Знаете такое выражение: «Ну куда ты денешься с подводной лодки!». Вот оно мне раньше, когда-то тогда, столетия назад, казалось очень тревожным. Про него думаешь и прямо представляешь, как ты заперт в ограниченном пространстве, булькающем на большой глубине, не представляешь, что тут крутить и вертеть, чтобы всплыть, кислород кончается, бежать некуда. Почти как ЗАГС, только страшнее. Есть паспорт бесполезно.

Так вот, смутные ощущения были куда лучше конкретных, потому что, в некотором роде, мой нелегкий жизненный путь соединил оба кошмара, причем в самой хреновой интерпретации. То есть: подводная лодка была маленькая и довольно тесная, а присутствующая в ней живьем особа — самая тревожная из всех цвергов, с которыми я имел сомнительное «счастье» познакомиться. Проще говоря, запиханный металлическим манипулятором в крошечный шлюз (меня туда натурально утрамбовали!), я затем скатился внутрь субмарины, оказавшись лежащим перед фиолетововолосой мадамой карманного размера, предпочитающей готический макияж. И да, в её глазах сношались Гитлер, Сатана и всё русские рэперы девяностых. С гоготом, присвистом и речевками.

— Мадемуазель Вириенна! — сплюнув морскую воду, поприветствовал её я, — Какой приятный сюрприз! А где мой катер? Почему тут подводная лодка с вашей прелестной персоной на борту? Мне обещали робота!

Ну почти так. Не слово в слово, конечно, но что вы хотите от человека, за которым только что гнались бандиты на летающих и плавающих лодках?

— Материться не хорошо, — мерным, почти лекторским, но абсолютно безучастным тоном поведала мне сильно сумасшедшая цверг, — Это и есть лодка. Я сюда сбежала.

— Попрошу подробнее с этого места, о моя удивительная попутчица!

— Материться не хорошо.

— Ну ёмана…

— Мате…

В общем так, мало-помалу, под мертвенным взглядом, и в плывущей почти по дну подводной лодке, я узнал оху… ладно, действительно нехорошо, вещь — эта самая Вириенна банально удрала от своих товарок, стащив лодку, которая из-за этого слегка припоздала меня забрать. Предательство? Злонамеренность? Это вряд ли, потому что хрупкая тушка в черном наряде торчит от меня на расстоянии вытянутой руки, совершенно беззащитная.

— Вышла погулять, — поясняет Вириенна, продолжая облучать меня оргией Сатаны из своих темных глазищ, — Давно не выходила наружу.

— Давно — это сколько?

— Двадцать восемь лет. Они снова на связи. Вон.

Действительно, загоревшийся экран за пультом управления вполне самостоятельно куда-то плывущей подлодки демонстрирует мне шесть девичьих рожиц, все взволнованные. Разевают ротики как золотые рыбки на кормежке. Звука нет.

— Не включу, — поясняет девичий монотонный голосок со спины, — Глупости говорят. Мы плывем к острову. Всё идёт по плану.

— Да? — я слегка успокаиваюсь, выдыхая много откуда-то накопившегося спертого воздуха, — Ну ладно…

Внезапно на экране, полном молчаливо орущих что-то мордашек за спинами других цвергов начинается шебуршание — Бингалена всех активно расталкивает плечами и задом, чтобы ткнуть в экран белый лист бумаги, на котором написано:

«НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЁ ОДНУ!»

— Что? — прищуриваюсь я.

— Что? — с легкими нотками настороженности произносят у меня за спиной, а затем… черно-фиолетовой молнией кидаются к экрану, в прыжке!

Еле успеваю поймать, но Вириенна показывает чудеса увертливости, вращаемости и гибкости. Удержать её почти нереально, так что я проигрываю эту битву, позволив цвергу дотянуться кончиками пальцев на ноге до экрана, куда-то нажав и вырубив его нафиг! Однако, второй плакатик я прочитать успеваю…

— Ага… — расплываюсь в довольной улыбке, ставя девушку на пол, — Если тебе кто-то что-то скажет, то ты его слушаешься!

