораздо забористей».
По словам Жириновского, закон, над которым «уже с декабря» работает его фракция, не только придаст православию статус официальной религии и поставит РПЦ на государственное финансирование, но и «обеспечит все остальные шаги необходимые», как-то: введение в школах страны в качестве обязательного предмета «Основ православной веры и культуры», изъятие «дарвиновского бреда» из учебников биологии, замену армейских знамён хоругвями, включение в судебную практику клятвы перед иконой, запрещение разводов, абортов и всех способов контрацепции, возвращение в Уголовный кодекс статьи за гомосексуализм («кастрировать их всех»), а также «плавный, но твёрдый переход» к монархии через помазание действующего президента на царство.
Лидер КПРФ Зюганов спешит заявить о поддержке законодательных инициатив, которые «официально закрепят действительный статус и реальную важность, могучую роль» православного христианства в России. Однако КПРФ, скорее всего, «предложит свои существенные поправки», чтобы обеспечить «адекватность и взвешенность закона».
Последним – в вечерних новостях 4 августа – о законотворческих планах своей фракции, имеющей большинство в Государственной думе, рассказывает формальный глава «Единой России» Борис Крыслов. Он заранее исключает поддержку любых законопроектов о статусе православия, которые «не будут выношены в недрах» самой партии. «Мы», заявляет Крыслов, «подготовим наиболее сбалансированный, наиболее профессиональный законопроект, чтобы он имел все шансы и в Совете Федерации, и на столе у президента».
В Казани начинаются массовые волнения, вызванные обещаниями думских партий придать православию статус официальной религии.
В последующие дни многотысячные митинги протеста проходят почти во всех субъектах Российской Федерации, где православие не является доминирующим вероисповеданием. В интернете появляются и исчезают отчёты очевидцев о столкновениях между протестующими (и нередко симпатизирующей им милицией) и подразделениями внутренних войск.
Федеральные телеканалы не освещают эти события – как не упоминают они и торжественную клятву первого вице-премьера Чеченской республики Готырова-младшего: 7 августа в Грозном, при большом стечении народа, сын убитого в мае Президента Чечни Готырова-старшего обещает «пересмотреть чеченско-российскую дружбу», если православие на самом деле будет объявлено государственной религией.
Начало судебного процесса над Георгием Грибовым и «членами милитаризованной тоталитарной секты, действовавшей под его руководством».
Неожиданно для всех на первое заседание в Басманном суде Москвы свободно допускаются журналисты, включая нескольких западных корреспондентов. Присутствуют также представители общественности и (так в новостях канала «Россия») «рядовые граждане, которые не смогли остаться в стороне». Одна из рядовых граждан, немолодая женщина с крашеными в медный цвет волосами, выбивающимися из-под платка, на вопрос корреспондента о том, что привело её в зал суда, отвечает: «Да в лицо, в глаза ему хочу посмотреть, нехристю этому – человек он или кто?» Несколько десятков рядовых граждан не помещаются в зале и устраивают «митинг в поддержку правосудия» под дождём, который хлещет с раннего утра.
Посмотреть в глаза Грибовому на первом заседании суда не удаётся почти никому: «зловещий лидер секты» сидит, облокотившись на колени, и неотрывно смотрит в пол. На нём мятые серые брюки и чёрный пиджак поверх бледно-зелёной футболки. На ногах – рыжие мокасины. По обе стороны от него хлопают глазами семеро других подсудимых. Девушка, сидящая с левого края, на протяжении всего заседания держит перед собой сложенные ладони. Её губы шевелятся.
Уже вступительное слово председательствующего судьи Трупникова вызывает оживление в зале: Грибовой и его соседи по клетке обвиняются, в общей сложности, по шестнадцати статьям Уголовного кодекса. Помимо ожидавшихся статей – 105-ой (убийство), 280-ой (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности) и 282-ой (организация экстремистского сообщества и его деятельности) – подсудимым вменяются мошенничество, шпионаж, участие в незаконном вооружённом формировании, надругательство над телами умерших, возбуждение ненависти по признаку отношения к религии и ещё несколько преступлений. Особое любопытство журналистов вызывают статьи 261 и 262: «уничтожение или повреждение лесных насаждений» и «нарушение режима особо охраняемых природных территорий и природных объектов».
При проверке явки выясняется, что отсутствует государственный обвинитель. В зале раздаётся смех и возмущённое гудение. Председательствующий Трупников окриком призывает всех к порядку и наклоняется к судье, сидящему справа от него. Тот достаёт мобильный телефон и через несколько секунд спрашивает: «Ну ты где?» Убрав телефон обратно, он кивает Трупникову. Председательствующий снова прикрикивает на публику и объявляет, что определения о переносе заседания не будет – обвинение «стоит в пробке» и «присоединится к нам с минуты на минуту».
Один из двух адвокатов, сутулый мужчина лет сорока, выражает вялый протест. Его узкая шея болтается из стороны в сторону в слишком широком воротнике; по периметру залысин белеет перхоть. Протест игнорируется.
Трупников даёт распоряжение увести из зала всех свидетелей, проходящих по делу, и приступает к выяснению личностей обвиняемых. Девушка со сложенными ладонями представляется «апостолицей Людмилой», родившейся на «благословенной земле» «перед последними днями». «Не валяйте дурочку, Прохорова», — говорит Трупников. Он зевает, не донеся кулак до рта. «Нина, напечатай там из обвинительного», — бросает он секретарю.
