Сэйдж

Если бы существовал способ щелкнуть пальцами и снять с себя одежду, я бы уже это сделала. Однако Элиас едет медленно, и в машине звучит какая-то старая кантри-песня — без сомнения, из плейлиста Эйдена, — как будто я не собираюсь самопроизвольно воспламеняться на пассажирском сиденье. Каждое его слово, сказанное мне в том коридоре, звучит у меня в голове, но больше всего меня тронуло то, что я могу его испортить.

Хотя я не собираюсь поднимать эту тему. Несмотря на то, что он попросил меня быть его, я не знаю, включает ли это и мое тело. Я очень надеюсь, что да.

Пока мы ждем лифт, он смотрит на меня хищным взглядом, а я смотрю на него в ответ.

Возьми меня, говорят мои глаза.

Не искушай меня, отвечают его.

— Ты меня боишься, Элиас?

Двери лифта открываются на нижнем этаже, но никто из нас не входит внутрь. Элиас пересекает небольшое пространство и останавливается передо мной, возвышаясь, ухмыляясь и насмехаясь.

— А должен?

От его глубокого рокочущего голоса по моему телу пробегает электрический разряд, и я понимаю, что не переживу эту ночь. Возьмет он меня или нет, я полностью испорчена этим хоккеистом-новичком, который печет для меня выпечку и поддерживает меня, как никто другой.

Схватив его за воротник футболки, я притягиваю его к себе, и наши губы оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Почему бы тебе не выяснить это?

Его мягкие губы касаются моих. Сексуальное напряжение сквозит в каждом сантиметре лифта, и здесь так жарко, что я не удивлюсь, если увижу, как на зеркале образуется конденсат.

Динь.

Я отшатываюсь, но Элиас стоит на месте и смотрит на меня, пожирая взглядом.

Я перевожу взгляд на открывающиеся двери лифта.

— Наш этаж.

Уголок его рта приподнимается, как будто мои слова его чем-то удовлетворяют. Он отходит в сторону, пропуская меня вперед, и следует за мной, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Оглушительная тишина почти удушает. Когда он наклоняется, чтобы открыть дверь, засов поворачивается, и мы стоим, прижавшись друг к другу, и просто дышим.

Губы Элиаса касаются моего уха.

— Открой дверь, Сэйдж.

Моя рука так дрожит, что можно подумать, будто это у меня не было секса четыре года.

Я открываю дверь в ожидании, что он сорвет с меня одежду и возьмет на ближайшей поверхности, но вместо этого он бросает свою сумку с вещами у входа и направляется на кухню. Он открывает холодильник и достает пакет апельсинового сока.

— Хочешь пить? — спрашивает он.

Да. Я не отвечаю, и он оборачивается через плечо, чтобы увидеть мое растерянное выражение лица. Он как будто движется в замедленной съемке. Звук жидкости, наполняющей стакан, медленное скольжение его по столешнице, прежде чем он выпивает все залпом. Когда он подходит к раковине, чтобы вымыть его и поставить на полку для посуды, это уже чересчур.

— Мы собираемся заняться сексом? — выпаливаю я.

Его тело начинает трястись, и когда он оборачивается, я понимаю, что он смеется. Надо мной. Я смотрю на него с раздражением, от которого по коже бегут мурашки.

— Прости, — говорит он, вытирая несуществующую слезу.

Мне плевать на его жалкие извинения, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но не успеваю. Он хватает меня за запястья и тянет обратно.

Я врезаюсь в него.

— Что?

Он цокает языком, услышав мой резкий тон.

— Ты ждала несколько месяцев. Куда подевалось все твое терпение, детка?

О боже, мне нравится, когда он называет меня «детка». В его мягком голосе есть что-то такое, что делает его одновременно страстным и нежным. Я сжимаю бедра, и он с легкой ухмылкой следит за этим движением.

— Если я еще не дал тебе понять, Сэйдж, я хочу тебя. Всю тебя. Во всех смыслах, в которых я могу тебя получить, — его руки скользят вниз по моему телу и сжимают мои ягодицы. — Скажи мне, что тебе нравится.

Мое терпение на исходе.

— Ты знаешь, что мне нравится. У тебя были доказательства этого на бедрах. И на лице.

Он усмехается, как будто я — цирк одного артиста. Элиас придвигается ближе и просовывает руку мне между ног.

— Тебе нравится, когда я трогаю тебя так, — хрипит он. — Когда я целую тебя так, — его губы накрывают мои, а затем спускаются к шее, дразня и покусывая. — Но покажи мне, что еще тебя нравится. Позволь доставить тебе удовольствие.

Этот мужчина собирается нарушить четырехлетнее воздержание и хочет доставить мне удовольствие? Я жаловаться не буду.

— Я хочу почувствовать тебя на вкус, — честно говорю я.

