– Брат, он поведал правду. Тариэл произнёс имя предателя, человека, который сливал информацию, – уверенно, без намёка на сомнение, ответил Сизый и застенчиво посмотрел на Наташу. – Имя предателя этот ублюдок всё-таки назвал.

Повисла гробовая тишина, не свожу требовательного взгляда с Сизого, который поворачивает голову в сторону Ангелины и протягивая ей руку, говорит, – он сказал, что предатель, это Наташа. Сомнений быть не может. Мне очень жаль, но это правда.

Горько усмехнулся, чувствуя, как внутри расширяется огромная, непреодолимая пропасть.

Считал, что после мнимой гибели любимой женщины полностью окаменел, а вот теперь понял, что эта вероломная девица способна причинить мне боль. Должен её ненавидеть, но проклятое, предательское сердце словно лишилось данной функции по отношению к Наташке.

Мгновенно устремляю растерянный взгляд на Наташу, которая с непонимающим видом, замерла, открыв рот.

Она была перепугана, но более растеряна…

– Ты уверен? – грозно спросил я, продолжая сверлить глазами перепуганную девушку, которая словно онемела, она судорожно открывала рот, но не издавала ни единого звука. – Ошибка исключена.

Разочарование накрывало как смертельная лавина, не мог нормально дышать, не то чтобы здраво размышлять и анализировать ситуацию.

– Возможно, находясь на смертном одре, этот плут решил очистить свою душу и раскаяться, – робко предположила Ангелина, цепляясь за руку Сизого. – Понимаю, Архангел, что тебе сложно принять правду. Но ты должен быть сильным и справедливым.

На секунду прикрыл потяжелевшие веки…Как сложно быть сильным справедливым, когда вопрос касался любимого человека. Человека, который безжалостно вонзил тебе остриё прямо в сердце, а ты как самый настоящий глупец, продолжаешь любить вероломную тварь!

От слов Ангелины Наташа побледнела, провела ладошкой по лицу и переместила взгляд с Сизого на меня.

Девушка посмотрела на меня глазами, в которых читалось сожаление, непонимание, но ни капли стыда или раскаяния.

Неужели она до такой степени бессовестная, отчаянно искал хоть малейший намёк на сожаление, но безуспешно!

– Либо девочка - прирождённая актриса и умело разыгрывает из себя жертву, либо, что-то здесь нечисто и меня попросту выставляют идиотом, – про себя думаю я. – Пока не разобрался в чём дело, виду подавать не буду. Нужно хладнокровно обо всё подумать. Вопросов возникало ещё больше, чем прежде. Ранее Сизый никогда меня не обманывал, но интуиция подсказывала, что всё не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Люди так боятся сделать шаг навстречу новой жизни, что готовы закрыть глаза на все, что их не устраивает. А это еще страшнее: проснуться однажды и осознать, что рядом все не то, не те, не тот…

Вот так со мной произошло, когда лишился Наташки…Не могу вот так просто во всё поверить и вынести приговор своей любимой…Любимой, которая совершенно не заслуживает моей любви.

Покосился на Ангела…

Слишком подозрительно вела себя Ангелина, она буквально контролировала каждый шаг Сизого, не мог не заметить, как она расцвела, когда парень выдал Наташу. Она словно испытала огромное облегчение.

Когда счастье идёт нам в руки — мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?

Б…ь, да в нашей жизни с Наташкой столько было драмы…Сколько ещё препятствий нужно преодолеть? Проклятие!

Возможно, иногда приходится признавать горькую правду жизни! Нам просто не по пути…

– Ангелина, извини, но дело принимает совершенно иной оборот. Я больше не могу молчать, – выйдя из состояния оцепенения, заявляет Наташа. – Хватит с меня всей этой грязи. Надоело, что меня несправедливо обвиняют во всех смертных грехах. Всему есть предел. Включая моё терпение.

Озадаченно усмехнулся и пытливо осмотрел девчонка, которая всё-таки решил прерывать молчание и, издала свой нежный, птичий писк.

