Со стороны леса над деревней прокатился грозный рык.

От этого первобытного рёва холодело сердце и тряслись поджилки. Земля вздрагивала под грузными шагами неведомого существа, что надвигалось из глубины леса.

Ника схватила меня за штанину зубами и принялась рывками тянуть меня, панически сигналя «Уходи-уходи-уходи».

Я не понимал, что происходит. Как и остальные в таверне. Мужики осторожно выглядывали в бойницы, но ледяная стена скрывала происходящее.

Пока что были дела важнее, чем неведомый рычащий где-то вдалеке монстр. Раненые бойцы, вернувшиеся в таверну, требовали внимания. А раз поблизости не было медиков, я взял на себя роль целителя. Я перебрал оставшиеся зелья, подхватил несколько лечебных пирожков и подбежал к Анатолию:

— Вот, ешьте, это с целебным зельем.

Он с благодарностью кивнул и принялся медленно жевать. Николаю и Сычу я тоже всучил пирожки, а Виктор лишь глянул на меня и отрицательно качнул головой.

И оставался Коготь. Он был буквально исполосован мечом, на груди и животе не было живого места. Сыч уложил Когтя на землю и стоял рядом на коленях. Хлопал друга по щеке и пытался привести в чувство. Голова Когтя безвольно покачивалась от этих хлопков, глаза были закрыты.

— Давай же, дружище очнись. Давай у Виктора бутыль с вином утащим, а? Давай же, открой глаза, — повторял Сыч, но Коготь не реагировал.

А ещё, кажется, Коготь не дышал…

В груди стало тесно, я судорожно втянул в себя воздух.

Я посмотрел на пирожок в своей руке. Тут нужно что-то сильное.

Коготь не был моим другом, всегда был хмур и относился ко мне с недоверием. Но я привык к нему. Он для меня стал своим. А еще он спас мою жизнь.

Вытирая рукавом предательски намокшие глаза, я бегом вернулся к своему столу и достал из мешка бутылёк с коралловым зельем исцеления. Я не знаю, осталось ли еще. Антоний говорил беречь его, но разве можно сейчас жалеть о зелье, когда на другой чаше весов жизнь важного для меня человека? Сжав в ладони бутылёк, я поспешил обратно.

Сыч поднял на меня взгляд, затем посмотрел на коралловое зелье, и я увидел в его глазах надежду.

В голове появилась мысль спросить, давно ли Коготь не отвечает. Вдруг пять минут давно прошли, но я не смог. Чувствовал, что если только открою рот, то просто разрыдаюсь. И мне совершенно не будет стыдно. За эту ночь я пережил столько, что даже взрослому покажется чересчур. Просто я боялся расклеиться. Сейчас нельзя.

Я решительно опустился рядом с Когтем на колени и открыл бутылёк. Сыч придержал голову товарища и помог приоткрыть ему рот. Я влил туда зелье и принялся разминать ему горло.

— Давай, проглоти… — пробормотал я.

Я приложил руку к израненной груди воина. Старался передать свою энергию, чтобы запустить исцеление. Сыч понял, что я делаю, и положил свою ладонь сверху. Тягучий и горячий поток энергии хлынул через наши руки.

С Гришкой получилось не сразу, поэтому когда через минуту ничего не произошло, я не расстроился. Я ждал и продолжал выдавать всю энергию, что мог. Сыч тоже выкладывался на полную, я это чувствовал. Даже подумал сходить за ещё одним зельем, должно ведь было остаться.

Но раны Когтя не светились. Вообще ничего не происходило.

Я встретился взглядом с Сычом, и он догадался без слов.

Медленно убрал свою ладонь и сжал в кулак до скрипа. Взгляд его был спокойным и печальным, губы сжаты в линию.

— Спасибо, что попытался, — произнёс он.

Я кивнул и устало поднялся на ноги. Увидел, что к нам направляется Виктор. Тавернщик молча положил руку на плечо Сыча и опустил голову. Сыч хмуро глядел куда-то вдаль. Я мог лишь догадываться, какие воспоминания сейчас проносятся в его голове. Их с Когтем связывало многое. Сыч был старше и всегда с терпением относился к горячному порой Когтю. Кто знает, может, он относился к нему как к сыну или младшему брату.

Тихо подошёл Назар, горестно вздохнул и покачал головой.

