Сильверголды разделили золото. Ласке полагалась третья часть, но она заверила всех, что сама заберет ее, когда пожелает. По уговору с ней дэйки из рода ветров и ураганов и повелители драгоценных камней и металлов старались изо всех сил поднять свою добычу в воздух. Серебряные и золотые слитки летали крайне неохотно, но Дик оказался прав, жадность победила. Вестерладцам это условие стоило вдесятеро больше сил, чем штурм замка.

Никто из норладцев совершенно не понимал, к чему это? Но не спорили, развлекаясь забавным зрелищем. Некоторые мелкие драгоценности и отдельные золотые монеты вылетали из бешено кружащего вихря и падали, звонко ударяясь о скалы. Ласка моментально объявляла их своей собственностью. Когда сорвался довольно крупный алмаз, Дик поднял его с земли:

— Пусть это будет выкуп за моего раба. Ты свободен, — сказал он бестиару.

Армия победителей удалялась под смех побежденных. По пятам за ней бежали самые младшие слуги, собирая монеты и камушки. Ласка требовала, чтобы всё, что найдено в лесу, доставалось нашедшим. Люди из окрестных селений потом ещё долго бродили по лесу и горам и находили такие ценности, которых не могли бы скопить за всю жизнь. Для некоторых семей вовремя найденный рубин или алмаз стал настоящей удачей, спасающей их от разорения или долгового рабства. Да и единственная золотая монета никому не бывала лишней.

Когда посольство Нора и Дик с Лаской возвращались в замок, их догнали два бестиара.

— Мы хотели бы остаться в Норладе. Ваше величество примет нас на службу? — они обращались к Ласке.

— Оставайтесь, — радостно позволила она. — Слышишь, папочка, если так пойдет, построю себе новый собственный замок и буду править сама!

— Это дочь короля? — пораженно сказал бывший раб. — Значит, вы…

— Да, — кивнул Дик. — Только больше не обещай стать рабом, и так объясню. Да, она его дочь. И хотела помочь отцу. А теперь его величество с ней за это не разговаривает и грозит всяческими карами.

— Но ведь… если так… это геройский поступок! — хором воскликнули новые слуги королевы. — Так на самом деле вы кто по крови?

— Сам странник, она сильварка.

— И всё? Как же волки?

— Они ее любят, вот и вся правда. Ласка шла спасать их, не думая о себе. А мне вовсе ни до каких королевских долгов нет дела. Братство, действительно, третья сторона. Мы давние друзья и только.

Бестиары засмеялись и пожалели, что их бывшие командиры не узнают об этом. Не скоро, во всяком случае. Братья надеялись, что если жизнь в Норладе такая веселая, они сами никогда не пожалеют, что решили остаться здесь.

Повелители камня трудились, как каторжане, восстанавливая замок из руин. Но к вечеру король уже мог дать пир в тронном зале. Потайной ход полностью рухнул во время битвы, пришлось делать брешь в стене, чтобы люди могли выбраться из башни.

К середине праздника в честь наступления мира, Нор простил свою дочь и ее друга. Отчасти потому, что не мог злиться на Ласку, а она не мирилась с ним, пока он не объявил, что дарует Дику свое прощение. Отчасти Нор пришел в доброе расположение духа потому, что бестиары, сообразив, что никто не знает, что происходило в лагере вестерладцев вчерашней ночью, красочно описывали посольство королевы Владычицы Всех Стихий и ее серой свиты.

Люди хохотали до слез, поднимали кубки в честь Ласки, лучшей королевы на свете, но не все верили в эту историю. Король отказывался ей верить. Во всяком случае, так он говорил.[1]

На следующий день Дик покинул вновь отстроенный замок. Ласка умоляла его остаться, но Дик не хотел лишний раз попадаться на глаза Нору. Он видел, что на этот раз король всерьез задумался о пагубном влиянии рыцаря-бродяги на единственную наследницу Норлада. И, понимая, что привязанность дочки ничем не сломить, будет искать иной способ «приручить» Дика. Он обещал не бросать Ласку и прийти снова, но с грустью думал, что этой светлой дружбе на равных недолго осталось жить…

* * *

Они виделись ещё много раз, но самая главная, пожалуй, встреча накануне Ласкиного совершеннолетия. Праздник должен начаться в полночь, с первой секундой наступившего нового дня. В эту ночь Ласка не спала. И не только потому, что волновалась перед важным событием. Она сбросила с балкона очень длинную веревочную лестницу, достававшую до подножия скалы, на которой стоял Норладский замок.

