Кристалл был размером с человеческую голову и пульсировал мягким голубым светом, ритмичным, как сердцебиение.

Я стоял на пороге и смотрел на кристалл. До него было метров пятьдесят. Пятьдесят метров воды, контролируемой существом, которое ждало гостей тысячи лет.

Потому что на дне зала, под постаментом, шевелилось нечто колоссальное. Тёмная масса, текучая и бесформенная, казалось, не имевшая чётких границ. Она двигалась лениво, перекатываясь волнами. И в этой массе светились глаза. Десятки, сотни огоньков, янтарных и холодных. Они мерцали, как звёзды в мутной воде.

Одна пара огней, заметно крупнее остальных, поднялась из глубины. Каждый глаз был, вероятно, размером с тележное колесо. Они уставились на меня, и вода в зале завибрировала. Разнёсшийся по воде низкий гул сложился в слова.

«Наконец-то».

Голос был древним и тяжёлым, как толща камня над нами. Он проникал в кости, в кровь, в каждую клетку тела.

«Я ждал тебя очень долго, маг Воды».

Из кармана раздалось панически-пронзительное «кули-кули-кули». Акула не просто чувствовала неладное — она была в ужасе. Честно говоря, я мог её понять.

Я шагнул в воду. Она обняла меня, как живое существо. Тёплая, вязкая, будто жидкий мёд. Не обычная вода. Вода, пропитанная чужой волей, чужим разумом, чужой силой.

При этом каждая молекула моего тела буквально кричала: «Ты здесь чужой!»

В обычных условиях я чувствовал воду как продолжение себя. Управлял ею, формировал, направлял. Но здесь вода принадлежала не мне. У неё уже был хозяин, который владел каждой каплей на протяжении долгих тысяч лет.

Пытаться перехватить контроль было всё равно что взламывать сейф голыми руками. Хоть кулаками по нему стучи, хоть слёзно умоляй: «Ну пожалуйста, откройся!»

Команда стояла на пороге по щиколотку в воде, которая начала потихоньку сочиться из зала, стоило мне шагнуть внутрь и нарушить герметичность сдерживающей мембраны.

Гелиос обнажил меч. Клинок вспыхнул белым пламенем, и вода вокруг него зашипела, отступая. Эмир положил ладонь на рукоять ифритского клинка. Кашкай прижимал сковороду к груди и бормотал что-то про духов. Сульфур щурился в глубину зала.

Левиафан поднимался из глубины медленно, лениво. Как хищник, которому совершенно некуда торопиться — слишком он силён, и знает, что жертва всё равно от него не уйдёт, даже при всём желании.

Он не был рыбой. Не был змеёй. Да и вообще не был ничем, что имело постоянную форму. Левиафан был водой. Вся вода в этом зале была его телом. Он перетекал, менял очертания, сгущался и растворялся. Сотни янтарных огоньков мерцали в его текучей массе.

Обычные глаза, разбросанные по всему объёму, и два огромных и более ярких смотрели на меня с древним спокойным любопытством.

«Маг Воды, — голос вибрировал в каждой капле, — давно я не видел подобных тебе. Последний приходил триста лет назад. Он тоже хотел кристалл».

Находясь фактически во чреве этого непостижимого существа, по ощущениям я стоял в воде по пояс. И очень старался не думать об этом.

— Что с ним стало?

«Его кости на дне. Хочешь взглянуть?»

Краем сознания прошла мысль: ну ни хрена себе переговорная позиция. Пятеро наших, измотанных ловушками и подземной духотой. А противостоит нам древний элементал размером с бальный зал в императорском дворце. Предметом спора служит мощнейший кристалл Воды. Козырей у меня на руках никаких кроме собственной магии, да и сработает ли она на эту конкретную воду? В то время как противник огромен и может в любой момент запросто раздавить нас всех — в буквальном смысле слова.

Вывод напрашивался сам собой: перед неминуемой смертью можно всё-таки попробовать договориться.

