Было далеко за полдень, и дневной штат уже разошелся по домам. Ночной редактор только что вошел, снял пиджак, жилетку, воротничок и галстук, закатал рукава сорочки, спустил с плеч подтяжки и приготовился засесть за работу.
Кто-то робко постучался в дверь снаружи, и ночной редактор гаркнул:
– Войдите!
Красивая молодая леди с умоляющими голубыми глазами и прической Психеи вошла со скатанной в трубку рукописью в руке.
Ночной редактор молча взял трубку и раскатал ее. Это была поэма, и он стал читать ее вполголоса, судорожно кривя челюсть, так как его органы речи были частично закупорены доброй четвертью плитки жевательного табаку.
Поэма гласила:
РЕКВИЕМ
Рассвет в окна немую муть
Проник, развеяв тьму,
Где он лежит, закончив путь,
Назначенный ему.
О, сердце, рвись от тяжких мук,
Рыдая и стеня:
Мой alterego, ментор, друг —
Оторван от меня!
Когда в восторге он творил
В часы ночной тиши —
Он слишком много в масло лил
Огня своей души.
И взрыв пришел. И яркий свет
Погас: не вспыхнуть вновь.
И не проснется мой поэт
Принять мою любовь!
– Когда это случилось? – спросил ночной редактор.
– Я написала это вчера ночью, сэр, – сказала молодая леди. – Оно годится для печати?
– Вчера ночью? Гм… Материал немного лежалый, но все равно, в другие газеты он не попал. Теперь, мисс, – продолжал ночной редактор, улыбаясь и выпячивая грудь, – я намерен дать вам урок, как надо писать для газеты. Мы воспользуемся вашей заметкой, но не в такой форме. Сядьте в это кресло, и я напишу ее заново, чтобы показать вам, в какую форму надо облекать факт для печати.
Юная писательница уселась, а ночной редактор сдвинул брови и два-три раза перечел стихотворение, чтобы схватить главные черты. Он написал затем несколько строк на листе бумаги и сказал:
– Вот, мисс, та форма, в какой ваша заметка появится в нашей газете:
НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
В ночь на вчера мистер Альтер Эго из нашего города, обладающий недюжинным поэтическим дарованием, был убит взрывом керосиновой лампы во время работы у себя в комнате.
– Как видите, мисс, заметка содержит все существенное, и, однако…
– Сэр! – воскликнула с негодованием юная леди. – Ничего этого абсолютно нет в стихотворении! Сюжет его вымышлен, и целью стихотворения является изобразить горе друга поэта по поводу его безвременной смерти.
– Но, мисс, – сказал ночной редактор, – стихотворение ясно говорит о том, что в масло было подлито слишком много огня – или, вернее, в огонь слишком много масла – и что последовал взрыв, и что, когда свет погас, джентльмен остался в положении, после которого он никогда уже больше не проснется.
– Вы прямо ужасны! – сказала юная леди. – Отдайте мне мою рукопись. Я занесу ее, когда здесь будет редактор литературного отдела.
– Очень жаль, – возразил ночной редактор, возвращая ей свернутую в трубку рукопись. – У нас мало происшествий сегодня, и ваша заметка была бы весьма кстати. Может быть, вам пришлось слышать о каких-нибудь несчастных случаях по соседству: рождениях, увозах, грабежах, разорванных помолвках?
Но хлопнувшая дверь была единственным ответом юной поэтессы.