Вечером нас, человек двадцать таких же «подозрительных», загнали в грузовик. Кто-то с перевязанной головой, кто-то без оружия, кто-то вообще без ремня – поснимали всё. Сидели молча, только двигатель тарахтел да подвеска скрипела на ухабах.

Я смотрел в щель между бортами. Мимо проплывали сгоревшие деревни, разбитая техника, воронки. Изредка – наши части, окопы, позиции. Потом лес, опять лес.

Куда везут – не сказали. Но я знал. В штрафбат. Туда, где кровью смывают вину. Даже если вины нет.

Рядом сидел парень, молодой совсем, может, двадцать лет. Посмотрел на меня, спросил тихо:

– Ты тоже за дело?

– Не знаю, – ответил я. – Может, за дело. Может, просто так.

Он кивнул, отвернулся к борту.

Я закрыл глаза. Вспомнил Петра, его руку, перевязанную грязным бинтом. Вспомнил, как он сказал: «С тобой спокойно». И подумал: хорошо, что он не поехал. Хорошо, что остался. Может, выживет.

А мне теперь выживать по-новому.