Королева ждала с вечера, с тех пор как стемнело и над лесом взошла красная луна. На ней, как на своем гербе, Ласка неизменно видела силуэт бегущего волка. Но прошло немало долгих минут, пока над перилами каменного балкона появилась рука, а вслед за ней и весь Дик перемахнул в комнату.

— Приветствую мою королеву, — с шутовским поклоном он старался отдышаться и выглядеть менее растрепанным.

— Дик!! Я знала, что ты придешь! — Ласка бросилась ему на шею с такой радостью, словно он влез сюда, чтобы спасти ее из горящего дома.

— Тише, — предупредил он, оглядываясь. — Нет, лестница пусть висит. Мне, возможно, придется покинуть твою спальню весьма поспешно.

— Но как же, я тебя так ждала!..

— Да, ты выросла… На месте твоего папы, построже следил бы за твоими окнами. Ты уже в том возрасте, когда не подобает королеве так запросто принимать гостей в такое время, в таком месте и в таком виде, — он критически посмотрел на ее величество, одетое, кроме ночной сорочки с оборками, только в тонкую домашнюю мантию, в которую Ласка завернулась, прячась от ночной прохлады.

— Ещё не в том, — весело возразила она. — Сейчас только десять! Твой визит будет в рамках приличия ещё два часа.

— И вряд ли продлится дольше, — усмехнулся Дик. — В таком случае, здравствуй!

Он подхватил девочку на руки и закружил по комнате. Ласка целовала его и смеялась. Но королева старалась выражать свой восторг потише, опасаясь разбудить замок раньше времени. Они обменивались новостями, Дик смотрел на нее, наблюдая, как она изменилась. А Ласка любовалась им, радуясь, что Дик совсем не меняется. Зато настроение у него менялось сегодня очень часто. Он казался веселым, а потом становилась видна глубокая грусть. Вскоре Ласка поняла, что Дик не шутит, он действительно не собирается остаться на ее главный день рождения. А ведь праздник продлится не меньше недели. Ласка так рассчитывала эти дни побыть с Диком.

— Хотела пойти с тобой в Волчье ущелье, — печально сказала королева сильваров. — Смотри, какая луна… Знаю, они собрались там и ждут нас.

— В этот раз пойдешь одна. Ты уже будешь взрослой, сможешь приказать охране сопровождать тебя куда пожелаешь.

— Но ведь это наша тайна. Да мне никто и не верит, кроме тебя.

— Волк на вашем гербе не зря, это все знают. Многие помнят прошлую битву… Ты королева, ты сумеешь добиться своего. Все еще поверят тебе, когда сами увидят. Выбери надежного человека, кто не выдаст тебя королю и сможет защитить в случае опасности.

— Но почему не ты, Дик?

— Я не всегда рядом. Зачем столько ждать, если можешь ходить в ущелье хоть каждый день?

— Ты и правда считаешь, что я уже взрослая? — с надеждой спросила Ласка. — Не потому что такой закон, а ты сам так считаешь?

Дик вздохнул, выражая этим сожаление, что не может ответить «нет».

Ласка показала ему свои новые драгоценности, рассказывала о своей жизни, в которой веселые только мысли, а дни без него тянулись так скучно… Она спрашивала Дика о дальних странах, в которых он бывал, о его дорогах и приключениях. Он отвечал неохотно, потом увлекался и рассказывал какой-нибудь забавный случай в дороге. Ласка могла слушать его бесконечно, но время быстро бежало и колокол на башне тихонько отзвенел одиннадцать раз, только пробуя голос перед громовым праздничным звоном. Потом послышался ещё один тихий перезвон без счета: последние полчаса до полуночи.

Дик поднял голову, когда услышал сигнал, и посмотрел на подружку так, словно уже попрощался.

— У меня завтра праздник, а ты уходишь!.. — упрекнула она.

— Хотел бы остаться, Ласка. Хотел бы поздравить тебя при всех, танцевать с тобой… Ничего не имею против именинного пиршества. Но знаешь ведь, как относится ко мне Нор. Стоит нам появиться в тронном зале, взявшись за руки, сесть за стол рядом, по обе стороны от короля, и твой папа на весь Норлад объявит о нашей помолвке.