Грибовой, когда очередь доходит до него, отвечает на вопросы не совсем внятно, но, к разочарованию прессы, вполне адекватно. На вопрос о роде занятий говорит, что предоставляет «консультации по предотвращению катастроф и кризисов». Семейное положение: «одинок».
Он не отрывает глаз от пола.
На предпоследнем обвиняемом процесс ненадолго стопорится: тот утверждает, что «вообще не видел» обвинительного заключения, и добавляет: «У адвокатов спросите». Второй адвокат, худенькая девушка лет двадцати пяти, высоким голосом просит переноса заседания.
Трупников раздражённо поворачивает голову туда, где должен находиться обвинитель, спохватывается и говорит: «Ладно, сейчас он подойдёт, мы у него спросим, что за дела». Затем переходит к опросу последнего подсудимого. Когда опрос заканчивается, повисает пауза, наполненная покашливаниями и перешёптываниями публики и глухим шипением ливня за окнами.
Паузу нарушает девушка-адвокат. Обращаясь скорее к залу, чем к судьям, она говорит, что все её подзащитные желают ходатайствовать о рассмотрении их дела судом присяжных. Трупников закатывает глаза: «Ты бы ещё после оглашения приговора это сказала».
Адвокат пунцово краснеет, но, нервно обхватив кончиками пальцев край стола, напоминает председательствующему, что официальное обвинение её подзащитным было предъявлено только накануне во второй половине дня – у них «просто не было времени» ни о чём ходатайствовать. «Ну хорошо, хорошо, — неожиданно соглашается Трупников. — Наберём мы вам присяжных».
Заседание он, однако, не прекращает. Тянется новая пауза. Из общего сдавленного гудения в зале выделяются два голоса, по-немецки обсуждающие запредельную абсурдность происходящего.
Наконец прибегает слегка подмоченный ливнем обвинитель Найдёнышев. Поправляя галстук, он спешно занимает своё место, что побуждает председательствующего заметить: «Ну вот, теперь все в сборе».
Грибовой, всё так же не поднимая головы, внезапно произносит отчётливое «нет».
Трупников приказывает ему замолчать.
Грибовой не обращает внимания на окрик. «Сахарова здесь нет, — поясняет он. — Сахарова надо судить вместе со мной, так по справедливости. Он полковник ФСБ. Его легко найти».
Трупников истошно повторяет приказ. Его лицо багровеет. Грибовой замолкает, но камень уже брошен – по залу расходятся круги нарастающего возбуждения. Покричав ещё немного, председательствующий прекращает заседание и назначает встречу сторон с присяжными на 15 августа.
После отбора и привода заседателей к присяге и до конца Обострения состоится ещё два слушания «дела милитаризованной тоталитарной секты Г. Грибового». На основании того, что «в ходе судебного расследования могут фигурировать материалы, составляющие государственную тайну», ни СМИ, ни представители общественности с рядовыми гражданами на эти слушания допущены не будут.
Пресса в Европе и Северной Америке пестрит материалами об «очевидно сфабрикованном» российскими спецслужбами «показательном процессе» против «религиозного деятеля» г-на Грибового, который «выступал с публичной критикой нарастающего влияния православной церкви в России» и так перешёл дорогу Москве.
Французская «Либерасьон» объявляет Грибового «очередным узником совести в будинской России».
На общем фоне выделяется статья во «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг», репортёр которой лично присутствовал в понедельник на «Суде без прокурора». «Дело Грибового», пишет он, «похоже, можно суммировать так: крупный мошенник круто подставил мелкого. Правой руке ФСБ рано или поздно придётся заинтересоваться тем, что делает левая, – и пожалеть, что этот интерес не возник раньше».
Вечером после долгого дня, проведённого в одной из лабораторий Каролинского института в Сольне, Вика возвращается в общежитие, механически ужинает размороженными овощами, двадцать пять минут занимается шведским и включает компьютер, чтобы проверить почту.
В самом старом почтовом ящике она находит письмо от Жука. Кроме неё письмо адресовано Жене и Боре; ещё один адрес ей не знаком. Вика копирует письмо на рабочий стол, быстро просматривает старые сообщения в этом ящике и сохраняет на жёсткий диск самые важные. Последней она сохраняет адресную книгу. Затем удаляет содержимое всех папок ящика, деактивирует его и заводит новый на другом почтовом сервере.
Наконец, известив старых знакомых о смене адреса, она закрывает браузер. Делает себе кофе на общей кухне. Возвращается в комнату. Бухает в кофе 50 граммов виски и садится читать письмо.
«Привет всем.
Ни от кого не вижу никаких писем. Не знаю, попались вы все или осторожничаете. Надеюсь, что последнее. Так или иначе, решил напоследок отправить вам отчёт о своих приключениях за уходящее лето. Может быть, подошьют к какому-нибудь делу, когда закончится ныне свирепствующий от Москвы до самых до окраин пиздец, одним из прямых виновников которого я и т. д. Если, конечно, он закончится.
Я писал Жене, как встречался с Грибовым в конце мая. Здесь повторю, что впечатление на меня это рандеву произвело тяжёлое. Грибовой – гибрид душевнобольного и мошенника с неплохой хваткой, и обе эти составляющие на редкость гармонично в нём уживаются. Но к этому-то я был готов. Не это меня огорошило, а вот что.