В конце концов, в корпоративном мире любой конфликт решался за столом переговоров. Стол здесь отсутствовал, но попробовать явно стоило.

— Мне нужен кристалл, — начал я прямо. — Готов обсудить условия обмена. Что ты хочешь взамен?

Вода вокруг меня загустела. Температура упала на пару градусов. Левиафан приблизил два главных глаза. Каждый был в полуметре от моего лица. Янтарный свет слепил.

«Кристалл, это моё сердце, маг Воды. Ты просишь меня отдать собственное сердце. Что ты можешь предложить взамен?»

Я лихорадочно думал. Что предлагают могущественным демонам (если не собственные руки?), драконам (если бы они здесь водились), полузабытым древним божкам, джиннам из бутылки?

— Свободу. — Я сам не понял, как это прыгнуло на язык. — Я могу перенести тебя в другое место. В другой водоём — в реку или озеро… В такое место, где воды больше, чем в этом подвале.

Пространство вокруг меня содрогнулась. На мгновение мне показалось, что Левиафан рассмеялся. Низкая вибрация прокатилась по залу, от стены к стене.

«Ты предлагаешь переселить меня? Меня, который старше твоего рода, твоего народа и всей твоей цивилизации? Перенести с места на место — как переставляют мебель в комнате?»

— Я предлагаю вариант, при котором все остаются живы.

«Все? Или только ты и твои друзья?»

Повисла долгая пауза. В глазах Левиафана не было ни злобы, ни голода. Только бескрайняя, многотысячелетняя, бесконечная усталость.

«Я привязан к этому источнику, маг. Кристалл держит меня здесь. Убери кристалл — и я умру. Перенеси кристалл — и я последую за ним. Но я не хочу перемен. Я охранял этот храм тысячи лет. И буду охранять, пока не иссякнет последняя капля».

Переговоры провалились с треском. Левиафан не собирался торговаться. Не из жадности и не из злобы. Из верности долгу, который был старше всего, что я знал.

В корпоративном мире такие переговоры заканчивались судебными тяжбами, как правило — тоже безрезультатными. Здесь же они могли закончиться только боем.

— Мне жаль, — произнёс я искренне.

«Мне тоже, — ответил Левиафан. — Ты первый за триста лет, кто попытался договориться. Все остальные просто хватали… и умирали».

Вода вокруг моих ног сжалась.

Левиафан ударил без предупреждения. Ни сигнала, ни замаха — просто вся вода в зале одновременно пришла в движение. Мощный поток течения поднялся от пола до потолка и обрушился вниз. Я успел вскинуть руки, пытаясь перехватить его. Совершенно бесполезная затея. Против океана, который обладает разумом, маг Воды бессилен.

Образовавшаяся волна смела всех. Меня мощным потоком швырнуло к стене. Удар спиной о камень вышиб воздух из лёгких. Вода залила лицо, забилась в нос. Я спешно создал для себя небольшой дыхательный пузырь, откашливаясь, и увидел хаос.

Сквозь двери зала наружу хлестал сплошной поток. Гелиос рванулся вперёд первым. Его меч пылал белым пламенем. Паладин рубанул водяную массу, и клинок вскипятил воду вокруг. Облако пара взметнулось к потолку; судя по сдавленному шипению, Гелиоса тоже обдало кипятком, но Левиафан отдёрнулся от жара. Святое оружие причиняло ему боль.

Демон ответил мгновенно. Водяной кулак размером с бочку ударил Гелиоса в грудь. Паладина подбросило и швырнуло обратно в коридор. Он врезался в дальнюю стену, я услышал хруст, приглушенный водой звон выпавшего из рук меча и плеск воды, в которую упало тело.

— Гелиос! — заорал Эмир и бросился в атаку.