— Я провалюсь сквозь землю! — фыркнула Ласка.

Дику было невесело.

— Ты ничего не сможешь сделать, моя королева.

— Но я встану и во всеуслышание скажу, что не хочу быть твоей женой! Пусть лучше это испортит праздник папе, чем всю жизнь нам!

— Тебе не поверят, — бледно улыбнулся Дик. — Взрослые всегда решают за нас. А если сам откажусь… Нор меня не убьет, конечно… Я спас твою жизнь, значит, смертная казнь в Норладе мне не грозит. Но твой папочка придет в ярость и отправит меня навечно в изгнание. Больше не сможем видеться… По крайней мере, открыто. Лучше не попробую именинный пирог, чем никогда не увижу свою королеву!

Ласка сердито дернула его за волосы:

— Ты всегда смеешься надо мной, Дик, а ведь я уже выросла!.. И могу понять, что ты прав.

Дик засмеялся открыто:

— Ты не выросла! У тебя есть ещё законные полчаса детства!

— Ты не бросишь меня?

— Как можно? Останусь, пока не услышу колокол.

Уласса сидела в торце высокой кровати. Носки ее домашних туфелек едва доставали до пола. Дик устроился у ее ног, на медвежьей шкуре. Он всегда, если им позволяла обстановка, сидел на полу, ниже королевы. Ласка любила гладить его волосы и обнимать за шею. Но могла и дернуть за ухо при случае. Дику разрешалось щелкать на нее зубами, грозя укусить. Пока девочка была совсем крошкой, король смотрел на дочкино пристрастие сквозь пальцы, понимая, что иначе Уласса вообще не достанет до своего друга. Но с течением времени стал ворчать, что это поведение недостойно королевы и оскорбляет их почетного гостя. На полу возле трона сидят только собаки или шуты!

Дик отвечал, что шут — единственная придворная должность, которую он мог бы занять, не оскорбив свою честь. Поэтому в домашней обстановке, без чужих глаз, король не мог им запретить эту игру. Дик знал, что для Ласки он не только друг, для нее он вроде дикого зверя, приходящего из леса, чтобы поиграть с ней. Когда малышка, не глядя, проводила ему пальчиками по волосам, она вспоминала своего волка.

Сейчас Дик смотрел в окно на черный пушистый лес, где лунные лучи так же гладили сосновые верхушки, как густую серебристую шерсть. Ласка нежно потрепала его за ухо, прося повернуться.

— О чем ты думаешь, Дик?

— О тебе.

Она так глубоко заглянула ему в глаза, что Дику на миг стало страшно, что подружка может узнать его мысли. Он никогда не решился бы сказать это вслух, но Ласка действительно поняла.

— Ты не хочешь терять меня?

Он отвел глаза:

— Не будем обсуждать мои желания… Завтра — твой день. Имеет значение только то, чего хочешь ты.

— А я тоже хочу всегда быть с тобой, — Ласка спокойно смотрела на него и не убирала рук с его шеи. — Хочу быть, как ты!

— Не надо так, — он мягко потерся щекой о ее руку. — Я плохой пример королевам.

— Ты всегда один Дик… — печально сказала Ласка. — Ты снова уходишь… Кто будет рядом с тобой?

— Тореллинг. Кто ещё мне нужен?

Видя, что шуткой ему не отделаться от этих требовательных глаз, Дик вздохнул:

— Все, кто мог бы идти рядом со мной, давно умерли… Или ещё не родились[2].

— А как же я?

— Ты всегда будешь моей королевой, — заверил Дик.

Но Ласка покачала головой:

— Мне этого мало. Хочу странствовать вместе с тобой!

— Кто же тебя отпустит? Для этого пришлось бы вступить в Братство Дороги… Вот тогда старик Нор меня точно убьет!

— Я этого и хочу!

— Правда⁈ — искренне удивился Дик, так что Ласка не смогла удержаться от смеха. Но от своей мысли не отступилась.

— Прими меня в братство. Сейчас, прежде чем ты уйдешь. Я ведь уже выросла и могу выбирать путь на всю жизнь.