Грибовой долго просвещал меня в своём кабинете. Говорил об отмене смерти технологией экстрасенсорного рассасывания, хотя за точность терминологии не ручаюсь. Под конец начал намекать, как-то даже кокетливо, мол, для осуществления этого грандиозного проекта нужна моя помощь, я должен посодействовать переходу человечества на новый духовный уровень и проч. Мне было очень лень с ним разговаривать, меня от ненаучно-фантастических бредней всегда вялость разбивала, Женька знает. Заставил себя сказать, что никаким экстрасенсорным сосанием я заниматься не умею, а если он имеет в виду продолжение работы по исследованию агента, то, во-первых, я не хочу больше этим заниматься, хватит с меня, а во-вторых, для этого нужна полноценная научная база и миллионные капиталовложения. И квалифицированные ассистенты. У вас, говорю, ничего этого нет и, подозреваю, не может быть в принципе.
Грибовой не обиделся на это, только помычал меланхолично, а потом говорит, нет, вы не поняли, нам не нужны исследования, нам нужно только само бессмертие. Мне, говорит, открыто, что агент – дар землянам от высших существ, ковыряться в нём вообще кощунственно, надо просто брать и пользоваться во благо человечества. Лаборатории, говорит, нам не нужны, лаборатории у ФСБ есть, а у нас есть сторонники в ФСБ.
Покойный Жора, который мне помог сбежать, говорил, конечно, что Грибового кто-то в ФСБ поддерживает, но я не поверил тогда. Подумал, нееее, брат, фсбэшный идиотизм совсем в другом ключе выдержан, в более приземлённом, и вообще рациональные проблески тут и там попадаются. Спрашиваю Грибового, и что же у вас за сторонники в ФСБ такие? Он говорит, за нас целый полковник, причём имеющий непосредственное отношение к проекту «Лазарь». Меня прошибла догадка. Не Сахаров, спрашиваю, фамилия случаем у этого полковника? Не Андрей Дмитриевич его зовут? Прямо «да» Грибовой так и не сказал, но из того, как он весь замялся и зарделся, можно было сделать только один вывод.
После аудиенции с Грибовым повезли меня обратно на квартиру к таксовладельцам. Ни глаза на этот раз не завязывали, ни вообще никаких мер предосторожности. Водитель – щуплый парнишка. Хоть открывай дверь и выскакивай на светофоре. Видимо, думали, бежать мне всё равно некуда. Правильно думали. Я как сел в машину, так и переваривал грибовитость писателя Дзержинского, пока не встал. Кто его знает, как они с Грибовым связаны на самом деле, но что Грибовой очаровал Дзержинского и использует в своих целях – это мне кажется маловероятным. С другой стороны, подлинность сдвига по фазе у Грибового и его вера в свою миссию у меня не вызывают сомнений. Моя теория: Дзержинский, сам или по приказу сверху, дурил Грибового и играл им. Последние события, мне кажется, в эту теорию укладываются превосходно.
Так или иначе, я обдумал всё это тогда же, в машине. Когда под конвоем парнишки вошёл в квартиру, хозяйка на меня налетела – ну как, Роман, как всё прошло, я же говорила вам, он самая выдающаяся личность нашего времени, от него свет исходит. Меня едва не стошнило. Спрашиваю, а где Андрей, то бишь муж? Оказывается, уехал в Тверь на встречу с тамошней ячейкой грибовитых. С ночёвкой уехал, на все выходные. Суббота была, насколько я помню.
В воскресенье я проснулся часов в шесть утра и понял, что противно и страшно мне. Думаю, если Дзержинский был тем самым грибовитым фсбэшником, про которого говорил Жора, значит, он не только организовал мой побег, но и был в курсе каждого моего вздоха. Не говоря уже о моей переписке со всеми на свете. Я долго тужился, пытаясь понять, на черта ему Грибовой и мой побег. Хотел он таким косвенным образом выудить из меня то, что я не договаривал? Это ему удалось, в определённом смысле. Хотел выйти через меня на вас? До сих пор не знаю, поймали вас или нет. Разыгрывал некую хитрожопую комбинацию? Тут на днях, я видел в газете, он получил героя России из рук Будина за успешную антитеррористическую операцию. Генералом его грозятся сделать. Вероятно, ради этого старался. В любом случае, снимаю шляпу. Изобретательная ты сволочь, тов. Дзержинский. Главное, избегай бессмертия. Желаю дальнейших творческих успехов.
Короче говоря, страшно и противно было, что даже не принуждают, а просто играют мной неизвестно во что. Пинают, как мячик. Оделся я тихонько, сходил на кухню, взял самый здоровенный нож и пошёл будить хозяйку. Она спросонья нож не сразу разглядела. Трёт глаза, улыбается. Вам что, говорит, Роман? Не спится одному? И отодвинулась так, как будто приглашая к себе в постель. Я чуть нож не выронил, до того нелепая была ситуация. К счастью, тут она заметила нож. Закричала. Я говорю, тише, Вера, мне ужасно неудобно, но я вас честно зарежу, если вы сейчас не сделаете то, что я скажу. И потряс ножом для острастки. Приказал ей отдать мне все деньги и драгоценности, которые есть в доме. Потом посадил её в ванную, задвинул шкафом, а между шкафом и противоположной стеной втиснул кресло. Сказал, не беспокойтесь, Вера, Андрей вызволит вас сегодня же вечером. Она всхлипывает. Мол, а если он задержится? Не могу же я, говорит, воду из крана пить. Я говорю, это не ко мне претензия. Это к мэру Лужкову. Поблагодарил за гостеприимство, раздолбал системный блок в компьютере на всякий случай, нашёл задрипанный рюкзак, собрал в него что нашлось из консервированной еды и отправился скитаться по городам и весям. Такса меня провожала до дверей, молча. За подъездом, похоже, никто не следил. Во всех смыслах этого слова.