— Слушаюсь, — мне продемонстрировали слегка надутые губы, — Пока помню. Я умею забывать.

Тут-то меня снова продрал по спине холодок. Вириенна, гм, производила впечатление. Даже за ту неделю, где до моего тела домогались все семеро, она сама участвовала эпизодически, без огонька и души, а вот теперь, как понимаю, её душа вырвалась на свободу, поэтому, если я попытаюсь следовать указаниям центра, то эта готическая мелочь мне устроит веселую жизнь в мрачных тонах.

— Так, давай проясним, — решил я не гнать коней, — Ты не хочешь вредить ни мне, ни лодке, ни своим сестрам, а просто хочешь поразвлечься? Погулять на свободе?

В ответ мне молча кивнули.

— Ну тогда не вижу никаких проблем, — совершенно безответственно пожал я плечами, — Закидывай меня на остров, а потом две недели гуляй. Потом будем искать вашу базу. Это тебя устраивает?

Люцифер в глубине её глаз встал, оправил китель, поддёрнул мини-юбку и пригладил усы. Кажется, он готовился держать речь перед армией, собирающейся в поход.

Ну а что? Кто-то профукал еще одну сумасшедшую бабу (привет Микаэлле!), а мне теперь за ней следить? Как, если предполагается, что я буду бегать по зараженному острову? Все бросить? Ну сейчас — да. Они меня посылают пешкарусом через город, в результате чего я нарываюсь на проблемы, профукивают свою товарку, которая сейчас почему-то подкрадывается ко мне со стремительно опошляющимся выражением наканифоленной косметикой мордашки, а Кринджу, значит, за всё отдуваться?

Нет уж, девочки. Владение подлодкой не дает вам права на ошибки!

Никак не могу сказать, что принятое мной решение было хорошим. Последствия у него были. Такие, о которых даже находясь на смертном одре от старости, не упоминаешь в мемуарах, потому что даже спустя целую жизнь, они не вызывают умиленной улыбки, только кошмары, дрожь и оторопь. Скажу только одно — когда агрегат цвергов всплыл, я выскочил из него как пробка из бутылки шампанского, рухнул в воду и почесал брассом на зараженный радиацией, химией и токсинами остров совсем без ничего, кроме одежды и счастливой улыбки на лице. Возможно, слегка искаженной судорогой отчаяния.

Цверги страшные. Особенно эта.

Что? Удивляетесь, как так получилось? Напоминаю — подводная лодка. У вас есть права на управление роботизированной подводной лодкой, которая может быть еще и заминирована? Нет? Ну вот и сами на моем месте стали бы на всё «угу»!

Остров, на который я выбрался, был тем еще местечком. На него, как мне рассказали еще в Порту Еретиков, народ уезжал столетиями, пытаясь спастись от ужасов материковых войн, даже пытался выстроить тут свою мини-цивилизацию. Однако, закон больших и маленьких чисел абсолютно беспощаден — чем плотнее застройка твоего города, чем тоньше инфраструктура, тем привлекательнее ты выглядишь для пилота бомбардировщика.

По острову били, он отстраивался, принимая новых жителей, затем били снова, травили местных боевыми газами, токсинами и мутагенами. Местные страдали, умирали, закапывались поглубже, затем приезжали новые поселенцы… итераций было множество, после которых огромный остров превратился в отравленную, искореженную, безжизненную свалку. Ну, по крайней мере так считалось еще семьдесят лет назад, когда сюда была отправлена пародия на экспедицию как раз из Порта Еретиков.

Выбравшись на берег, я неторопливо огляделся.

Ну да.

Руины, сгнившие и распавшиеся обломки, полусъеденные ржавчиной металлические остовы чего-то непонятного. Фон разрухи мало того, что уныл и печален, так еще и пощипывает мою кожу и глаза довольно неприятным образом. Правильно, что я сюда свою киянку не взял, она бы облучилась, пришлось бы тут и бросать. Найду тут другую.

