.

До самых ворот худенькая Вилора всхлипывала и дрожала, кутаясь в дырчатую вязаную шаль. Она испуганно озиралась, но видя, что все её питомцы в надежных руках и удовлетворенно мурлычут, постепенно успокоилась.

— Простите, это ваше? — Радио протянул на ладони серебряную кошку-брошку со сверкающими глазками и чернёными полосами.

— Ой, да, откуда? Благодарю, я думала, она пропала.

— Позволите? — он осторожно взял на руки самую маленькую странного окраса кошечку, пока Вилора сколола шаль брошью. — Простите, знакомство произошло в суматохе, мы не представились. Традион, — он вежливо склонил голову. — Можно, Радио. Как вы, несомненно, догадались, мы странствующие артисты. Глава нашей артимы — Корелимон, ваш доблестный защитник Номус, откликается на прозвищу Тру-тру, а это — Бари-Ларч, как мне казалось до сегодняшнего утра, величайший из нас любитель кошек. Но теперь за это звание развернулась такая битва, что я, право, затрудняюсь отдать кому-то пальму первенства… Наши «звезды» — Таисса, Лумери, несравненные сёстры Радос. С четвероногими артистами познакомитесь позже, ваша очередь! Вилора, мы правильно расслышали? Очень приятно. А это перепуганное создание, как зовут?

— Не знаю, — прерывисто вздохнула Вилора и слегка улыбнулась сквозь слёзы. — Я её всего неделю назад подобрала. Бедняжка потерялась, несомненно, она домашняя и хотя бы наполовину очень благородных кровей. Видите, какой окрас? Цинамон-мраморный. На улице таких не встретишь. Но объявления о находке ничего не дали. Я поняла, что малышка останется со мной, но имя не могу придумать. Я дала всем имена по внешности, так проще. С белой манишкой в черном фраке — Франт, а это — Рыжик, Снежинка, Серые Сестрички и… вот, безымянное чудо.

Не доезжая до ворот, повозка остановилась. Артима собралась вокруг «кошатницы».

— Умоляю, объясните нам всё-таки, чего от вас хотели добрые соседи? — попросил Корелимон. — То, что вы покровительствовали дворовым кошкам, мы уже поняли. Но вы не считали их полностью своими, даже клички давали самые очевидные, чтобы не слишком привязаться, но против природы идти трудно, они вас любят, и взаимность видна невооруженным глазом. Чем вы не угодили домовладелице, ведь кошки, как мы поняли, жили во дворе раньше вас? Возможно, их было меньше, но жильцы хотели вернуть и этих!

— Ах, это чистое безумие, — простонала Вилора. — Все считают, это моя вина, что в подвале развелись крысы! Домовладелица третий день рвёт и мечет. Угрожала выгнать меня и вот…

— Ваша вина? Разве вы отловили всех кошек города и не позволяете им гулять и охотиться? — удивились артисты.

— Но я ведь их кормлю! Значит, они уже не ловят крыс! А то, что среди кошек очень мало крысоловов, способных справиться с таким чудовищем, никого не волнует!

— Как я и думал, весьма изощренная логика, — Корелимон задумчиво погладил подбородок. — То есть, они считали, вы развратили дворовых кошек музыкой и лаской, сделав их почти домашними. Позор! И настойчиво пытались вернуть их к честной работе?

— Да-да, если говорить по сути, именно так, — закивала изгнанница. — «Да будет изгнана презренная навеки! Иначе на костёр дорога ей!..»

— Ого! «Ведьма из Вилорина»? — узнал цитату Радио. — Вас назвали, случайно, не в её честь?

— Никогда не задумывалась, вы первый заметили. И, правда, знак судьбы!

— А вот этот жест: «Ах, это безумие!» — прищурился Радио, прислушиваясь к её красивому, хорошо поставленному голосу, — и клавикорд… цитата из мюзикла… Вы не из оперных див будете?

— Да что вы, — впервые по-настоящему рассмеялась грудным смехом Вилора. — Меня на сцене не видно и не слышно будет! Мечтала, разумеется, в юности о славе, но… я всего лишь скромная учительница. На фортепьяно денег нет, даю уроки на клавикорде, клавиши те же, но звук потише. Или ходила на дом к ученикам. Жалования едва хватало на комнату и свежие потроха для кошек.

— Мы можем проводить вас в другой квартал, поприличнее. О деньгах за жильё не беспокойтесь, дело наживное.

— Ах, нет, это неразрешимая дилемма! Если бы я могла купить или надолго снять крошечный домик с огородом, я бы счастливо жила на хуторе, в уединении, а мои пушистые деточки бегали на свободе, никого не боясь. Но в сельской местности кому нужны уроки фортепьяно? А где взять денег на еду для кошек? Даже в глуши, где вдоволь полёвок и мелких птиц, пожалуй, только Рыжик смог бы прокормиться, да Серые Сестрички не совсем безнадёжны как охотницы. Но остальные… Теперь я за них в ответе, и что мне делать?