Думал, схоронюсь где-нибудь на Украине. Думал, пережду грозу. Или даже натурализуюсь там.
Награбил я почти 23 тыс. наличными, золотое кольцо, браслет серебряный и четыре цепочки. Цепочки эти ничего не стоят, как выяснилось. Я б на месте Веры тоже меня обманул.
На Украину решил податься через Воронеж и город Бобров на реке Битюг. Мама была из Боброва. В восемнадцать лет уехала оттуда в Ленинград и ни разу не возвращалась. И никогда не рассказывала ничего. Всю жизнь мне хотелось на этот Бобров взглянуть. Взглянул. Всё теперь понятно. Место, впрочем, симпатичное, зелёное.
Пока ещё ходил по городу Боброву с горки на горку, останавливается рядом со мной грузовик, старенький ЗИЛ. Высовывается сияющий мужик, папироса торчит из усов. Спрашивает, тебе куда, городской? На Украину, говорю. Мужик машет, залазь. Сто рублей плюс бензин. До Украины пол-Воронежской области, между тем. Я говорю, может, двести хотя бы? Он смеётся – посмотрим, мол. В общем, залез я. Проехали сколько-то километров, мужик спрашивает, а пожрать не хочешь на дорожку? А ну поехали тогда тут. В деревню. И повернул тут же в кусты какие-то. Я сижу и думаю, всё, каюк, сейчас завезёт меня, отберёт рюкзак и пристукнет ключом на 52. Одним словом, недооценивал я кристальность его души.
В деревне восемнадцать домов. Заколоченные окна. Тут и там стоят комбайны одноразового использования. Три души, все далеко за 60: баба Саша, баба Ира и баба Нина, мать водителя. Кормиться приехали к ней. Я спрашиваю, чего деревня-то пустая? Вроде не Псковская область. Черноземье. Баба Нина говорит, черноземье-нечерноземье, водку везде хлещут. Оказывается, году в 95-ом справляла деревня поминки по мужу бабы Саши и вся скопом отравилась палёной водкой. 14 мужиков, 6 женщин и три школьника. Все в ряд похоронены за деревней. Кто остался живой, уехал. Мне показалось, помню я этот случай из новостей. Или аналогичный, по крайней мере. Ужас, говорю. Виталик, который водитель, кивает: да, мол, страшное дело. Надо помянуть народ. Тоже в мае, говорит, было. И достаёт бутылку водки, «Тихий Дон».
Вот так я и не доехал до Украйны милой. Когда оклемался на следующее утро, спросил бабу Нину, можно ли жить в каком-нибудь из пустых домов. Она говорит, да хоть во всех сразу живи. Хозяев нет, а нам с девками всё веселей. Пошли мы с Виталиком, сорвали замок с одного из домов, который поновей и поцелей был, содрали доски с окон и договорились, что он мне будет еду и сигареты привозить раз в неделю. Баба Ира дала мне комплект постельного белья в горошек. Спросила, когда давала, а ты преступник, наверно? В бегах? Ищут тебя? Я сказал, нет, сам от себя бегу. Объяснил, что в Ленинграде жена мне изменила с лучшим другом, вот я и сбежал подальше, чтобы в припадке ревности случайно не убить обоих. Такая история бабкам понравилась.
Дальше я прожил полтора самых благостных месяца в своей жизни. Спал, ел, курил. Читал без конца – ты, Женька, рада будешь знать. Пухлые романы про революцию и партизанское движение, по большей части. «Подпольный партком действует». Ещё подшивки советского «Огонька» и «Крестьянки». Всё это у меня в доме нашлось. Помогал бабкам по хозяйству. Воду носил, в земле ковырялся. Осмотрел всех трёх, написал каждой на альбомном листе её хвори со списком лекарств. Виталик съездил в Воронеж, купил почти всё. После этого бабки каждый день меня кормили, по очереди. Баба Ира даже в доме у меня убралась. Новые занавески на окна повесила. Горшок принесла с геранью.
Кончилась эта благодать известно чем. «Чудом». Про «Чудо» однажды в санатории Дзержинский оговорился. Вместо «все, кто задейстован в проекте «Лазарь», сказал «все, кто задействован в операции «Чудо». И сразу же поправился. Я запомнил, но не обратил внимания. А тут в один прекрасный июльский вечер прибегает баба Нина и кричит, что чудо случилось в Москве. Настоящее божье, как она сказала. У бабы Нины и радио есть, и телевизор, она следит за событиями в стране и мире. Я лежал дома, читал про подпольный партком, об агенте вообще весь день не думал, но осенило меня незамедлительно. Спрашиваю, неужто воскрес кто? Баба Нина оторопела. Ты, говорит, откуда знаешь? Воскрес! Митрополит, которого антихристы эти подстрелили вчера, зашевелился в церкви! По телевизору показали!
До первой феофановской речи я ещё надеялся, может, случайно всё вышло. Назначат эту самую компетентную международную комиссию, разберутся, правду в мешке не утаишь и проч. Простодушен я стал за полтора месяца пасторального существования. Продолжал надеяться, пока не услышал, как этот бесноватый чёрненький имбецил с бородой, как там его фамилия, комментирует на Первом канале отчёт Каролинского института, прямо в новостях. После этого надежды кончились. А после оглашения состава комиссии даже надежда на надежду кончилась.