– Интересно! – воскликнула Ангелина. – И что ты собираешься поведать? Что можешь нам рассказать?

Пытливо сузил глаза…Готов поклясться, но в голосе Ангелина звучала прикрытая угроза. Она морально давила на Наташу, вынуждая её замолчать и своевременно закрыть рот.

Ангел вздрогнула, от прежнего облегчения не осталось и следа…

Заинтригованно сузил глаза, ожидая искромётной исповеди любимой женщины, отчаянно веря, что она может быть кем угодно, но только не предательницей.

– То, что ты предложила мне разыграть весь этот спектакль. Ты и только ты передала мне документы, вручила деньги, а взамен потребовала, чтобы я навсегда исчезла из жизни Архангельского и больше никогда не появлялась в стране, – громогласно провозгласила Наташа, яростно впиваясь взором в Ангелину. – Предварительно осведомим меня, что если Архангельский узнает, что я беременна, то незамедлительно отнимет у меня ребёнка. Лёша, – теперь её удручённый взгляд был направлен на друга, – я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы меня прекратили необоснованно обвинять. Виновата. Совершила ошибку. Но я доверилась Ангелине. Именно она убедила меня бежать. Я прежде всего спасала своего ребёнка.

Наташа подошла ко мне вплотную и, глядя в глаза, добавила, – поверь мне. Может, я и совершило огромное количество непростительных ошибок, но я не предательница. Никогда бы не подставила тебя. Одно дело сбежать и совершенно другое, вероломно, ради своей меркантильной выгоды передать документы.

– Поверить тебе, – с грустной улыбкой, повторил последнюю фразу девушки, понимая, что далеко не священник, чтобы отпускать чужие грехи, тем более что своих имелось предостаточно. – Ты серьёзно, Наташка? Вот так просто. Взять и поверить…

Вот говорят, что человек появляется в твоей жизни, чтобы преподать тебе какой-то урок, и он исчезнет, как только ты этот урок усвоишь…

Все люди, появляющиеся в моей жизни учат меня одному «НИКОГДА, НИКОМУ, НИ ЗА ЧТО НЕ ДОВЕРЯЙ»…

И когда я усвою этот урок одному Богу известно…

Предателями мы считаем тех, на кого сами же возлагаем свои надежды, а они не способны их оправдать. Причины появления наших надежд…

Наша же недальновидность и наивность, безграничная вера недостойным людям.<br> Не они проникают к нам в душу, а мы прирастаем к ним и позволяем проникнуть.

А потом больно…

Б…ь! Да я утопал в своих грехах, увяз, словно в болоте по самые уши!

– А ты не считаешь, что слишком поздно, для таких речей. Что мешало тебе раньше рассказать правду и избавить нас от подозрений. Что мешало? И только, когда тебя припёрли к стенке, ты решилась облегчить душу. Что, девочка моя, боишься за свою жизнь? – Разочарованно ухмыльнулся. – Наташа, ты спасаешь свою жизнь.

Девочка потупила взгляд и, глубоко вздохнув, призналась, – я не хотела причинить вред Ангелине. Она помогла мне в трудную минуту. Не могла обмануть её доверие. Понимала, что ты её не пощадишь, не пожалеешь, – промолвила девушка.

Проклятие…Даже если Наташка – коварная и вероломная предательница, я её…Не трону. Вышвырну из своей жизни, но она будет жить, далеко-далеко от меня и дочери.

С Ангелиной всё иначе…Совершенно иначе…Ей предательство можно будет смыть только кровью!

Сурово нахмурив брови, сжав руки в кулаки, яростно возразил, – и что изменилось? Сейчас уже не жалко Ангелину? Хотя это и понятно, теперь на кону твоя драгоценная жизнь. Наташа, радость моя, – с ехидно-хищным оскалом процедил, – ради спасения своей шкуры готова на любую ложь. Тем более что лгать и скрываться, тебе не привыкать. Ты Ангелину пожалела, а когда свою смерть подстроила, никого не пожалела.