Ифритский клинок раскалился добела. Авантюрист рубил водяное тело, и вода шипела при каждом контакте. Поднимались всё новые облака пара, делая воздух густым и спёртым, Левиафан отступал от жара. Эмир был быстр, невероятно быстр. Клинок ифрита усиливал рефлексы. Удар, перекат под выстрелившим из ниоткуда щупальцем, удар, уклоненине…

Но Левиафан по-прежнему занимал весь зал, из которого вытекла лишь часть воды. Насколько я мог судить, не больше половины. И бить воду мечом было как тушить пожар чайной ложкой. Элементал сформировал новое водяное щупальце и хлестнул Эмира по ногам. Авантюрист рухнул на мокрый камень. Второе щупальце обвилось вокруг его тела и подняло в воздух. Эмир рубанул раскалённым клинком, щупальце зашипело и лопнуло. А воин упал с двухметровой высоты, врезавшись в каменный пол.

Сульфур палил из лука непрерывно. Световые стрелы прошивали водяное тело Левиафана насквозь, оставляя кипящие следы. Но дыры мгновенно затягивались. Вода просто заполняла пробоины, как будто ничего не произошло.

— Стрелы не срабатывают! — крикнул лучник с нотой неподдельного возмущения. — Стрелы великого Сульфура не могут быть бесполезны!

Левиафан не обращал на него никакого внимания. Сульфур был для него не опаснее мухи.

Все бесчисленные глаза монстра смотрели только на меня.

«Твои друзья храбры, маг Воды. Но храбрость не заменяет силу».

Водяное копьё вылетело из стены и ударило мне в левое плечо. Боль пронзила руку до кончиков пальцев. Меня подняло вверх и пригвоздило к камню, зато я наконец смог нормально дышать, оказавшись над поверхностью. Второе копьё просвистело над головой. Третье распороло рубашку у самого ворота.

— Держи! — заорал Кашкай откуда-то из-за колонны. — Духи говорят, держи его, он твой!!!

Я сосредоточился и вспомнил, как пленил Шуссуву. Правда тогда у меня был артефакт, но что поделать. Постаравшись как можно детальнее восстановить в памяти Хрустальный Глаз, я мысленно представил его на ладони и словно услышал вибрирующий голос:

«СВЯЗАТЬ. ПОДЧИНИТЬ. ЗАПЕЧАТАТЬ».

Я направил на элементала раскрытую ладонь. Голубой луч вырвался из неё и ударил в ближайший глаз Левиафана. Элементал взревел от боли. Не звуком, а вибрацией, от которой у меня зазвенело в черепе. Вода в зале пошла рябью. Со стен посыпалась каменная крошка.

Никогда прежде мне не приходилось делать ничего подобного. Но связь установилась в ту же секунду. Я почувствовал Левиафана, как тогда чувствовал Шу. Только масштаб был другой. Шуссува был как ручеёк; Левиафан — как океан, бескрайний, древний и давящий.

Ледяное копьё, пригвоздившее меня к стене, мгновенно исчезло, я тяжело осел на пол, точнее, на каменный приступок. Не понятно, для чего он был нужен, но плюсы были налицо: по крайней мере, я стоял на твёрдой поверхности выше уровня воды.

Увы, минусы не заставили себя долго ждать. Ладонь ощутимо потянуло вперёд и вниз, из меня полилась энергия, быстро и безостановочно. Ноги мгновенно подкосились. Я упал на одно колено, но связующую нас нить не выпустил. Кровь хлынула из носа, залив подбородок и грудь.

«Ты слишком слаб, маг, — голос Левиафана гремел в моей голове. — Ты не сможешь меня удержать».

Он был прав. Сил не хватало, наметившаяся связь трещала и рвалась. Левиафан сопротивлялся с неистовой первобытной яростью. Водяные щупальца хлестали по залу. Одно ударило Кашкая, и шаман отлетел к стене. Другое сбило с ног Эмира, который очнулся и пытался подобраться ближе.