Последние несколько дней сидел у бабы Нины каждый вечер. Смотрел на все эти наши рожи родные по ТВ. В каждой мне мерещится майор Сопатый из санатория. Смотрю на каждого деятеля и думаю, заразили этого? Прошло у этого уже двенадцать дней или нет? И ведь не скажешь по ним так запросто. Не дети уже. Не девочка Машенька. Не Зина. Не до сорока даже большинство. Были мудаками и болванами с высокой функциональностью, ими и останутся, разве чуть помахровей да пооткровенней. Но теперь ещё бессмертные. Ай молодец, Роман Романыч. Посодействовал переходу Родины на новый духовный уровень.
В общем, простите меня все. Прости, Женька. Прости, Вика. Прости, Российская Федерация, когда очухаешься. Прости, грибовитая Вера – браслет и кольцо я сегодня отдал Виталику. Он довёз меня до почтамта в Россоши – в Боброве интернет не работает.
Прощай, писатель Дзержинский. На основании доступных мне данных заключаю, что сука ты и подонок почище меня. Не ищи. Уезжаю к маме. Сейчас схожу в аптеку, куплю шприц и что надо сколько надо. Смешаю и вколю себе под кустом в окрестностях местного морга. Можешь справиться там через пару дней.
Спасибо всем.
Жук»
Дочитав письмо, Вика выключает компьютер. Наливает себе ещё виски. Потом ещё. И ещё. Заплакать ей удаётся только на четвёртой порции.
После полуночи, держась рукой за стены и непроизвольно прикрывая другой рукой распухшее, красное лицо, она выходит на улицу, чтобы купить ещё алкоголя. Она делает несколько десятков шагов по безжизненной улице и постепенно, болезненно вспоминает, что находится в Швеции, где спиртное по ночам не продаётся.
— Надо ж было додуматься до такого… — всхлипывает Вика, задыхаясь от отчаяния. — Водки не купить ночью… Какие же они сволочи, шведы эти… Какие сволочи…
Она возвращается в общежитие.
Биолог, представляющий Грецию, французский богослов и оба сербских врача объявляют о своём выходе из «Международной независимой комиссии» в связи с «очевидной невозможностью достичь заявленных целей комиссии в существующих условиях».
По утверждению греческого специалиста, членам комиссии «не разрешается проводить какие-либо анализы», которые могут быть «так или иначе связаны с тематикой Каролинского отчёта».
Российские СМИ сообщают, что четыре члена комиссии «были вынуждены отказаться от участия в дальнейшей работе» по причине «недостаточной компетентности».
Деятельность всех некоммерческих организаций, в той или иной степени пользующихся зарубежным финансированием, приостановлена «в связи с подозрениями в шпионаже и антигосударственной деятельности» в отношении их сотрудников. Задержаны более тысячи человек, в том числе несколько десятков иностранных граждан.
Канал «Россия» проводит пятичасовой телемарафон с участием российских политиков и артистов, посвящённый обличению антироссийской деятельности «западных фондов», «миссионеров», «правозащитников», «экологов» и лично Г. Грибового.
Один из зрителей в студии, интеллигентный юноша с усиками, похожий на молодого Тарковского, страшно конфузясь, читает стихотворное обращение к «вожаку сектантов и врагам России вообще». Стихи завершаются словами: «Так трепещи ж, правозащитник и эколог, твой гнусный век теперь не будет долог».
В конце пятого часа под оглушительные аплодисменты в студии появляется митрополит Феофан. Он отмечает, что «сделан шаг в правильном направлении», но «грех останавливаться на достигнутом». Следующим шагом, по словам Феофана, должен стать «крестовый поход против антихристианского бизнеса», который «окопался в России» и «присосался к её богатствам».
В воскресный полдень заместитель председателя правительства Шугов проводит «экстренную» пресс-конференцию для иностранных журналистов. Приглашения московским корреспондентам зарубежных СМИ были разосланы накануне – поздно вечером.
«Митрополит Феофан», заверяет вице-премьер, «высказал своё личное мнение». Россия «была, есть и будет» надёжным деловым партнёром для иностранных компаний и предпринимателей. Любые «налоговые и прочие проверки» будут проводиться «в строгом соответствии с российским законодательством». На насмешливый вопрос, преобладают ли такие же «умеренные» настроения в Генеральной прокуратуре и администрации президента, Шугов неожиданно отвечает «а спрашивайте их сами» и прекращает пресс-конференцию.
В этот же день на «молитвенных собраниях» в крупных городах звучат наиболее решительные требования отменить мораторий на смертную казнь. По словам архиепископа Архангельского и Холмогорского, только при этом условии Г. Грибовой, «его пособники и другие враги России» смогут «вкусить справедливого возмездия».
Митрополит Феофан предаёт анафеме, а затем дополнительно объявляет «находящимся вне Божьей милости» вице-премьера Шугова и «всех остальных изменников» в российском правительстве, которые «променяли Бога на мамону в швейцарских банках».