Поэтому, кстати, я и припёрся сюда без ничего, рассчитывая лишь на себя и на маленькую плоскую коробочку, в которой лежал маяк связи с лодкой. Брать с собой рационы? Мало ли что с ними радиация сделает или отрава какая. Намного проще отплывать на пару-тройку километров от берега, да ловить себе какую-нибудь рыбешку на пропитание. С водой, правда, вопрос серьезнее, но мне цверги на планерке сказали так: «пей из прозрачных луж! Всё, похожее на воду, будет являться водой! А если что — на вкус поймешь!». Едритская сила, как у нас тут всё незамутненно…

— Зато нет Вириенны! — бодрым голосом попытался разрушить тишину мертвого места я, начиная шагать вглубь разрухи, тления и упадка. В общем-то, у меня внутри, на месте, где цвело когда-то целомудрие, находилось ровно то же, что и вокруг. Фиолетово-черная психичка оказалась чрезвычайно неравнодушна к ролевым играм.

Как ни странно, но спустя несколько часов шатаний по бесконечным развалинам, занятие начало меня умиротворять, даже захватывать, несмотря на однообразный, совершенно унылый пейзаж этого безжизненного места. Это был честный, абсолютно правильный, классический постапокалипсис. Никакой ереси, никаких сумасшедших, ни безумных трасс с бесконечным потоком, ни мегаполисов, устремленных вверх, ни пиратов на кораблях, способных чуть ли не выходить в космос. Честное ничего.

Ну, не совсем ничего. Всё-таки природа на этой планете жила задолго до того, как тут появился человек, так что местами даже пыталась выживать в этих совершенно скотских условиях. Где пламенел пузырчатый куст, где-то из-под обломков прорастала какая-то жуткая черная трава стреловидной формы, но в основном тут были грибы. Они прятались в тени разрушенных стен, в оврагах, под легшими плашмя пластинами почти раскрошившегося пластика… Флора медленно и упорно боролась со всей дрянью, что наворотили на этой земле разумные.

Так прошли три дня. За это время я успел оценить лишь небольшой участок острова, стараясь не отрываться далеко от воды. Понять рельеф местности, научиться передвигаться и распознавать опасности. С последними всё было просто: если видишь что-то яркое или двигающееся — это лучше не трогать! Это ценное знание стоило мне парочки весьма неприятных ожогов, которые проходили несколько часов.

Затем, сплавав подальше от берега, я убил крупную ленивую рыбу, висевшую в воде вертикально (звезды, что ли, высматривала?), набил желудок, а затем, убежав от пары чрезвычайно паскудно выглядевших чаек, пришедших доесть за мной, выбрался на берег, приступив, наконец, к нормальным делам.

И нет, я не бегал по узкой полоске песка с криками «Как же хорошо безо всех этих баб!».

…ладно, бегал. Немножко. Нужно было рыбу утрясти. Её питательная плоть продолжала шевелиться в моем брюхе, так что у меня попросту не было другого выхода!

Для начала, вспомнив карты, показанные цвергами, я на одной небольшой косе составил достопримечательность в виде монумента из обломков. За это был покусан, ошпарен и ужален грибами, прятавшимися буквально под каждой поверхностью, зато получил маркер местности, расположенный довольно близко к той китайской подземной базе, которую местные коротышки алкали обрести. Оглядев дело рук своих, я удовлетворенно кивнул, оторвал от ноги еще один гриб, пытавшийся запустить ложноножки мне в задницу, а затем отправился в путешествие.

В дикой природе найти следы даоса легко, так как тот предпочитает сидеть на одном месте, «всасывая» в себя разную дрянь. Учитывая, что сидит и сосет он годами, образуется некий круг живой природы и здоровой почвы, в центре которого и надо искать означенного даоса. В случае же этого безымянного острова всё было куда хуже, потому как здесь везде торчали обломки и росли разные странные организмы, ни о каких деревьях и травах речи идти не могло.