— Черт, — бормочет он, прижимаясь лбом к моему. — Ты не должна говорить такие вещи. Прошло слишком много времени, и я не хочу сразу же кончать.

— Мне все равно, кончишь ли ты, как только мой язык коснется твоего члена, я просто хочу тебя.

Он отстраняется, прислоняется к столешнице и смотрит в потолок.

— Я тебя не заслуживаю.

— Нет, заслуживаешь.

Он сглатывает, переводит взгляд на меня, и я словно нажимаю на кнопку.

— Тогда покажи мне, — говорит он. — Покажи мне, как сильно я тебя заслуживаю, Сэйдж.

Одним быстрым движением я стягиваю с себя топ и встречаю его обнаженной грудью. Она совсем небольшая, но он смотрит на нее так, словно это лучшая грудь, которую он когда-либо видел. Я впервые встречаюсь с мужчиной, которому все равно, как выглядит мое тело. Я не хочу проверять, не поправилась ли я, и не стесняюсь потянуться к пуговице на джинсах. Элиас стоит неподвижно, его глаза горят, а руки все еще сжимают столешницу. Затем я снимаю джинсы и бросаю их рядом с собой, но, когда тянусь к трусикам, он останавливает меня.

— Оставь их, — говорит он, отталкиваясь от столешницы. — А теперь встань на колени.

Святое дерьмо.

Я мгновенно опускаюсь, и когда он расстегивает ремень и молнию на брюках, мне кажется, что я вот-вот задохнусь. Это как нарастающее напряжение в триллере, когда ты знаешь, что кто-то умрет. И это буду я.

Он стягивает с себя футболку, и у меня по подбородку текут слюни. Я не могу отвести взгляд от его накачанной груди и боксеров, которые топорщатся из-за его внушительной эрекции. Но потом он стягивает с себя нижнее белье и отбрасывает его в сторону. Когда его член высвобождается, я смотрю на блестящую серую металлическую серьгу у основания и на ту, что на головке. У меня сводит живот. Элиас такой сдержанный и замкнутый, что вид его пирсинга до сих пор удивляет меня.

— Открой рот.

Я не колеблюсь, и Элиас проникает в мои губы. Как только мой язык касается его члена, он стонет так громко, что я начинаю переживать, не сделала ли я что-то не так. Но он закрывает глаза и запрокидывает голову, и я понимаю, что он старается не кончить. Металл упирается мне в горло, и в животе разливается тепло, заставляя меня стонать от удовольствия. Обхватив его член рукой, я облизываю его снизу доверху, до самой головки, из которой выделяется предэякулят.

Он крепче сжимает мои волосы.

— Вот так.

Элиас вздрагивает, когда я провожу языком по всей длине. Его реакция настолько мгновенна, что я не хочу останавливаться. Я хочу доставить ему удовольствие. Хочу доказать ему, что это того стоит. Что его клятва была не напрасной и он заслуживает удовольствия, которого так долго себя лишал.

С новой целью в жизни я беру его всего. Руками я обхватываю ту часть, что не помещается в рот, и наслаждаюсь его теплом и гладкостью.

Элиас хватает меня за подбородок, его глаза сияют, словно он верит, что я повесила луну.

— Иди сюда, — он притягивает меня к своим губам и целует.

— Я еще не закончила, — бормочу я ему в губы.

— Я тоже, — отвечает он.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он просовывает пальцы мне между губ, заставляя меня их облизать. Вытащив их, он оставляет влажный след вниз к моим затвердевшим соскам, пощипывая и поглаживая их, пока я не начинаю стонать.

— Отведи меня в свою комнату, — выдыхаю я.

Элиас поднимает меня на руки и несет прямо в свою спальню.

Пинком закрыв дверь, он осторожно опускает меня на кровать и опускается передо мной на колени. Раздвигая мои ноги, он большим пальцем проводит по влажному лоскуту ткани между моих бедер. Он оставляет дорожку из поцелуев на моей коже. Затем Элиас туго натягивает ткань между моими влажными складками, и наблюдает, как я извиваюсь от неподдельного вожделения.

— Потрогай себя. Посмотри, как намокла твоя киска после того, как ты сосала мой член.

Я просовываю пальцы под пояс трусиков и стягиваю их вниз по ногам. Элиас помогает мне, и этот мокрый кусок ткани рвется от одного его движения, после чего он выбрасывает его. Я погружаю в себя палец, и от удовольствия у меня запрокидывается голова, а Элиас ругается. Когда я показываю ему свой мокрый палец, он берет мое запястье и облизывает его.

— Ты вкуснее, чем я помню.

Я хихикаю, как школьница. Очевидно, я вышла из-под контроля.

— Ты думал об этом?

— Каждый гребаный день, — говорит он, грубо притягивая меня за бедра к краю кровати. — А теперь воплоти мои мечты в реальность, Сэйдж.