— Скольких мы сегодня потеряли… — сказал он.

Я отошёл в сторону, не мешая их скорби. Я сам едва держался. Нельзя расклеиваться. Не сейчас.

Не знаю, что за неведомая тварь ревёт в лесу, но пока я на ногах, постараюсь принести максимальную пользу.

Пока я возился у стола, увидел, что Назар, прихрамывая, пошёл ко входу в таверну, бормоча на ходу:

— Сверху надо глянуть.

Он полез на второй этаж по наспех сколоченной лестнице. За ним последовал Анатолий, который уже выглядел гораздо лучше. Туда же поднялись Виктор, Павел, и следом за ними хвостом увязался Сёма.

Когда мы вернулись с нашей вылазки, Сёма принёс груду вещей: мечи убитых охотников, сапоги и ещё какую-то амуницию. Свалил всё у стены, не глядя, и сидел рядом с Гришкой, держа его за руку. Сейчас любопытство одолело страх, и он полез на второй этаж.

Я пару секунд помедлил и тоже побежал туда. Я должен был увидеть своими глазами, какая напасть надвигается на таверну.

Когда я поднялся на второй этаж и подбежал к широкому проёму, прорубленному для стреломёта, сначала увидел протяжённую белую стену. Затем успел заметить фигурки убегающих людей по ту сторону стены. Одна из фигур светилась зловещим багровым светом и двигалась плавно, будто человек не бежал, а скользил над землёй.

— Похоже, Зеон со своими драпает, — вполголоса сказал Назар, зорко всматриваясь вдаль.

— Это же хорошо? — спросил Сёма. — Мы победили?

Гулкий рёв был ему ответом.

— Пока не знаю, — сказал Назар.

— Да что там за тварь так орёт? — спросил Павел.

Назар промолчал.

Деревья колыхались и падали, смятые неведомым монстром, всё ближе и ближе. Наконец рухнули стволы на опушке, и из-за деревьев показалась гигантская голова, покрытая сморщенной кожей. Следом появилось и тело чудовищной твари.

Приземистое, широкое, покрытое бронированными пластинами, на четырёх толстых коротких лапах. Сделав ещё пару шагов, от которых дрогнула земля, монстр остановился и огласил окрестности рёвом.

Больше всего чудовище напоминало монструозную помесь черепахи, крокодила и ещё неизвестно чего, размером с трёхэтажный дом. Причём дом с тремя подъездами. Бугристый панцирь на её спине зарос мхом и мелкими деревцами. Голова на фоне огромной туши казалась маленькой, глаза тускло светились зелёным.

Мне показалось, что до нас донёсся запах болотной стоячей воды.

— Твою мать… — прошептал с тоской в голосе Назар. — Это старина Болотень пробудился. Он древний хозяин этих земель.

— Не думал, что его увижу, — мрачно произнёс Виктор.

— Но он ведь не уходит от болота, — произнёс Сыч.

— Если специально не выманивать, не выходит… — покачал головой Назар, а затем грубо, по-солдатски выругался. Выдохнув, он громко спросил: — А кто-нибудь видел Альберта?

— Гриша рассказывал, что Альберт ему помог сбежать от воинов Зеона, — тут же подсказал Сёма.

— А потом куда он делся?

— Говорит, просто в лесу остался, а Гришу лунопёс проводил до деревни.

Назар покачал головой и сквозь зубы процедил:

— Вот же упёртый старик, знает же, что я больше не могу играть. Чую, от его помощи проблем ещё больше будет.

— Да какого он ранга? — спросил Павел, заворожённо глядя на махину.

— Пятый. И это далеко не точно. Кто знает, что там, за рубежом такой власти?

В этот момент Болотень, который до этого двигался неторопливо, выискивая, чем поживиться, заметил охотников Зеона, что не успели убраться. Монстр вдруг припал к земле, сфокусировал глаза а потом рванул вперёд со скоростью ракеты.

Монстр в миг настиг отстающего воина Зеона и на лету схватил его пастью. Челюсти с загнутым клювом сомкнулись, переламывая фигурку человека пополам. Я вздрогнул. Показалось, что до нас долетел предсмертный крик ужаса.

Один из воинов Зеона остановился и выпустил по черепахе огненный шар. Пламя бессильно лизнуло панцирь и погасло, не оставив и следа. Тварь явно не ощутила этой атаки. Монстр лишь флегматично покосился на обидчика, мол, сейчас доем и за тебя возьмусь.