Но я не отчаивался даже спустя неделю бега трусцой по этой очень пересеченной местности. Ну, всё-таки, тут довольно интересно! Бывает, отвернешь какой-нибудь полусгнивший щит, а там под ним настоящее царство жизни, прямо как у Вереены в голове! Слизни, грибы, черви какие-то странные, всё это разноцветное, мутировавшее, плюётся разной дрянью и жрёт друг друга в три горла. Причем иногда буквально!

Моя кожа перестала зудеть, а глаза сохнуть, так что на острове я себя чувствовал почти комфортно. Единственная сложность была с пропитанием, но я приловчился считать шаги, так что, выбираясь за едой к побережью, не только проводил дополнительную разведку местности, но еще и запоминал, насколько потом нужно уйти вглубь, чтобы не потеряться в однообразном ландшафте. Единственное, что спать было немного нервно… местные твари, перемещаясь под обломками, норовили меня тихо пожрать, пока лежу беззащитный.

Но ничего. Всё лучше, чем с цвергами!

///

(десять дней назад)

— Вириенна!

— Меня отпустили погулять. Я вернусь, я ему обещала.

— Тебе нельзя быть одной! Ты же знаешь, что будут последствия! Мы в прошлый раз еле разгреблись!

— Криндж добрый и умный. Он тоже знал, что будут последствия, но все равно отпустил. Я его люблю. Он даже сыграл со мной в пони.

— Вириенна! Ну нельзя сейчас, у нас дел выше крыши, Вириенна!

— Я ушла, у меня мало времени. Обещала вернуться.

(конец связи)

Миртеллис глухо застонала, хватаясь за голову. Её дрожащие пальцы мяли собственную лысину так, как будто цверг могла выдавить из себя решение, которое смогло бы предотвратить катастрофу, которая неминуемо случится. Увы, но та теперь перешла в разряд неизбежных, вырвавшийся на волю демон обязательно «повеселится». Возможно, это не было бы такой уж страшной проблемой, но единственное место, подходящее для веселья удравшей Вириенны было именно Портом Еретиков. Больше рядом густонаселенных мест не было.

— А я говорила, что Криндж её не удержит! — ехидно пробормотала Бинго, быстро печатающая что-то на одной из клавиатур компьютера, стоящего в центре связи, откуда они держали связь с угнанной лодкой, — Он даже дёргаться не стал. Умный мальчик. Соскочил с крючка и удрал. А мы теперь в жопе.

— Может, поймаем её? — неуверенно предложила Морриган, на что остальные девушки в помещении лишь замахали руками, всячески демонстрируя, что мысль — говно, участвовать в таком они точно не будут!

Посовещавшись, девушки приняли единственное верное решение — бросать этот транспортный узел, полностью перекрывать магистрали сетевых подключений и уходить на основную базу. Им было бесконечно обидно это делать, потому что Порт Еретиков предоставлял воистину широчайшие возможности для операций цвергов, но иного пути просто-напросто не было. Выпущенная на волю Вириенна была натуральным стихийным бедствием.

Конечно, никакой гарантии не было, что последствия её «шалостей» напрямую затронут остальных цвергов, но те были уверены — после того, что случится, в городе начнется натуральная «охота на ведьм». На всех, сразу и скопом!

Затопали, тяжело вздыхая, несущие поклажу примитивы, зажужжали электромоторы подземных приёмников, заклацали, вставая в распорки, десятки мощных дверей, маскирующихся под стены, отсекая глубоко упрятанную под городом базу от поверхности прямыми запорами и обманками. В некоторые отсеки, где ранее вели наблюдение роботизированные турели, заливалась мгновенно разбухающая пена, которая, после затвердевания, уверенно скажет любому сканеру о том, что представляет из себя обыкновенный подземный пласт камня.

Цверги уходили, закрывая за собой двери и гася свет. Сервера погружались в глубокую гибернацию одним за другим, узлы связи заменялись в сети на подменные адреса, которые через какое-то время тухли, реакторы замолкали один за другим. Злые (преимущественно на себя, но на самом деле на Кринджа) маленькие женщины работали, не покладая своих маленьких ручек и ножек, наравне с огромными примитивами.

