Человек из Хьюстона решил несколько дней тому назад купить своей жене фортепиано в качестве рождественского подарка. Надо при этом сказать, что между агентами по распространению фортепиано больше соперничества, соревнования и обставливания друг друга, нежели между людьми всех остальных профессий. Страховое дело и разведение фруктовых садов – беззубые младенцы по сравнению с фортепианной промышленностью. Человек из Хьюстона – он видный адвокат – знал это и постарался посвятить в свои намерения самый ограниченный круг людей, опасаясь, что агенты станут досаждать ему. Он всего один раз справился в музыкальном магазине о ценах и т. п. и решил через неделю-другую сделать свой выбор.

Выйдя из магазина, он по пути в свою контору завернул на почту. Придя в контору, он нашел трех агентов, примостившихся в ожидании его в кресле и на письменном столе.

Один из них раскрыл рот первым и сказал:

– Слышал, что вы хотите купить фортепиано, сэр. «Стейнвей» славится своими нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой, стилем, качеством и…

– Чепуха! – сказал второй агент, проталкиваясь между ними и хватая адвоката за воротник. – Возьмите «Читтерлинг». Единственное фортепиано в мире. Нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой…

– Виноват! – сказал третий агент. – Не могу стоять рядом и видеть, как человека обжуливают. Фортепиано «Кроник и Барк» нежностью звука, прочностью, изяществом отделки…

– Убирайтесь вон, все трое! – завопил адвокат. – Когда я хочу купить фортепиано, я покупаю то, которое мне нравится. Вон из комнаты!

Агенты удалились, и адвокат занялся выпиской из какого-то дела. В течение дня пятеро из его личных друзей заходили порекомендовать различные марки инструментов, и адвокат начал раздражаться.

Он вышел, чтобы дернуть стаканчик. Хозяин бара сказал ему:

– Послушайте, мистер, мой братан работает на фортепианной фабрике, и он сболтнул мне, что вы хотите купить одно из этих тамтамов. Братан говорит, что по нежности звука, прочности, изяществу от…

– Черт побери вашего братана! – сказал адвокат.

Он влез в вагон трамвая, направляясь домой, и там внутри уже было четверо агентов, поджидавших его. Он отпрянул назад прежде, чем они его заметили, и остался на площадке. В ту же минуту вагоновожатый наклонился к нему и шепнул:

– Дружище, эпперсоновские фортепианы, которые мой дядька распространяет в Южном Техасе, по нежности звука, прочности…

– Остановите вагон! – рявкнул адвокат.

Он слез и забился в темный подъезд, так что четверо агентов, также покинувших вагон, промчались, не заметив, мимо. Тогда он поднял с мостовой тяжелый булыжник, положил его в карман, задами пробрался к своему дому и, чувствуя себя в полной безопасности, направился к калитке.

Священник его прихода был сегодня с визитом у его семьи. В ту минуту, когда адвокат достиг калитки, он выходил из нее. Адвокат был гордым отцом новехонького, всего двух недель от роду, ребенка, и священник, только что восхищавшийся адвокатским отпрыском, захотел поздравить его.

– Дорогой брат мой! – сказал священник. – Ваш дом скоро будет наполнен радостной музыкой. Это будет великое прибавление к вашей жизни. И вот – во всем мире нет ничего, что по нежности звука…

– Черт побери вас! И вы тоже будете бубнить мне про фортепиано! – завопил адвокат, извлекая булыжник из кармана.

Он швырнул камень и сбил высокую шляпу священника, так что она отлетела на другую сторону улицы, и пнул его в голень. Но священник верил в то, что церковь – Христов воин, и он двинул адвоката кулаком по носу, и они сцепились и покатились с тротуара на кучу сваленных кирпичей.

Соседи услышали шум, прибежали с фонарями и ружьями, и в конце концов недоразумение разъяснилось.

Адвокат был порядочно-таки избит, и пришлось послать за обслуживающим его семью врачом, чтобы малость починить его. Когда доктор наклонился к нему с липким пластырем в одной руке и свинцовой примочкой в другой, он сказал:

– Через день-два вы сможете выходить, и тогда я хотел бы, чтобы вы завернули насчет покупки фортепиано к моему брату. Те, представителем коих он является, считаются лучшими по нежности звука, прочности, изяществу отделки, качеству и стилю – во всем мире.