Поняв намёк, беглецы ускорились и нырнули в лес, стремясь поскорее скрыться из глаз.

Черепаха, тем временем, медленно заглатывала тело, вскинув голову вверх и дёргая морщинистой шеей.

Я отступил от проёма в стене, наблюдать за трапезой не хотелось.

Мы с Сёмой переглянулись, и в его глазах я увидел ужас.

Черепаха проглотила свою добычу, повела мордой и неторопливо поползла в сторону ледяной стены. Остановилась, опустила голову, подцепила лежащий неподалёку труп и принялась заглатывать его так же неспешно, как предыдущий.

— Он же не пройдёт через эту стену? — дрожащим голосом спросил Сёма. — Нажрётся и уползёт обратно в болото?

Виктор покачал головой и сказал:

— Он скоро почует, что за стеной есть живые. Кто знает, остановит ли его стена.

— А может сразиться с ним? Попробовать измотать? — предложил Павел.

Назар поскрёб затылок и сказал:

— Зеон не зря сбежал. Болотня невозможно победить. Во всяком случае не нам, — Он тяжело вздохнул — Кто только не пытался. Три десятка охотников полегли, когда он в последний раз вылезал. Причём из них было двое бессмертных. Он поел и снова спать пошёл. С ним только договориться. Ну или ждать, когда откормится.

— Хорошо, конечно, что он прогнал Зеона с его бандой, — подхватил Виктор. — Но ему без разницы, кого жрать. Он и от нас мокрого места не оставит.

Разговор слышали и воины, что находились внизу во дворе.

Повисла тишина, а потом все заговорили разом.

— О чём он думал, этот Альберт?

— Стена же крепкая, выдержит!

— Может, уйдём все по реке и переждём?

— Да Болотень все дома разрушит, если до деревни доберётся! А там и в реку пойдёт, если не насытится. Он же умеет плавать.

Вдруг спор прервал громкий звук из-за забора. Удар и хруст, будто крошится лёд. Дозорный, стоящий у бойницы, испуганно крикнул:

— Он стену долбит!

На моих глазах по ледяной стене, которая ещё недавно выглядела несокрушимой, прошла извилистая трещина, похожая на молнию.

— Мы что, так и будем стоять и ждать, пока она проберётся на эту сторону? — зло спросил Виктор.

— Есть один способ с ним на мировую выйти, — вздохнув, медленно произнёс Назар. — Один раз уже удавалось.

Все повернулись к нему. Старый плотник поднял руки и посмотрел на свои заскорузлые пальцы. Помедлил секунду и проговорил:

— Нужна моя лютня. Она в мастерской.

Анатолий тут же сориентировался. Схватил за плечо Сёму, который ошивался рядом со взрослыми, посмотрел ему в глаза и спросил:

— Быстро бегаешь?

Сёма кивнул.

— Лютня на стене над верстаком, — произнёс Назар, взглянув на парня.

— Найдёшь? — спросил Анатолий. Сёма снова кивнул. — Быстро! Одна нога здесь, другая там!

— Только осторожнее с ней, — крикнул в догонку Назар. — Головой отвечаешь.

Сёма рванул с места к знакомой дыре в заборе и нырнул туда.

Я посмотрел через забор. С той стороны по стене ударило. Трещина разветвилась, на землю посыпались мелкие льдинки. Болотень рвался к живой добыче.

Анатолий спустился во двор и негромко раздавал приказы.

Как говорится, если не можешь решить проблему, не думай о ней. Думай о том, что можешь изменить. Я пока могу готовить. И да, я люблю готовить! И готов это делать даже в такие моменты. Если мне суждено сегодня умереть, я хочу отойти в иной мир, занимаясь любимым делом.

Стиснув зубы, я вернулся к столу под навесом. Ника всё это время пряталась там, дрожа от страха. Я выдал ей несколько листиков из своих запасов, она сжевала, но без особого энтузиазма.

Удары бухали по ледяной стене, давя на нервы. Мужики перешёптывались и обсуждали, отступать или дать бой, если у Назара ничего не получится.

— Баб же надо уводить, — бросил Сыч. — Не надо им ждать.

— Андрей разберётся. У него чутьё на опасность не в пример нашему.