Я держал связь на чистом упрямстве. Зубы стиснуты до скрипа, глаза налились кровью. Каждая секунда давалась неимоверным трудом, боль в плече пульсировала в такт дыханию, и с каждой новой волной я едва не терял сознание. Перед глазами заплясали чёрные круги, которые то и дело сужались, превращаясь в мутный тёмный тоннель. Ещё немного — и я попросту упаду в обморок, и тогда…

«Сдавайся, — шептал Левиафан. — Отпусти. Умри достойно».

И тут, скозь очередной приступ застилающей сознание боли, я ощутил жар на левом предплечье. Печать! Солнце с чёрным лучом, знакомое с того самого дня, как я стал демонологом. Печать пульсировала, горячая, как раскалённое железо. Словно предлагала энергию, которой не хватало.

В памяти всплыло пророчество Кашкая. «Солнце сожрёт тебя, если ты не сожрёшь его первым».

Я ещё никогда не использовал печать осознанно. Она активировалась сама, случайно, в моменты крайней опасности. Но сейчас я услышал её так же ясно, как слышал вибрирующий голос чудовища, и угадал её предложение. Оно было чётким и ясным. Как кнопка с надписью «Нажми, если хочешь жить. Побочные эффекты прилагаются».

Выбора не было. Либо печать, либо смерть.

Я мысленно потянулся к ней. И без колебаний нажал эту кнопку.

Солнце на предплечье вспыхнуло ослепительным чёрным светом. Парадокс, но другого описания не было. Чёрное сияние хлынуло по венам, по костям, по каждому нерву вместе с волной чудовищной боли. Кровь будто заменили расплавленным свинцом. Я закричал, но крик потонул в бешеном рёве воды…

А потом пришла сила.

Не просто энергия, а настоящая лавина, цунами, извержение. Печать взорвалась такой мощью, что едва заметная нитка силы, тянувшаяся от моей ладони, вспыхнула слепящим голубым сиянием. Поток энергии, связывающий меня с Левиафаном, стал толщиной с колонну и повернул вспять.

Левиафан завыл утробно и страшно — звук был невыносимым. Вода в зале задрожала, закипела, забурлила, но она уходила, уровень начал медленно, но стабильно понижаться. По стенам побежали глубокие трещины. С потолка посыпались камни. Вой пробирал до костей, отдавался ноющей болью в зубах, заполнял, казалось, каждую клетку тела.

Элементал сопротивлялся с яростью загнанного зверя. Цеплялся за стены, за пол, за камни. Водяные щупальца хватались за всё, что можно удержать. Но поток силы, призванный печатью, тянул неумолимо. Голубой луч засасывал водяное тело, закручивая его спиралью вокруг моей ладони.

Вода в зале убывала. Уровень её стремительно падал: вот уже видны низкие каменные приступки, на одном из которых стоял и я. Обнажались стены, покрытые илом и слизью. Дно зала оказалось каменным, с выбитыми узорами.

Левиафан уменьшался на глазах, сжимаясь и теряя форму. Сотни глаз его гасли один за другим. Янтарные огоньки вспыхивали и исчезали, втягиваясь в густой комок почти прозрачной дымки на кончиках моих пальцев. Вой перешёл в скулёж, жалобный и протяжный.

«Ты не понимаешь, что делаешь, маг, — голос элементала слабел. — Ты не ведаешь, какую цену заплатишь».

Последнее щупальце оторвалось от пола. Последний глаз вспыхнул и погас. Остаток водяного тела закрутился воронкой и втянулся в мою подрагивающую ладонь. Плотная дымка вспыхнула голубой искрой и погасла.

Последние капли воды в зале исчезли. Кажется, не осталось даже остаточной влаги в воздухе. Каменный пол покрывала теперь корка растрескавшегося высохшего ила. На стенах чернели древние руны. А на постаменте в центре по-прежнему стоял кристалл Воды. Чистый, ослепительный, пульсирующий мягким светом.

Я огляделся. Похоже, приступок, на котором я находился, раньше служил подставкой — вероятно, для дополнительного освещения — потому что подобные обнаружились по всему периметру зала.

