На перемене Разумовский отозвал в сторонку Шалунова и Баловнева.

– Есть дело, – сказал он, понизив голос. – Мне нужно стать бездельником, лоботрясом и троечником, как вы. Дайте мне мастер-класс. Лучше вас меня никто не научит.

– Мне кажется, он хочет получить в лоб, – сказал Шалунов Баловневу.

– Он точно напрашивается, – согласился Баловнев.

– Не, ребят, я серьёзно, – замотал головой Разумовский. – У меня есть ровно две недели, чтобы перестать быть лучшим учеником в нашей параллели. Меня хотят отправить в этот… центр умников, защищать честь школы. А у меня на каникулы другие планы.

– В чём проблема? – удивился Шалунов. – Просто скажи, что не хочешь ехать.

– Как же! Родители спят и видят, что я туда поеду. Это очень почётно! И завуч говорит, что я лучшая кандидатура… Если я сейчас же не скачусь до троек и не ухудшу поведение, плакали мои каникулы! Помогите мне! Расскажите, как вы это делаете?

Шалунов и Баловнев переглянулись.

– Ну… мы, в общем-то, специально ничего и не делаем.

– Оно как-то само собой выходит. Вроде всё выучишь, подготовишь, а тут ни с того ни с сего – бац, тройка!

– Или ведёшь себя прилично, ничего плохого не замышляешь, и вдруг раз – и ты уже в чём-то виноват, – пожал плечами Шалунов.

– Это как талант. Хочешь не хочешь, а он у тебя есть, – заключил Баловнев.

– Ну посоветуйте что-нибудь! Времени совсем не осталось! – взмолился Разумовский. – Как получить замечание по поведению?

– О, это очень просто! Нужно забывать сменку, носиться по коридору, опаздывать на урок, вертеться и разговаривать… – стали наперебой перечислять Шалунов и Баловнев. – Ладно, с тебя пока и этого хватит. Тренируйся.

Через пару дней они сами отозвали Разумовского в сторону.

– Ты почему ничего не делаешь? Зря, что ли, мы тебе мастер-класс давали?

– Как это не делаю? – возмутился Разумовский. – Я второй день без сменки хожу.

Приятели посмотрели на его кеды.

– Так это же и есть сменка. Ты всегда в них ходишь по школе.

– Да, но теперь я и по улице в них иду до школы.

– Вот балда! Надо не в школьной обуви по улице ходить, а в уличной – по школе. Тогда сразу заметно будет, что ты не переобулся.

– Нет, я так не могу. В тёплых ботинках целый день жарко ходить.

– Ладно… А на уроке почему не болтаешь?

– С кем болтать? Я один сижу. Впереди Молодцова, с ней не поболтаешь. А сзади только вы.

– Не, с нами болтать не надо, у нас и так замечаний выше крыши… Ну ты хоть бы по коридору побегал!

– Да бегал я! Так нёсся сегодня утром по школе – и всё равно чуть на урок не опоздал!

– Да… – Шалунов озадаченно взглянул на Баловнева. – Тяжёлый случай.

– С поведением ничего не выходит. Перейдём к оценкам, – вздохнул Баловнев. – Когда тебя вызовут, скажи, что ничего не выучил. Мигом пару схлопочешь. Уж поверь!

– Меня не вызывают, ни на одном уроке, – пожаловался Разумовский ещё через три дня. – Перед каникулами стараются спрашивать тех, у кого спорные оценки. А у меня одни пятёрки.

– Это проблема… Ну сам руку подними, – предложил Шалунов.

– Сам вызовусь, выйду к доске и потом признаюсь, что не выучил? – удивился Разумовский.

– Да, это будет странно, – почесал затылок Баловнев. – И подозрительно… Ничего, впереди ещё контрольная и диктант. Наделай там ошибок, и дело с концом.

– Ага, итоговая контрольная и итоговый диктант на двойки – это сильно! Реальный удар по статусу отличника, – согласился Шалунов. – Придётся завучу искать другую кандидатуру.

– Точно! – повеселел Разумовский. – Я и готовиться не буду, даже учебник не открою.

Когда объявили результаты контрольных, Разумовский в отчаянии схватился за голову.

– Ты что, не мог постараться? – яростно зашептал Шалунов, тыкая ручкой в его спину. – Не мог сосредоточиться и поработать как надо? Почему у тебя снова пятёрки?

– Ребят, я не хотел, честное слово! – виновато отозвался Разумовский. – Это как-то случайно вышло, машинально… Рука сама правильно выводит, я не виноват.

– Ну вот что с ним делать? – развёл руками Баловнев. – У меня все варианты закончились.

– Ещё итоговый тест остался, по немецкому, – напомнил Шалунов. – Если только его попробовать запороть?

– А как? – жалобно поинтересовался Разумовский.

– Как-как! Закрываешь глаза и ставишь ответы наобум.

– Хорошо, я постараюсь.

Перед самыми каникулами «немка» раздала результаты тестов.

– Он реально безнадёжен, – заключил Шалунов, кивая на листок Разумовского без единого исправления и с пятёркой внизу.

– Да, – согласился Баловнев, любуясь своей тройкой. – Я же говорил, это талант. Не каждому дано.