Пейзаж отличала сверхъестественная жуткость. Высокие фантастические горы вздымали свои морщинистые вершины над унылой пустынностью вулканических пород и испепеленных потоков застывшей лавы. Глубокие озера черной воды хранили стеклянную неподвижность под угрюмыми в ячеях темных провалов отрогами, с которых время от времени зловеще скатывались крошащиеся обломки. Никаких растений. Царство лютого холода, где черные бесформенные кряжи теснили горизонт со всех сторон. На фоне фиолетового неба маячил погасший вулкан, черный как ночь и древний как мир.

Небосвод был усажен огромными звездами, но свет их был бледным и призрачным. В зените висел пояс Ориона.

Альдебаран слабо светился в миллионах миль оттуда, а Земля, будто едва взошедшая луна, багровела пугающе кровавым ореолом.

На величавой горе, которая нависала над чернильно-черным морем, виднелось сложенное из камней жилище. Из его единственного окна лился яркий свет, ложившийся бликами на уродливые скалы. Дверь распахнулась, и из нее появились двое мужчин, сцепившихся в смертельной схватке.

Они раскачивались и сливались на краю пропасти, и то один начинал брать верх, то другой.

Оба были силачами, и камни срывались из-под их ног в ущелье, в их устремлении одолеть противника.

Наконец один одержал победу. Он схватил врага, высоко поднял над головой и швырнул в пространство.

Побежденный пролетел по воздуху, будто камешек, пущенный из рогатки в направлении светозарной Земли.

– Третий за неделю, – сказал Человек На Луне, закуривая сигарету и поворачиваясь к двери. – Эти нью-йоркские интервьюеры всю душу из меня вымотают, если не отвяжутся в ближайшее время.