Всё тело заливала кровь: лицо, грудь и руки… Я попытался встать, но ноги не слушались. Перед глазами двоилось.

Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер, нынешний охотник на демонов. Только что запечатал водяного элементала, который был старше всех известных цивилизаций. Ценой крови из носа, пробитого плеча, адской боли и чего-то ещё. Чего-то, чему я пока не знал цену.

Я опустил глаза на левое предплечье. Кровь словно нарочно огибала Печать, позволив рассмотреть её в тусклом свете. Рисунок на коже изменился. Стилизованное солнце по-прежнему горело на коже, но чёрных лучей было уже два. Второй проступил рядом с первым, чёткий, как свежая татуировка.

От печати исходил жар; он шёл не снаружи, а изнутри, от самой кости. Глубокий, тянущий, перекрывающий даже боль от раны. Будто под кожей тлел уголёк.

Пророчество Кашкая зазвучало в голове с пугающей ясностью.

Первый луч появился при запечатывании Шуссувы. Второй — только что, в момент пленения Левиафана. Если их станет девять — что произойдёт?

Кашкай первым добрался до меня. Шаман хромал, зажимая бок, но был в сознании. «Гнездо Духов» на голове его окончательно развалилось и представляло собой удручающее зрелище. Больше всего было похоже на то, что шаман вместо парика вывалил на голову содержимое ближайшей мусорной бочки.

Он опустился рядом на колени и посмотрел на печать. Блаженная улыбка исчезла с его лица, сменившись подлинным страхом.

— Два луча, — прошептал он.

— Знаю, — буркнул я, прикидывая, как быть с раной в плече; где запас зелий, прихваченных с собой, и хватит ли их мощности.

— Духи молчат, — Кашкай покачал головой. — Они боятся этой метки больше, чем Левиафана.

Затем с пола поднялся Эмир, потирая попеременно то голову, то ушибленный бок. Левая штанина была его разорвана, из пореза сочилась кровь. Авантюрист пошатывался на каждом шагу, но держался. Тут взгляд его упёрся в кристалл на постаменте, и он присвистнул.

— Ну, хотя бы не зря, — проговорил он.

Сульфур, понурившись, стоял у стены и пересчитывал стрелы в колчане. По его лицу текла кровь из рассечённого лба. Камень с потолка зацепил его, но лучник не обращал внимания. Он смотрел на меня непривычно, без обычного пафоса и самолюбования, даже с чем-то похожим на уважение. Как же, его знаменитые стрелы вдруг оказались бесполезны… А жаль! Если бы он уложил тварь с одного выстрела, всё было бы намного проще.

Гелиос обнаружился в коридоре — он по-прежнему лежал у дальней стены и не двигался. Я поднялся на подгибающихся ногах и побрёл к нему. Паладин был плох — пульс прощупывался на шее, частый и слабый; он был ещё жив, но без сознания. Судя по всему, отшиб себе всё нутро, а это было даже хуже, чем его последняя рана в бедро.

Вернувшись в зал, я взял кристалл Воды с постамента. Он оказался несколько меньше, чем казался — вероятно, прежде вода искажала картинку — и лёг в ладонь идеально, тёплый и гладкий. И в ту же секунду я ощутил силу. Кристалл пульсировал энергией. Водяная стихия, чистая и концентрированная — с ним я мог призвать воду хоть из воздуха, хоть из камня.

Чуть сдавив пальцы, я призвал тонкий поток ледяной воды, поочерёдно промывший все наши открытые раны. Это позволило хотя бы замедлить кровотечение, а я даже не почувствовал, что вновь обратился к магической силе. Впрочем, меня и без того слегка мутило от усталости.

Однако маг Воды с кристаллом — это совсем другой уровень!

Но под кожей левого предплечья по-прежнему тлел жар. И два чёрных луча на солнечной Печати пульсировали в такт моему сердцу. Напоминая о цене, которую я ещё не осознал до конца.