После обильного ночного снегопада Шалунов, Баловнев и Разумовский договорились лепить снеговика. Вечером возле катка в сквере развернулась настоящая снежная стройка. Приятели, пыхтя и отдуваясь, катали тяжёлые снежные комья. Вскоре к ним присоединились Молодцова с Болтушкиной, и уже через полчаса на площадке возвышался огромный снеговик.

– Ой! – вдруг вскрикнула Молодцова. – А где мои часы?

Она сорвала облепленную снегом перчатку и принялась ощупывать запястье.

– Может, ты их дома оставила? – спросила Болтушкина.

– Нет, они были на руке. Наверное, браслет расстегнулся. Меня же мама убьёт!

Все принялись обследовать площадку и ворошить ногами снег. Часов не было.

– Судя во всему, они в снеговике, – сказал Разумовский. – Надо доставать.

– Ещё чего! – возмутился Шалунов. – Снеговика ломать? Лепили-лепили…

– Да не всего снеговика, – успокоил Разумовский. – Может, они в голове?

Шалунов сердито взглянул на Молодцову. Общими усилиями сняли верхний ком и раскромсали его на мелкие крошки. Ничего.

– Значит, в туловище, – сказал Разумовский и, поймав свирепый взгляд Шалунова, добавил поспешно: – Но точно не в нижнем коме. Молодцова его не катала. Она позже пришла.

С обезглавленного снеговика столкнули средний ком и разворошили его.

– Есть! – вскричал Разумовский. – Вот они! Я же говорил, нижний не сломаем.

Счастливая Молодцова схватила часы, сунула в карман и застегнула на молнию.

Все снова принялись за работу. Вскоре туловище снеговика было восстановлено и водружено на своё законное место. Дело было только за головой, как вдруг Разумовский сказал вкрадчиво:

– Вы будете смеяться…

– Чего? – Шалунов подозрительно уставился на него.

– Я… телефон выронил, – Разумовский вывернул пустой карман, – кажется…

– Опять ломать? – гневно вскричал Шалунов. – Мы уже три часа лепим, и всё без толку! И зачем только я с вами связался?

– Погоди, – остановил его Баловнев. – Давайте позвоним. Может, он и не там?

Молодцова набрала номер Разумовского. Все замерли. Со стороны снеговика послышался слабый звон. Причём звук шёл именно от нижнего кома.

– Наверное, я потерял его ещё раньше, чем Молодцова – часы, – виновато сказал Разумовский. – Вот мы его и закатали в самый низ…

Мрачный Шалунов отошёл в сторону и наблюдал исподлобья, как остальные рушат снеговика до самого основания, находят звенящий телефон и снова начинают катать комья. Потом с тяжёлым вздохом присоединился к работе.

Третий вариант снеговика был почти завершён, и тут Баловнев вздохнул:

– Эх, а мой ключ-то…

– А-а-а-а! Хватит с меня! Я с вами никогда ничего больше не буду лепить! – заорал Шалунов, пнул снеговика, разметал снежные шары и побежал прочь из сквера.

– Чего это с ним? – Баловнев обескураженно посмотрел на застывших среди снежных развалин приятелей. – Я только хотел сказать, что мой ключ сегодня у папы. Пока он не вернётся, я домой не попаду.