Сёмка ворвался во двор, задыхаясь, красный, мокрый от пота. В руках нёс большую, старую, лютню с потемневшей декой и серебряными колками.

— Вот! — он сунул инструмент Назару.

Старик осторожно принял инструмент, провёл пальцами по струнам, те отозвались низким, гулким звуком, от которого воздух загудел. Подкрутил колки, настраивая звучание.

— Ну, не поминайте лихом, — произнёс Назар и побрёл на выход из таверны.

— Эй, Назар, ты куда?

— К Болотню, — ответил старик. — И пожелайте мне удачи. Если у меня не получится, вас уже ничего не спасёт.

Мужики собрались у бойниц, наблюдая за одинокой хромающей фигуркой плотника, что брёл навстречу монстру.

— А что он делать-то будет? — спросил дрожащим голосом Сёмка. — Он же старый совсем. И как лютней сражаться?

— Увидишь, — хмуро ответил Виктор.

В тот момент, когда Назар добрёл до стены, раздался грохот, и я понял, что ледяная стена обвалилась. Выглянул за забор и увидел, как в пролом, приминая лапами куски льда, заползает гигантская черепаха. Болотом запахло в два раза сильнее. Я видел мутные светящиеся зелёным глаза и ощущал, насколько древним было это существо.

Назар застыл прямо перед монстром, глядя тому в глаза. Болотень стал разевать пасть, а Назар вдруг сел прямо на землю. Прикрыл глаза и ударил по струнам.

Я ожидал чего угодно. Что монстр сожрёт старика. Или что лютня это древний боевой артефакт. Но уж точно не ожидал, что старик начнёт отыгрывать залихватский мотивчик.

Я не сразу понял, как далеко от нас находится Назар, однако музыку слышал так, будто он находился рядом. Это он так громко играет, или он применил какую-то технику?

Звук усилился, заполняя всё пространство вокруг. Голос Назара разнёсся по округе, и я едва не раскрыл от удивления рот. Это что, шутка?

Кто там прёт сквозь бурелом?

Прёт сквозь сосны напролом?

То опять голодный,

Старина болотный.

Ты не жри нас, лютый зверь,

Не вкусны мы, уж поверь,

Ляжки тощие у нас,

И горчит незрячий глаз!

Не растёт на нас мясцо,

Жилами всё заросло,

Ты не жри нас, лютый зверь,

Не вкусны мы, уж поверь.

Смотреть на это я не мог.

И так очевидно, старик решил пожертвовать собой. Но ради чего? Его просто сейчас сожрут. Ведь вряд ли монстр послушает старика. Да и вряд ли он понимает человеческий язык…

Но зверь вдруг замедлился. Он выпрямил передние лапы, приняв сидячее положение. На его ничего не выражающей морде вдруг появилось нечто, напоминающее удивление, а потом и улыбку.

Мне это снится? Это всерьёз сейчас происходит?

Это походит на какую-то дурную комедию.

— Как бы и Назар наш не сгорел, — произнёс Сыч. — Давно он такие сильные техники не применял.

Я с сомнением уставился на воина.

Заметив мой взгляд, Сыч пояснил.

— Своими простыми песенками он фокусирует энергию. А то, что слова звучат по-дурацки, так это нрав у Назара такой. Ты прислушайся к себе. Он же всю округу покрыл аурой мира. Чувствуешь умиротворение и покой? Человек, может, и заподозрит неладное. А тварь, она ощущениями живёт.

Тем временем Назар продолжал.

Ты иди в свою нору,

Во сосиновом бору!

Чтоб ты не серчал на нас,

Я пою тебе сейчас.

Не ломай мою нору,

Я ведь в ней давно живу!

Возвращайся восвояси

К страшной жёнушке из грязи!

Болотень так и стоял, внимательно слушая Назара. Он наклонил голову набок, будто стараясь разобрать и запомнить слова.

Если присмотреться, можно было в подробностях рассмотреть панцирь монстра, поросший деревцами, которые едва заметно покачивались. Он не делал попыток напасть, просто стоял. Я же затаил дыхание. Неужели у Назара получилось?

Внезапно двор заполнили женщины, появления которых никто не ожидал. Похоже, пробрались через пролом следом за Сёмой. С десяток человек, видимо, самых активных и смелых. Я заметил Марту и Татьяну, мать Сёмы. И верховодила ими Варвара.