В интервью Первому каналу пресс-секретарь президента Погромов говорит: «При всём нашем уважении и даже, чего уж там, при всём благоговении, мы не совсем понимаем, почему [митрополит Феофан] так кипятится по этому поводу. Не знаю, конечно, какие ещё указания Бог ему дал в июле… Последние две тысячи лет мы руководствовались словами его, так сказать, предшественника, не менее авторитетного, по имени Иисус Христос, а тот сказал, что Богу Богово, а кесарю кесарево. А мамоне, я так понимаю, мамоново… Никакой несовместимости между православной верой и швейцарскими банками мы не видим… Бизнес, который выгоден для нас, для жителей России, антихристианским быть не может».
Достоянием общественности становится и мнение главы ФСБ Бадружева. У Бадружева «очернение идеи честного зарабатывания больших денег» вызывает «некоторое такое недоумение»:
«Мы, то есть русский народ и даже российский, если деньги зарабатываем, то на благо Родины. [Митрополит Феофан] сам же нам сказал: что хорошо русскому, то угодно Богу. А русскому хорошо, когда у него есть деньги, по собственному опыту знаю… Когда [есть] духовность, это хорошо, но духовность при деньгах – это гораздо лучше же».
Рано утром федеральные телеканалы сообщают о «внезапном ухудшении здоровья» и госпитализации митрополита Феофана вследствие «обострения болезни почек». Лечащий врач оценивает состояние Феофана как «серьёзное, но, слава Богу, стабильное».
После полудня председатель «Международной независимой комиссии», белорусский нейрофизиолог Сухоренко, передаёт журналистам «промежуточное заключение касательно возвращения к жизни митрополита Феофана». Двухстраничное «Заключение» содержит минимум фактов; суть документа изложена в последнем предложении: «Члены комиссии единогласно заключают, что собранная на данный момент информация не даёт однозначного ответа на поставленные вопросы и требует дальнейшей обработки и анализа».
Дикторы федеральных телеканалов зачитывают отрывки из нового обращения Феофана «к народу России и всей православной цивилизации», ныне известного как «Второе слово о Третьем пути». «В связи с ухудшением здоровья», митрополит «предпочёл отказаться от личного выступления». Полный текст нового обращения публикуют «Православный вестник» и «Российская газета».
Во «Втором слове» можно выделить два ключевых фрагмента. Первый указывает на то, что отождествление погони за наживой со злом есть глубочайшее заблуждение:
«Худо не услышать слово посланника Божия, но ещё хуже превратно истолковать его… Говорю вам: Третий путь не исключает рыночных отношений и выгод, которые они сулят. Жили мы уже раз без рынка и капитала в безбожном Советском Союзе, и знаем, чем это кончается. Знаем мы также, что как только захотят еретики, большевики и проповедники западные одурманить русский народ, тут же напяливают на себя личину “нестяжателей”. Не раз так бывало…
Говорю вам, как Господь Бог говорил мне: Третий путь – это не путь бесовской уравниловки. Если текут в Россию деньги, если есть в России богатые люди, если богаты в ней правители, то не будут жаться и свирепствовать, а от щедрот своих, от благодушия помогут и народу. Богатый царь – добрый царь, и ни народ, ни Церковь свою он не обидит. Издревле так повелось на Руси…»
Второй отрывок, ещё более любопытный, вводит в оборот знаменитое понятие «патриотическая коррупция»:
«…вот голосят враги наши с утра до ночи: “Коррупция у вас! Коррупция!” И не говорят того, что коррупция коррупции рознь. Есть коррупция предательская, компрадорская, атлантистская. На такую насмотрелись мы вдоволь в окаянные девяностые. Слава Богу, пришла ей на смену другая – патриотическая. Коррупционер-патриот не доверяет Западу, не имеет с ним общего языка, а потому приобретённое добро своё старается припрятать по-русски, по-домашнему. Коррупционер-патриот не зависит от врагов России. Денежки свои приумножает на Родине или же вкладывает их с умом в экономику друзей наших…»
Призыв узаконить «патриотическую коррупцию» — одна из центральных тем аналитических программ и выступлений российских политиков в последние дни Обострения.
Георгий Грибовой убит в следственном изоляторе. Согласно официальной версии, его задушил один из бывших членов секты.
Генеральная прокуратура приносит извинения «народу России» за то, что Грибовой не дожил до вынесения приговора и, таким образом, «не испытает на себе всю полноту народного гнева». Суд над «пособниками Грибового» будет продолжен и доведён до конца «несмотря ни на что».
Первое заседание осенней сессии Государственной думы проводится на неделю раньше обычного и вместо среды назначено на понедельник. Всю предыдущую неделю оно заранее называется не иначе как «историческим» и «эпохальным». Сообщается, что «в ходе предварительных консультаций» лидеры думских фракций «достигли взаимной договорённости» относительно так наз. «Закона о православии» и сопутствующего ему пакета законопроектов под общим названием «Меры по обеспечению и укреплению православного образа жизни».
Предполагается, что большинство депутатов от ЛДПР, КПРФ и «Родины», а также значительная часть одномандатников, представляющих другие партии или самих себя, поддержат законопроекты «Единой России» в первом чтении. Известно, что подготовленные единороссами законы перекликаются со «списком Жириновского», хотя формулировки «более сбалансированы». Лидеры фракций не озвучивают конкретное содержание предлагаемых законов, ограничиваясь общими фразами о «законодательном закреплении роли православной веры и высокой христианской нравственности».