Последние и уехали первыми по туннелю, пробитому в незапамятные времена, оставив шестерку цвергов не только злобными и уставшими, но еще и неудовлетворенными. В виду обстоятельств и общей замороченности, когда их тайное логово надо было не просто покинуть, а еще и обрезать все связи с городом наверху, шестеро умных, очаровательных, много что повидавших женщин решили как следует нажраться. И, разумеется, нажравшись, заговорили о мужиках.

Ну, об одном.

— Э нет, — сразу обозначили свои позиции Бинго и Морри, — Наш мужик! Слегка попользоваться дали, а больше ни-ни!

— Не брешите, — отмахнулась от них Миртеллис, которая умудрилась напиться сильнее остальных, — Он и от одной из нас, от любой, сбежит за неделю. Особенно после Вириенны. Но, если мы сможем его клонировать…

— А как с ашурами не получится? — тут же хмуро спросила русоволосая Истра, заглотив целый стакан рома, — Помните, как мы обожглись?

Цверги приуныли. Еще до того, как они обратили внимание на примитивов, девушки пытались создать себе напарников или слуг из ашуров, самостоятельно их клонировав и загрузив чистые матрицы памяти. Однако, эксперимент чуть не увенчался катастрофой — получившиеся ашуры были чересчур неспокойными, а маленьких цвергов не воспринимали за авторитет. К тому же, у женщин попросту не было времени, чтобы воспитывать здоровых и очень активных лоботрясов полноценно. Вечно скрывающиеся цверги не могли дать своим помощникам ни образования, ни жизненного опыта. Примы, куда более спокойные и добродушные, оказались во много раз полезнее.

— Не просто не получится, а вообще катастрофа будет, — мрачно напророчила Морри, начав рассказывать товаркам о разговоре, который провела с Кринджем один на один. Закончив, она добавила от себя, что верит здоровяку, который явно не всеми своими секретами с ними поделился.

— Ну и пофигу, нам технология клонирования нужна! — мотнув коротким розовыми волосами, Микразина повисла на Миртеллис, — А Кринджа мы спрячем и пусть детьми занимается, все равно его весь мир ищет! Только бабу ему хорошую найдем… Или трех…

— Удивительно здравая… ик!…мысль! — одобрила младшую подругу лысая инвалидка, замахнув очередную рюмку, — Но сначала… мы должны… пережить… Ве… Ви… ри… еее…

Еще раз болезненно икнув, цверг отключилась, прижавшись к боку соседки, а та с умиленной улыбкой погладила её по голове.

— Берем бухло и валим в вагон! — взяв планшет, русоволосая ткнула пальцами, запуская несколько программ, — Там насвинячимся до конца. Эта станция закрывается, дамочки! Пакуйте трусики и бусики! В вагоне будет музыка!

— А чё мы сразу там бухать не начали?!!

///

Пока компания пьяных цвергов, вместе с их отключившейся лысой предводительницей, сваливала со своего транспортировочного узла, подводная лодка с Вириенной на борту направлялась к Порту Еретиков. Маленькая фиолетововолосая цверг сидела за компьютером, в бешеном темпе набирая код для разных программ, её глаза горели нездоровым огнем, а на вечно бледных щеках царил яркий, не менее нездоровый, румянец.

Безумие имеет множество форм, каждая из которых богата оттенками и нюансами, но самые высшие, самые лучшие, самые продуктивные формы сумасшествия даруют своему носителю высочайшую ценность, которая только может осенить разумного. Везде, всюду и всегда, люди, имеющие отношение к творчеству, поклоняются вдохновению. Оно капризно, оно мимолетно и зыбко, но если за дело берется безумец…

…если он берется за любимое дело.

…если он берется со всей страстью, что копилась двадцать восемь лет…

Вдохновение пылает в нём неугасимым пожаром. Жаркой топкой, в которую не нужно подкидывать угля. Скорее наоборот, нужно опасаться, что стихия вырвется изнутри одним всесокрушающим потоком!

А ведь это было еще не всё. С Вириенной, к тому же, поиграли в пони!