Озлобленно оскалился. Эта безжалостная девчёнка даже не знает, что такое жалость и сострадание…

Ангелину она пожалела….А своих родителей, лучшую подругу, КОТОРУЮ СЧИТАЛА РОДНОЙ СЕСТРОЙ, НЕ ПОЖАЛЕЛА..

Девушка резко взмахнула головой и разочарованно усмехнулась.

– Ты дурак, – злобно прорычала Наташа и, ещё выше задрав подбородок, констатировала, – эта женщина заранее всё продумала. Именно Ангелина настропалила Тариэла, чтобы он оговорил меня, она и Настю пыталась настроить против меня, но это ей не удалось. Моя подруга гораздо умнее и мудрее тебя. Она не поддалась на провокацию. Поверила каждому моему слову.

Наташа смело сверкнула глазами, с откровенным укором впиваясь в меня проникновенным взглядом. Её светлые глазки жалил как пчелы…

– Тебе сложно признать правду жизни. Ты доверял человеку, который легко тебя предал. Что, Архангел, трудно и обидно признать себя настоящим идиотом, которого баба, как сопляка «вокруг пальцы обвела».

Наташа тяжело вздохнула и набрав побольше воздуха, прошептала, – доверие – это самая хрупкая вещь на свете. Как и сердце женщины. Однажды разбив, ты уже не соберёшь его по частям. А собирая осколки, можно только глубже ранить. Так бывает: предают те, что никогда бы не предали. Не возвращаются те, кто однажды дал клятву любить…

Я часто слышал, что любовь слепа и безумна, но даже не предполагала, что из-за неё мы зачастую перестаем быть самими собой, лишаясь разума и воли. Потеря любви подобна смерти, и мы любой ценой цепляемся за жизнь. Нет на свете греха страшнее, чем предательство любви, это все равно, что бросить бедняка умирать от голода

Ангелина свирепо задышала и яростно замахала руками, привлекая к себе внимание.

– Лгунья, какая же лживая дрянь. Не слушай её, она выдумывает, лишь бы спасти свою шкуру, – мерзко прокричала Ангелина. – Каждое слово – ложь. Ты правильно всё говоришь, Архангел, эта Наташа – безжалостное чудовище. Эгоистка. Она думает только о себе. Бессовестная дрянь. Шлюха продажная. Гореть тебе в аду.

– Хватит, – скомандовал я, устав от бессмысленных споров, которые не решали проблему, а только всё больше и больше усугубляли её.

Мне катастрофически не хватало тишины и спокойствия, в такой враждебной атмосфере, где царил один сплошной обман принимать решения нельзя.

– Сизый, проводи Наташу в автомобиль, – грозно распорядился я. – И глаз с неё не спускай. За девушку головой отвечаешь. Ясно?

– Понял тебя, шеф. Всё сделаю.

Сизый бегло посмотрел на Ангелину и робко прошептал, – может и Ангелину увезти всё-таки здесь не самое подходящее место для девушки. Это ничтожество при жизни вызывал брезгливость, а после смерти и вовсе протух, – указал рукой на неподвижно лежащего Тариэла. – Лучше увезу Ангелину от греха подальше. Она и так много натерпелась.

Озлобленно покосился на непонятливого помощника, который окончательно ума лишился, девушки в машине друг другу глаза выцапают, они же сейчас походили на взбесившихся диких кошек. Им не то что опасно в одном транспортном средстве находится, на планете нельзя быть.

– С каких пор ты начал обсуждать мои приказы? – рыкнул я и ожесточённо добавил, – Сизый, «заруби на своём носу», пока тебе его не прищемили, что я сам буду определять, где и когда будет находиться моя женщина. Запомнил, если да, то кивни башкой и иди исполнять приказ.

Сизый послушно покачал головой и, приблизившись к Наташе, вежливо попросил, – пойдём. Я провожу тебя.