— Но это невозможно, моя королева, — пытался возразить Дик. — Отца ты любишь больше меня и нужна ему и своему народу никак не меньше.

— Знаю, — подражая ему, важно кивнула Ласка. — Но ведь в Братство Дороги входят не только те, кто странствует, но и те, кто ждет. Ты не можешь отказать мне в подарке! И я тоже хочу сделать тебе подарок, Дик. Ты не можешь забрать меня с собой целиком, но возьми мое сердце. Отныне, где бы ты ни был, я всегда буду рядом. И всегда узнаю, если случится беда. И ты знай, что можешь не бояться найти здесь однажды вместо меня почтенную даму, окруженную кучей наследников… Я не изменюсь, Дик. Я останусь такой же, даже если ты вернешься через тысячу лет. Каждый вечер и каждое утро буду выходить на балкон и смотреть на дорогу в лесу, не идешь ли ты? И здесь тебе всегда будут рады, уж я позабочусь об этом[3].

Дик потряс головой, словно пытался проснуться.

— Остановись, пожалуйста! — тихо попросил он. — Сейчас пробьет полночь. Будет поздно забирать эти слова обратно.

— Я не отступлюсь, — Ласка спрыгнула с кровати и домашняя мантия задела Дика, как порыв сильного ветра. Он тоже вскочил, пытаясь удержать королеву от опрометчивого решения. — Предскажи мне судьбу, Дик. Теперь ты имеешь право…

Он нахмурился с легкой досадой, понимая, что не может ей помешать. Хочет он того, или нет, Ласка сделает, как сказала. Его самое тайное желание исполнится, но Дик чувствовал вину перед своей подружкой. Он не мог принять эту жертву.

— Что я знаю? Не фея же… Всегда буду нежно любить тебя, но никогда на тебе не женюсь, это всё, в чем могу быть уверен.

— Тогда я сама скажу, что со мной будет, — Ласка выпрямилась и смотрела в даль, за окно. — Я много думала, Дик. Завтра я стану взрослой и оповещу всех, что отказываюсь от трона. Я — сильварка, повелительница леса, потомок декайи! Я и без твоей помощи имею право на вечную юность! И я не могу допустить, чтобы мне исполнилось шестнадцать. Иначе, без всякого своего согласия, в тот же день я буду объявлена папиной соправительницей. А по нашим законам, королева, взошедшая на престол, обязана в течение трех лет выйти замуж и заботиться о продолжении королевской династии Норлада! А я никогда не выйду замуж за принца или за короля! Никогда!!

— Подожди, — Дик взял обе ее ладошки в одну свою и сжал, останавливая поток пламенных обещаний. — Зачем так? Ведь не я твоя пара. Ты не знаешь, кого ещё встретишь. Почему ты уверена, что он не коронованная особа? Среди принцев тоже встречаются неплохие ребята… Лично не видал, но рассказывают…

— Нет, Дик, я в этом совершенно уверена, — Ласка улыбалась ему, как взрослая женщина, которая всегда смотрит на горячность мужчин снисходительно. — Я тебе докажу. Я не знаю, кто станет моей судьбой, только он очень похож на тебя.

— Но…

— Нет, не бойся. Ты ведь твердо уверен, что твоей судьбой никогда не станет принцесса? Так и я чувствую, что никто из тех, кто рожден во дворце или в замке, не будет рядом со мной. Ты ведь родился в замке, тебе нечего опасаться, — Ласка засмеялась, высвободила одну ладошку и снова провела пальцами по его волосам. Но теперь ей пришлось тянуться вверх. — Я не только ради тебя хочу в братство, но и ради своего счастья. Он тоже будет странствовать, и он заберет меня с собой, если ты не хочешь! И ему не нужно будет, чтобы я выросла! Я люблю твои руки, Дик… они очень сильные, и кожа на ладонях у тебя, как теплое дерево. У него будут такие же ладони, но меньше, он не сможет взять сразу две мои руки в одну, как ты. Его руки не умеют так обращаться с мечом и никогда не знали колец, разве что кандалы… Разве можно это спутать с холеными ручками наших принцев?

