Джентльмен с большой шевелюрой и с выражением на лице, свидетельствующим об отрешении от всего земного, сошел с двенадцатичасового поезда на Центральном вокзале. Он нес в руках кипу брошюр о воздержании и, почуяв острый запах, пошел в его направлении и уперся в красноносого субъекта, прислонившегося к сундуку близ багажного отделения.

– Друг мой, – сказал длинноволосый джентльмен, – знаете ли вы, что, если бы вы поместили стоимость трех стаканчиков виски под сложные проценты в год сооружения Соломонова храма, у вас был бы сейчас капиталец в 47 998 645 долларов 22 цента?

– Знаю, – сказал красноносый субъект. – Я сам немного математик. Я также вычислил – за тот промежуток времени, пока доктор мазал мне йодом нос, чтобы вылечить эту болячку, – что первый криворотый, гнилокостный, резиновошеий собачий сын из ханжеской округи Меддльсомского графства, который позволит себе замечание по этому поводу, должен будет сделать прыжок на семнадцать футов в девять секунд или получить тринадцать пинков под брюхо. У вас осталось ровно четыре секунды.

Длинноволосый джентльмен совершил блестящее отступление, не превысив данного ему срока, и насел со своими брошюрами о воздержании на показавшегося ему подозрительным жителя Хьюстона, который нес домой завернутую в газету бутылку минеральной воды для тещи.