К моему негодованию Наташа больше не произнесла ни слова, послушно взяла за руку Сизого и покинула помещение.

– Моя женщина, – не скрывая ликующей улыбки, заявила Ангелина. – Звучит достойно и гордо. Спасибо. Мне приятно. Чёрт возьми, очень приятно, – со счастливой ухмылкой провозгласила девушка, слишком рано празднуя победу над поверженной Наташей.

– Моя женщина, моя собственность. Не придумывай себе ничего особенного и не придавай важности своей персоне, – равнодушно процедил сквозь зубы.

В душе зародилось недоверие, не мог избавиться от мыслей, что меня ловко «водят вокруг пальца». А я очень не любил все эти бабские игры, тем более такие, что едва не привели к гибели моего лучшего друга. Обязательно покараю всех виновных, но сначала нужно прийти в себя.

– Поняла, – тихо произнесла Ангелина и, подойдя ко мне, провела ручками по моим плечам. – Сейчас ты рассержен и обвиняешь весь мир, но причина твоей злости, ни я, ни Сизый, а Наташа. Признай, сколько раз тебе твердила, что она тебе не пара, и вот результат. Ты отвергаешь меня, а на самом деле, именно я, та самая женщина, которая была рядом с тобой и в горе и в радости. Ничего не прошу взамен, отдавая себя.

Небрежно убрал руки Ангелины от груди, усиливая давление, громко спросил, – какого хрена ты валялась на полу? Что произошло? Как ты там оказалась?

От моего вопроса женщина оробела и, трусливо озираясь по сторонам, ответила, – да, он умер на наших глазах, извини, но смерть человека на любого произведёт неизгладимое впечатление. Просто испугалась. Потеряла равновесие.

– Так тебя напугала его смерть? – с издёвкой в голосе, спросил я и подозрительно покосился на труп.

– Конечно, а что ещё могло вызвать такую реакцию. Знаешь, это ты у нас словно патологоанатом, с трупами каждый день имеешь дело, а я нет. Он, бесспорно, урод. Но, как ни крути, всё-таки человек.

– Чёрт, откуда взялась эта подозрительность по отношению к Ангелине? – сам себе задаю вопрос. – Да в беспристрастности меня «обвинить» нельзя, до последнего надеялся, что Наташа не виновата. Отказывался верить и вот сейчас, когда неопровержимые доказательства говорят сами за себя, я продолжаю верить, как идиот женщине, которая растоптала мои чувства и предала идеалы.

Моя одержимость Наташкой переходит все границы и может быть очень опасной…Кто знает, что ещё выкинет эта девица?

– Повтори слово в слово, что тебе сказал Тариэл, – спокойным тоном, попросил я.– Ангелина слово в слово, не упускай не малейшей детали. Что именно он тебе сказал.

Ангелина прикрывает веки, пытаясь скрыть свои бегающие глазки, замечая это, командую, – подними глаза. Посмотри на меня. Говори, глядя на меня.

– Архангел, – запинаясь произносит моё прозвище девушка. – Я точно не помню всех подробностей, – лихорадочно растирает щёки и, немного сузив глаза, слабо слышно, простонала, – давай выйдем на улицу. Не могу дышать, воздух пропах трупным воздухом. Душно. Очень душно, – она театрально замахала рукой перед раскрасневшимся лицом.

После женщина немного зашаталась и закатив глаза, едва-едва не рухнула на пол.

– Ангелина, – только и успеваю прокричать я, затем подаюсь вперёд и подхватываю обмякшее тело.

– Видно, разговор придётся отложить, – злобно рычу я и в последний раз, посмотрев на Тариэла, потеряв возможность, получит информацию, покинул помещение.

– Виктор Степанович, – подозвал доктора, выходя на улицу. – Будьте так добры, окажите помощь девушке. Ей плохо стало. Возможно, нервный срыв.