Некоторые интернет-издания сообщают со ссылкой на депутатов «Родины», что законопроекты предусматривают бюджетное финансирование строительства и работы православных храмов и административную ответственность за «пропаганду иных религиозных верований, равно как и атеизма» среди православных граждан. «Оскорбление православной веры» будет приравнено к надругательству над государственными символами России. Преподавание православия в школах будет начинаться со второго класса. Прерывание беременности будет разрешено только в случае прямой угрозы жизни матери. Гомосексуалисты будут отправляться на принудительное психиатрическое лечение. Процедура развода будет усложнена; продажа контрацептивов – резко ограничена.
Также планируются поправки в Конституцию, которые уберут из неё «чуждую России четырнадцатую статью» о светском государстве и равноправии религий. В нужные места будут вставлены Бог и православие.
Вокруг здания Государственной думы с раннего утра выставлено милицейское оцепление. Ограничено движение по прилегающим улицам. Закрыта Манежная площадь. По информации ФСБ, «существует реальная опасность провокаций со стороны радикальных антихристианских группировок».
Как выяснится позже, в течение трёх дней перед историческим заседанием милиция и ФСБ снимали с приходящих в Москву самолётов, поездов и автобусов всех, кто «потенциально мог принять участие в несанкционированных акциях протеста» вокруг здания Госдумы. Обезьянники Москвы трещат по швам от «приезжих лиц неславянских национальностей и неправославного вероисповедания».
Около девяти утра в Охотный ряд начинают стягиваться загорелые депутаты. Некоторые насуплены и молчаливы, некоторые боязливо озираются на милицию и коллег, но большинство явно пребывает в праздничном настроении. Они хлопают друг друга по пиджачным спинам, хохочут и в зал заседаний проходят через буфеты.
Кофейные чашки, остающиеся на столах, местами уже попахивают коньяком. Формальный предводитель единороссов Крыслов, вопреки обыкновению, улыбается. Более того, он позирует телекамерам в обнимку с милиционерами оцепления, восклицая: «Солдатушки бравы ребятушки!» Заместитель председателя фракции «Родина» встречает депутата И. Капцона радостным криком: «Салют народному артисту Еврейской автономной области!» Капцон подходит к нему и молча даёт в морду. Оказавшиеся рядом депутаты разражаются аплодисментами.
Спикер Крыслов открывает заседание с двадцатиминутным опозданием. Несмотря на отсутствие почти всех представителей «нехристианских субъектов Федерации» зал непривычно полон – многие депутаты, впечатлившись разговорами об историчности и эпохальности заседания, решили отметиться на нём лично.
Крыслов поздравляет коллег с началом осенней сессии и отмечает, что «после такого событийного лета» к первому дню своей работы народные избранники пришли «не с пустыми руками». Зал одобрительно шумит. «Давай уж голосовать! — раздаётся со стороны ЛДПР. — Выставляйте там свой пакет, чего тянулку тянуть. Всем всё ясно».
Это предложение встречается многочисленными похохатываниями. Крыслов ухмыляется и, постукивая костяшками пальцев по столу, мягко призывает коллег к соблюдению регламента.
10 часов 24 минуты и 47 секунд по московскому времени. В зале, как будто по нажатию выключателя, наступает тишина. Камеры, ведущие съёмку заседания, начинают показывать зернистые помехи, в которых едва угадываются призрачные, искажённые контуры зала и депутатов. По рассказам очевидцев (то есть журналистов, охраны и примерно трети депутатского корпуса) вслед за двумя-тремя секундами тишины начинается гудение, «как если собрать штук двести электроподстанций в одном месте». Две трети депутатов обмякают в своих креслах, роняя головы на грудь. Сидящие на трибуне шлёпаются лицом в стол.
Громкость гудения растёт. Среди тех, кто остался в сознании, начинается паника. Люди кричат о нервно-паралитическом газе и ломятся к выходу, протискиваясь между креслами и обездвиженными, гудящими телами. Чудовищный шум усугубляется завыванием пожарной сигнализации. Выбегающие из зала депутаты дерутся в дверях, спотыкаются в коридорах, сталкиваются с милиционерами оцепления, вбегающими в здание.
К моменту Пшика в зале остаются считаные единицы незаражённых. Лишь четверо из них впоследствии смогут подробно описать то, что произошло. Привожу рассказ корреспондента «Известий»:
Одновременно с массовым коллапсом, который имел место в здании Государственной думы, «утратили функциональность» все остальные заражённые на Земле, включая восемь свиней и четырнадцать крыс в Каролинском институте.
«Я сидел на ближнем к трибуне балконе, с левой стороны… Первый импульс тоже был немедленно бежать, но остановило меня как раз это гудение, как ни странно. Промелькнула мысль, что не слышал я никогда о таком газе, от которого люди вдруг начинают гудеть, как трансформаторные будки. Поэтому любопытство взяло верх над осторожностью.
Первое, что я заметил, когда все [заражённые] обмякли: у них дёргались кисти рук, у каждого, таким вот движением от себя, с растопыренными пальцами, немного даже манерно, если здесь уместно такое слово. Словно, знаете, аристократка, которая отмахивается от надоевшего десерта.
Потом у них начали подскакивать головы, как мячики, но это недолго продолжалось, секунд пять, пока гудение не достигло пика, полного крещендо. Очень, очень громко было, да ещё эта сирена. Казалось, голова расколется сейчас, не выдержит.