— Можно устроить пасеку, продавать мёд, — предложил Радио.

— Не так легко, и пчелы опасны для кошек, — возразила Лумери.

— Кошки умные, а пчелы приняли бы вот эту за свою, — он весело показал на желто-коричневую кошечку с широкой круглой головой, круглыми испуганными глазками, не полосатую, а в мраморных разводах с темными спиралями на боках. — Тогда можно назвать ее Пчёлкой.

— Мне кажется, Вилоре больше подошла бы работа творческая и музыкальная, — вмешалась Таисса. — продавать глиняные свистульки в форме кошек. Думаю, можно добиться, чтобы они мяукали на разные голоса! А безымянная, не просто медового цвета, она похожа на круглый леденец. Конфетка?

— Вы будете смеяться, я думала об этом, — ответила Вилора. — О мастерской. Даже узнала, сколько стоит тонна звонкой глины и гончарный круг. Сумма не так велика, за зиму можно накопить, если повезет. Но… я, разумеется, могу нарисовать кошку, так что будет понятно, что это кошка, а не слон, но, увы, художественных способностей у меня нет. Я могу мечтать научиться, разве что, делать ровные миски и кувшины и рисовать на боках глазурью простейший узор. Но не уверена, что это всех прокормит. Да и на сам дом, тем более с гончарной печью, денег нет…

— Тогда остается один выход, — Корелимон сделал широкий жест: — Ворота и большой мир за ними. Сударыня, если вы и ваши питомцы не сочтут для себя унизительным выступать перед публикой, они могут заработать себе на пропитание вместе с нами.

— О, это было бы чудесно! — Вилора порывисто стиснула руки, так, что мраморная кошка удивленно пискнула. — Мои деточки очень милые, умные, ласковые, но, боюсь, они не обучены выступать и ничего не умеют делать как артисты.

— Это не страшно, — покровительственно пробасил Бари-Ларч, скрывая усмешку. — У нас есть уникальный способ объяснить вашим кошкам, чего от них ждет публика.

— Кошки отлично подражают друг дружке, — поддержал идею Корелимон. — Наша кормилица, несравненная Мамули, быстро научит их сидеть с царственным видом и не бояться публики. А кошкам больше почти ничего и не нужно уметь, они прирожденные «звезды»!

— У вас тоже есть кошка? А где она?

— Они вместе с Ларчиком… не видели, рядом с нами был коричневый пойнтер, он скрылся, чтобы не пугать ваших питомцев.

— Я даже не заметила, простите. Неужели вы примете такую ораву в свой… театр?

— Нашу компанию мы зовем артима. Отчего же не принять? Номус! В воротах лучше возьми поводья. Кто знает, как Нибелумба пойдёт под арку и с холма…

— Пойдёт нормально, только вы придерживайте сзади за скобы в бортах, чтобы повозка слишком не разогналась, — толстяк сел впереди, править лошадкой. — С холма спустимся, а там…

— Что там, Тру-тру? — сочувственно засмеялась Лумери, вприпрыжку догнав повозку. — Разве не понимаешь, мула ты себе не купил, придется пока выступать с нами!

— Да я это… — отвернулся Номус.

— Большая Шишка всегда права, — Корелимон подошел с другого боку повозки. — Кто ж знал, что из тебя такой рьяный защитник кошек? Ты попался, друг Номус. Раз кошачья команда увеличилась, нам позарез нужны ещё защитники. Думаешь, мы справимся сами, со всеми хвостатыми и непарнокопытными? Увы, не справимся. Надеюсь, не придется брать тебя в плен и тащить с нами силой? Хотя, Бари-Ларч с тобой, наверно, справится, а мы поможем. Сегодня мы уже похитили сколько?.. Семерых артистов? Так что не думай, не сбежишь.

— Ладно, атаман, можете не тратить пулю, я сдаюсь, — Номус криво усмехнулся и тронул поводья, направляя лошадку к выходу из города.

— Ура, договорились! — радостно провозгласила Лумери. — А новую артистку можно назвать Булочкой! Она похожа на круглую булочку с корицей больше, чем на конфетку!

— Мня? — переспросила мраморная кошечка.

— Ты, — кивнула Лумери. — Нравится?

— Чудесно! — воодушевлённо воскликнула Вилори. — Этот медовый окрас, от желтого до шоколадного, и называется «корица» или цинамон. Но я никак не могла придумать из него простое имя. Булочка!

— Р-раз все довольны, позвольте нас поздр-р-равить, — протрещал Радио, подражая голосу говорящего попугая. — Ворота в большой мир откр-р-ройтесь!

Артима весело миновала врата, на удачу бросив серебряный таврик в городскую казну, как благодарность за успешные гастроли в Хольмине.