– Конечно, – незамедлительно согласился доктор и, указав в сторону машины, попросил, – Лёша, отнеси её в машину, а я пока за аптечкой сбегаю.

– Лёша, давай я отнесу, – предложил Сизый, который мгновенно перестал вести диалог с Наташей и переключил всё своё внимание на нас.

Безмолвно покачал головой и продолжил движение к машине.

– Дверь открой, – потребовал я

Сизый спешным шагом побежал вперёд и незамедлительно исполнил моё указание, столь трепетное отношение и повышенное внимание к персоне Ангелины вновь спровоцировало подозрение.

Что-то здесь нечисто!

Разместив Ангелину в салоне автомобиля и дождавшись пока, Виктор Степанович вернётся с аптечкой, произнёс, – ну всё, Сизый, теперь будем решать, что дальше делать. Ситуация бесповоротно вышла из-под контроля.

– А что делать? – смущённо произнёс Сизый. – Ясное дело, ты же не тронешь Наташу, как бы не обстояло дело, она мать твоего ребёнка.

Слишком уверенно провозгласил парень.

– Ты веришь словам Тариэла? – с досадой прошептал я.

Сизый горделиво закидывает голову, выпячивает подбородок, при этом избегая прямого взгляда, решительно заявляет, – зачем ему врать? Его сжигала жажда мести, осознавал, что все его планы провалились по вине Наташи. Она оказалась слишком нерадивой помощницей. Не вижу оснований не доверять его словам. Перед смертью облегчил свою душу, может, надеялся, что в ад не попадёт.

Мой взгляд становится настороженным и напряжённым, приподнимаю брови и, сводя их к переносице, задаю вопрос, который мучает меня из дня в день.

– Сизый, ты же сам понимаешь, что Наташа не обладала никакими сведениями особой важности? Если кто-то и мог сливать информацию, так это Ангелина.

Парень огорчённо ухмыльнулся…

– Значит, ты, выгораживая Наташу, готов всех подозревать, включая меня, – с обидой в голосе, выпаливает Сизый. – Извини, брат, но в сложившейся ситуации, ты неправ. У тебя нет никаких оснований не доверять мне. Я всегда служил тебе верой и правдой.

– Возможно, – удручённо вздыхаю я.– Внимательно следи за Наташей, «глаз с неё не спускай». Повторяю, ты за неё головой отвечаешь.

– Без проблем, – звонко провозгласил Сизый. – А ты куда?

– Мне нужно побыть одному, – честно признался я. – Должен разобраться, что к чему. Слишком много вопросов накопилось.

Медленно разворачиваюсь и направляюсь к машине, поглощённый сомнениями, терзаемый муками.

– Предала, вероломно и коварно предала… Предала…

Меня наизнанку выворачивает от угнетающей боли, словно острыми иглами пронзили моё доверчивое и, как оказалось, слишком наивное сердце. Пригвоздили к стене, безжалостно распяли.

– Лёша, подожди, – услышал голос Наташи и увидев, что девочка идёт ко мне, иронично усмехнулся.

Всего пару часов назад, богу душу бы отдал за эту фразу, всем сердцем желал, чтобы Наташа наконец-то не отталкивала меня, а приняла. Привык слышать колкости, обвинения в свой адрес от своенравной девочки и вот сейчас дождался, она смиренно просит о помощи, заглядывает в мои глаза, ища поддержки.

– Ты веришь?!– не спрашивала, утверждала девочка.

– Не знаю, – откровенно признаюсь я. – Как бы там ни было, но сейчас пришло время отвечать за свои поступки.

– Знаешь, а пусть будет, так как есть, – внезапно заявила девушка и укоризненно усмехаясь, добавила, – так для всех будет лучше. – Всё против меня, отлично. Надоело оправдываться и доказывать, что-либо.

– Я не исключаю, что Тариэл обманул, – бросил я на ходу и сел в машину.

На мою фразу Наташа никак не отреагировала, она лишь горько усмехнулась и быстрым шагом пошла к Сизому.