Дальше я подумал, что теряю сознание, потому что всё в поле зрения как будто поплыло слегка, расфокусировалось, но тоже буквально на пару секунд, потом снова стало хорошо видно. Если бы [другие очевидцы] не описывали то же самое, я бы так и думал, что это у меня в голове только было. Даже когда резкость вернулась, и я увидел зелёное свечение, не сразу поверил своим глазам…
Свечение не клубилось, как Би-би-си показывает в фильме… Нет, они консультировались с нами и потом прямо сказали, мы для зрелищности сделаем его клубящимся, так динамичнее… Свечение было ровное, неподвижное и довольно бледное, особенно по краям. Мне оно напомнило снимки звёздных туманностей, некоторых, во всяком случае. Края были такие же рваные и неподвижные. Свечение начиналось от пола и заканчивалось, наверное, на высоте человеческого роста. Ниже балкона, во всяком случае. Покрывало всех отключившихся, как покрывалом, за тавтологию извините…
Опять же, я долго описываю, но висело это свечение в зале только считаные секунды. Не больше десяти. Потом стало меняться в цвете, очень-очень быстро, по всему спектру, мне кажется. Ещё через, не знаю, три или четыре секунды гудение стихло. Свечение… Здесь я не уверен, но мне кажется, я помню, что видел, как вместо свечения на доли секунды появилась тонкая цветная паутина, которая связывала всех [заражённых], но уходила как бы и за пределы зала, сквозь стены…
Ну, а дальше был тот самый “Пшик”. Это не совсем был пшик, на самом деле. Скорее, коллективный выдох. Мы вспоминали потом “последний выдох господина Пэ Жэ” из “Кин-дза-дзы”… [Заражённые] все выдохнули разом, как по команде, и в следующую секунду уже никаких свечений, никаких паутин не было. Ничего. Только двести с лишним тел бьются в конвульсиях по всему залу… Меня спрашивают обычно, было ли страшно. Нет, страшно не было. Но это зрелище, когда они тряслись… Это очень гадко выглядело. Тошнотворно. Меня вырвало…»
В это же время датчики Международной космической станции и нескольких спутников зарегистрировали серию аномальных колебаний в гравитационном поле Земли. На 1,7 секунды планету окутала электромагнитная буря; радиус её наибольшей интенсивности пришёлся на умеренные широты Северного полушария. Эта скоротечная буря закончилась выбросом мощного пучка высокоэнергичного гамма-излучения из центра Москвы в участок неба, прилегающий к созвездию Цефея.
Около 90% заражённых утратили всякие признаки жизни в течение трёх часов после Пшика. Тела остальных – в основном, тех, кто был старше 60, – оставались активными до поздней ночи. Ни один из заражённых не вернулся в сознание.
Во второй половине дня, после сумбурных сообщений о «химической атаке» на депутатов Государственной думы, федеральные телеканалы получили отмашку из администрации президента сменить угол подачи известных событий на сто восемьдесят градусов. Один из немногих уцелевших генералов ФСБ появился в экстренных выпусках новостей с откровениями о «беспрецедентном злоупотреблении служебным положением» и «массовом антигосударственном заговоре» среди своих сослуживцев. Организатором заговора был назван лично директор ФСБ Бадружев. Телезрителям показали последние конвульсии тела Бадружева на ковре в его кабинете.
Глава администрации президента Мишкин взбудоражил мир предположением о том, что заговором могла руководить «неизвестная форма разума – возможно, неземного происхождения» (впоследствии нашлась другая версия). Только ленивый репортёр не отметил, что руки и голос Мишкина, подкарауленного на пути к служебному автомобилю, при этом дрожали. На лице попеременно читались ужас и облегчение.
В седьмом часу вечера НТВ пропустило в эфир телефонный звонок от человека, который представился как «профессор Кондрашов, научный руководитель исследовательского центра ФСБ в Ярославской области». Профессор Кондрашов поведал населению Российской Федерации, что отчёт Каролинского института не был «антироссийским измышлением». В основе отчёта лежали «данные, полученные российскими учёными в рамках секретной программы “Лазарь”, а также в процессе её подготовки».
Кондрашов далее рассказал, как после «рекламного» воскрешения митрополита Феофана сотрудники ФСБ, отвечавшие за программу, развернули «массовую продажу» «прививок от смерти» российским политикам, чиновникам и представителям силовых структур – несмотря на предостережения учёных.
«Мы предупреждали их, что до выяснения природы и свойств заражающего агента к нему лучше вообще никак не притрагиваться», отметил Кондрашов. «…В последние дни мы отмечали повышенную активность агента. Были предположения, что может существовать некая критическая масса, критическое число заражённых организмов, по достижении которого характер активности агента может измениться качественно».
В результате Пшика Россия потеряла, в общей сложности, 269 депутатов Государственной думы, 64 члена Совета Федерации, четырёх федеральных министров, половину сотрудников Генеральной прокуратуры, треть Генерального штаба, почти всю верхушку ФСБ, восемь иерархов Русской православной церкви и пять работников администрации президента.
Никто из них не воскрес.
В полдень к «народу России» обратился Президент Будин. Под его глазами фиолетово темнели незагримированные круги. Четыре раза в течение своей речи он нервно брался левой рукой за узел галстука.
Будин пообещал, что обстоятельства «преступных, кощунственных махинаций научными данными» будут расследованы «до самых мельчайших деталей». Все «виновные, если они остались в живых», предстанут перед судом.
Под занавес моргающий Будин металлическим голосом попросил телезрителей «извинить его за недостаток бдительности». Он пояснил, что его «предали» люди из его «ближайшего окружения». «Опутанный сетью заговора», Будин «не догадывался», что происходит.
Так закончилось Обострение.
Далее возобновилась обыкновенная российская история.