Ласка сжала его ладонь, скользнула взглядом ниже и продолжала:

— Ты можешь идти, не уставая, не один день, твои ноги сильные, и у него — тоже. Но он ходит босиком. Я не знаю, почему я уверена, но это так. Твои волосы мягкие, как у меня… И у нас обоих они похожи на медный щит, только твои совсем темные, а мои — будто медь начищали не так уж давно, — Ласка покрутила на пальце темно-рыжий блестящий локон. — А его волосы, как черная ночь, и вьются. И глаза должны светиться, как у волка, а у тебя — темные, как у сокола.

Я люблю смотреть на тебя, но на твоем лице часто бывает зима… или осень. А в его лице всегда будет лето… или весна. От его взгляда не бывает холодно. И ещё я вижу вас рядом[4]. Вы оба смотрите на меня, потому я и знаю, как вы похожи.

Ты сам познакомишь нас. Я узнаю его сразу, как только увижу… и он узнает меня. А ты, конечно, забудешь мои слова и очень удивишься. Но, пожалуйста, не забудь другое, что я скажу…

Ты — мой хранитель, Дик. Ты ведь знаешь, что это такое? Тот, кто спас жизнь, а потом хранит ее до поры, пока не передаст девушку в руки ее судьбе. Ты сам должен найти мне пару. Поэтому хочешь или нет, но тебе придется носить с собой мое сердце, пока не найдешь ему другого хозяина[5]. — Она вздрогнула: — Слышишь⁈ Обними меня крепко-крепко, мне страшно…

Сквозь потолок спальни до них донесся первый удар колокола, будто молния врезалась в башню. Гул нарастал, весь замок трясся под его ударами, и Ласка дрожала, прижавшись к Дику, как к единственной опоре в жизни. Он стоял на одном колене перед хрупкой девочкой в красной мантии. Сперва, пока она говорила, Дик целовал ее руки, стараясь согреть их, чувствуя дрожь ее пальцев. Так он прежде прощался только с легендарной королевой Братства Дороги, зная, что больше не увидит ее живой. Когда послышался голос колокола, свидетельствующего слова Ласки, Дик обнял ее за плечи, прижав к себе, стараясь защитить от неумолимого времени.

И в этот момент не найти для этих двоих никого на свете ближе друг друга. Как странно, что они не были парой…

С последним, двенадцатым, зовом колокола Ласка почувствовала, как ее сердце на секунду остановилось, пропустив удар. Она ощутила слабость, Дик подхватил ее на руки и отнес на постель.

— Как странно, — с мечтательной улыбкой юная королева обвела взглядом полог своей кровати с золотыми кистями. — Вот, оказывается, как бывает, когда отдаешь сердце. Мне стало легко-легко…

— У тебя кровь отлила от головы, ты сейчас провалишься в обморок, — сердито буркнул Дик, не отпуская ее руку.

— Нет, я счастлива! Подожди…

В дверь постучали. Сперва тихо, потом всё сильней и настойчивей.

— Ваше величество, вам исполнилось двенадцать! Мы пришли вас поздравить…

Дик показал глазами на дверь:

— Мне пора.

— Когда ты вернешься?

— Когда-нибудь. Ведь теперь можешь ждать бесконечно!

— Ах, ты… — Ласка пыталась схватить его за ухо, но не поймала. Дик со смехом отскочил к открытой двери балкона. Махнул рукой королеве и соскользнул вниз.

— Да иду я, иду! — Ласка поспешно смотала веревочную лестницу и ногой затолкала ее под кровать.

— Крепко спишь, дочка! — король Нор в сопровождении шумной процессии с факелами ворвался в спальню, полыхая багрянцем парадной мантии, отороченной волчьим мехом. — Поздравляю, моя маленькая именинница! Впрочем, что я говорю? Большая! Уже очень-очень большая! Огромная! — с каждым радостным возгласом, король подбрасывал дочку всё выше в воздух, с гордостью показывая ее придворным. Ласка смеялась, раскинув руки и взмахивая мантией, как крыльями летучей мыши.

— Довольно нежностей, — решил король. — Одевайся. Праздник начинается сию минуту, в тронном зале уже всё готово. Для тебя найдется много сюрпризов…

— А у меня для вас только один, папочка. Но, ручаюсь, его хватит на всех.

— Не грусти, Ласка, но друга твоего, похоже, не будет, — разочарованно сказал король Нор, похлопав дочку по плечу. — От Дика нет никаких вестей.