Его горячий рот прижимается к моему клитору, и я выгибаюсь. Движения его языка, а затем и посасывание его губ смешиваются, издавая пронзительный звук, звенящий у меня в ушах. Я одновременно возбуждена и парю, мое тело раскаленное, как угли.

Когда он вводит в меня два пальца, я сжимаю в кулаке одеяло. Одно дело, когда он прикасался ко мне в ванной, но здесь, без мыльной воды, его прикосновения опьяняют. Его ритм ускоряется, и каждая мышца моего тела сокращается. Его пальцы скользят внутри меня, и в животе у меня все трепещет, сея хаос. Элиас доводит мой оргазм до пика.

Этот мужчина никогда не должен был соблюдать целибат. Эти четыре года стали потерей для женщин во всем мире.

— Прошу. Пожалуйста, заставь меня кончить.

— Слишком вежливо, — хрипит он. Мой оргазм повисает в невидимом пространстве между нами, и я отчаянно хочу кончить.

— Мне нужно кончить, — едва слышно шепчу я.

Он качает головой, растягивая момент до мучительной медлительности.

— Попробуй еще раз.

— Твою мать, Элиас. Заставь меня кончить!

Его пальцы сжимаются в знак согласия, и я улетаю в космос на своем маленьком космическом корабле. Я слышу, как он усмехается, но я слишком измотана, чтобы думать о том, что он считает мою выносливость смешной. Может, мы оба и спортсмены, но ничто не могло подготовить меня к этому. К нему.

Приподнимаясь на локтях, я отползаю к центру его кровати, желая ощутить каждый дюйм его тела на себе. Мне даже не нужно просить его, потому что он следует прямо за мной и ложится на спину. Я забираюсь на него сверху, и его глаза широко раскрываются, мы оба всего в нескольких дюймах от того, чтобы наконец получить желаемое.

Я прижимаюсь к нему, теряясь в ощущении его тела у себя между ног. Горячего, толстого и твердого. Его красивое лицо выражает благоговейный трепет, а кадык подпрыгивает.

— Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Элиас.

Его гортанный стон отдается у меня между ног.

— Пожалуйста, Сэйдж, просто… блять, — стонет он. — Мне нужна секунда, просто дай мне секунду, а потом я хочу, чтобы ты села на мой член, — запинается он.

Я киваю, наслаждаясь мучительным выражением его лица, пока он берет себя в руки. Его влажная от пота кожа и взъерошенные волосы не прибавляют мне терпения, поэтому я начинаю тереться о его член по всей длине. Он крепко сжимает меня за талию, заставляя остановиться, но затем сильнее прижимает к себе, чтобы я начала тереться об него. Как будто не может решить, чего он хочет — остановиться или продолжить.

— Ты слишком совершенна. Чертовски неотразима, — говорит он, обхватывая мое лицо ладонями, чтобы прижать мои губы к своим. Он целует меня нежно, сладко, как будто он не тверже трубы подо мной. Как будто я сама не готова засвистеть, как чайник.

— Элиас, ты мне нужен, — всхлипываю я.

Эти четыре простых слова, кажется, приводят его в чувство, и он двигается, чтобы дать мне именно то, чего я хочу. Он отпускает мое лицо, чтобы обнять меня за талию, и я практически ощущаю удовольствие от того, что он внутри меня.

Но он замирает.

— Презерватив, — выдавливает он из себя. — Черт, у меня нет презерватива.

Я разочарована, как человек, обнаруживший в рождественском носке уголь.

— Вообще?

Он смотрит на меня так, будто я должна знать ответ на этот вопрос.

— Даже если бы были, их срок годности истек бы года четыре назад.

Точно, целибат.

Он проводит рукой по своим длинным волосам.

— Уверен, что у Эйдена, наверное…

— Я принимаю противозачаточные. И я чиста, если хочешь обойтись без них, — говорю я. — Но никакого давления.

— Никакого давления? — он хихикает, затаив дыхание. — Сэйдж, если ты этого хочешь, я дам тебе это. Я бы отдал тебе все, что угодно. Но если дело в том, что у меня нет презервативов, я сбегаю в магазин и куплю их.

— Нет, — я качаю головой, опуская руки ему на грудь. — Дело не только в этом. Я хочу почувствовать тебя. Хочу, чтобы ты был именно таким, какой ты есть, Элиас.

Он стонет, и, если я не ошибаюсь, на его щеках появляется румянец, который заставляет меня подавить улыбку. Элиас Уэстбрук краснеет.

— Уверена?

— Было бы стыдно не почувствовать твой пирсинг внутри себя.

Когда он целует меня, я чувствую, как по всему телу пробегают искры. От него исходит уверенность, и если я когда-нибудь говорила, что он застенчив, он доказывает, что я ошибалась всеми возможными способами.

— Тогда трахни меня так, как хочешь, Сэйдж, и я позабочусь о том, чтобы ты почувствовала все.