— Вы тут что, обалдели? — заорала она. — У них деревня за спинами горит, а они тут песни распевают!

Я глянул в сторону деревни и увидел далёкое зарево. Похоже, пожары занялись от огненных шаров, ведь поджигателей мы перехватили.

— Тихо! — цыкнул на неё Виктор. — Не мешай!

Варвара упёрла руки в бока, женщины позади неё глухо заворчали.

— Ты меня не затыкай! — гаркнула Варвара.

И тут они заметили неладное. Через забор в свете луны можно было разглядеть огромную голову монстра, что как раз повернулась в сторону галдящих баб, будто раздражённый ценитель, которому мешают слушать любимую музыку. Бабий отряд охнул в один голос и подался назад.

Назар продолжал петь, не меняя ни громкость, ни ритм.

Ноздри Болотня с шумом втянули воздух, потом он шумно выдохнул. Похоже, он всерьёз наслаждался музыкой. Болотень вновь поглядел в сторону таверны, оглядел округу. Его глаза явно заметили огни пожарищ.

Там в лесу смердит олень,

Мёртвый волк лежит, как пень,

Лютня в пищу не годится —

Ею в пору подавиться.

— Да что же он его назад никак не отправит? — процедил Сыч.

Назар тем временем продолжал:

Посмотри, мой дом дымит.

Скоро крыша прогорит.

Мне его бы потушить,

Чтобы было, где пожить…

— Это он сейчас сочинил? — хмыкнул Виктор. — А ведь Болотень водник…

Через минуту монстр убрал голову в шипастый панцирь и немного отполз назад.

Потом Болотень повернул голову, и из его пасти вырвалась тугая струя воды, как из пожарного шланга.

Над деревней пролился искусственный дождь.

Плотная струя ударила вглубь деревни, где полыхал горящий дом. Я услышал, как пламя зашипело, задымило и погасло. Потом второй дом, третий. Тварь поворачивала голову и тушила пожары один за другим.

— Угодил Назар бессмертному.

Небо над деревней потемнело. Перепад температур, ледяная стена с одной стороны, жар пожаров с другой, и водяные струи черепахи, всё это смешалось. Из образовавшихся низких туч хлынул уже настоящий дождь.

Проливной и холодный. Он обрушился на деревню стеной, заливая всё — догорающие крыши, дымящиеся угли, кровь на земле, мёртвых и живых. Капли барабанили по панцирю черепахи, по крышам домов, по навесу над моим столом.

Женщины подхватили раненых, которые лежали и сидели на улице, и тихо завели внутрь таверны, переговариваясь шёпотом. Марта прихватила с собой Гришку, который уже мог передвигаться, хотя и был очень слаб. Деревенски бойцы стояли вдоль забора на своих позициях.

Назар продолжал играть. Черепаха слушала, не двигаясь с места, чуть заметно покачивая головой в такт.

Молодец, что приходил,

Много пищи заглотил,

А теперь вертайся спать,

Тебя будем вспоминать.

Песня затихла, давая понять что концерт окончен.

Черепаха моргнула, кивнула башкой, будто поклонившись Назару, затем медленно развернулась и двинулась прочь, сотрясая землю каждым шагом, оставив за собой широкую полосу поваленных деревьев.

Напоследок Болотень подхватил несколько тел про запас и скрылся среди деревьев, похрустывая угощением.

Мне же это не приснилось? Сухонький старик с лютней остановил такого монстра? Да кто он такой?

Назар обессиленно опустил лютню. Руки его едва удерживали инструмент. Он кое-как поднялся на ноги и, пошатываясь, направился обратно.

Виктор и несколько мужиков, не сговариваясь, бросились навстречу старику, чтобы встретить его и помочь дойти.

— Сыч, неужели этого монстра можно так легко утихомирить? — спросил я.

— Так легко? — хмыкнул воин. — Назар, когда молодой был, немало жизней спас своим искусством. В нём великая сила, хоть он никогда и не рвался к могуществу. Ты не смотри, что песни его глупые. Он может такое сыграть, что от ужаса кровь застынет. И не потому, что песнь плохая. Говорят, он знает песнь смерти, от которой гибнут все, кто её слышат. В нашем мире много необъяснимых сил. Пусть это будет для тебя уроком. Не следует недооценивать людей, даже если они выглядят нелепо.