— Почему же, есть. Я только что говорила с ним. Он… прислал письмо с птицей, чтобы поздравить меня. Дик сейчас далеко, и не сможет успеть на праздник. Но шлет нам наилучшие пожелания.

— Ничего, доченька, главное, что в сердце наши близкие всегда с нами. Несите праздничный наряд королеве! Эй, музыка! Почему не играют эти бездельники⁈ Или совершеннолетие королевы им недостаточный повод для радости?

В окнах замка замелькали огни, послышалась веселая музыка, из бойниц башни брызнул фонтан огненных стрел с соляными наконечниками, рассыпающими разноцветные искры.

* * *

Пробираясь сквозь ночной лес, Дик слышал отдаленный шум празднества, видел замок на высокой скале, ярко освещенный изнутри огнями, а сверху залитый лунным светом, как именинный пирог — глазурью. И теперь, когда Дик думал о своей маленькой подружке, он больше не чувствовал страха, что это могла быть их последняя встреча на равных. Он теперь знал, что Ласка не потеряется во времени, как другие. Они уходили в свою взрослую жизнь и становились для Дика только воспоминанием. А он для них, как сияющая комета, пронесшаяся мимо, и никто не знал, доживет ли до ее следующего появления? И даже если доживет, всё в мире будет уже по-другому…

Королева Ласка будет вечной, как Три принцессы. Она сделала Дику самый ценный подарок: дом, где его всегда ждут. Что в сравнении с этим значит даже такой дар как сердце? Тем более, сердце маленькая королева вручила Дику всего лишь на время, а этот свет в окне и тень на балконе останутся его наградой всегда…

.

(конец истории)

Конец четвертого тома. Следующий сезон называется «Белый конь»

* * *

[1] (прим. Лины) Нор так до сих пор и не верит, что Ласку не надо было спасать от волков и ничего героического Дик не сделал. А ведь прошло немало времени. Восемь веков! Но королевское упрямство не знает границ.

[2] (прим. Лины) Сколько поколений, читая эти слова, неизменно говорили себе: «Это буду я!» И до сих пор не могу поверить, что это почетное место досталось нам с Гошкой. И Берениксу, и всем остальным, конечно. Но теперь всякий раз на этих словах я начинаю так волноваться… как будто он знал! Как будто всегда ждал именно нас…

(от составителя: Кто желает узнать историю знакомства Дика и Линочки, читайте «Рыцарь Ордена Панголин»).

[3] (прим. Лины) Ласка сдержала слово. Сейчас ей где-то восемьсот с хвостиком, но выглядит она едва на пятнадцать. От души надеюсь, что у меня получится так же, только не смогла бы заранее обещать прожить тысячу лет. Наше призвание беспокойное. Это не то, что сидеть в замке и смотреть в окошко. В этом году Ласку всё-таки объявили правительницей Норлада при живом отце и исключительно по его воле. Коронация, говорят, прошла очень скромно.

[4] (прим. Лины) «Волосы — как ночь, а в глазах всегда светит солнце» — да ещё тот, кто безмерно далек от замков, это описание безошибочно подходит только одному другу Дика. И единственному человеку в мире. Дик ведь сам говорит, что «видел много разных людей, но второго Чарли никогда не было…» Уверена, что знаю, о ком думала Ласка, ведь долгие века она единственная знала историю Чарли. А то, каким он был, Дик подробно рассказывал только двоим на свете: ей и мне. Ничего себе задачка, найти такого же! Неудивительно, что Ласка до сих пор без пары. И теперь я понимаю ее, как никто!

[5] (от составителя) Для читателей «Панголина». Если бы Линочка не бросила свои комментарии на половине и захватила книжку с собой в Козегор, она бы сама описала конец этой истории. Предсказание Ласки полностью сбылось, и дождалась она именно Чарли. Первое что Ласка сказала, что у него «глаза, как у волка» и очень быстро сообразила, кто это. Чарли в шутку тоже говорил, что ему не везет, ни с блондинками, ни с брюнетками, надо искать рыжую. Дик действительно сам их познакомил и весьма удивился их моментальному интересу друг к другу. Был даже недоволен: долгие годы Дик считал, что эту миссию хранителя выполнить невозможно, потому что нельзя найти человека, ещё менее подходящего для короны Норлада, чем он сам.