* * *

Дик провел в Норладе весь конец сезона, до холодов. И когда весной дороги снова открылись, это был редчайший год, когда Дик не сомневался, куда идти. Странное чувство теснилось в его груди: желание убедиться, что Ласка действительно существует, что она такая же, как он помнил, и тревога, что девочка выросла за зиму, всё забыла и даже не узнает его.

Уласса сидела на качелях из сплетенных молодых сосен, которые послушно склонились перед сильваркой. Она смотрела на тени своих кожаных башмачков, летающие по траве. Когда она подняла голову, Дик стоял уже близко, шагах в пяти. Он хотел, чтобы Ласка сама заметила его первой и сказала что-нибудь. И готовился пройти мимо, если она ничего не скажет.

— Это ты? — она, совершенно не удивившись, спрыгнула с качелей и побежала к нему: — Знаешь, как давно я тебя жду? С тех пор, как солнце вернулось. А тебя всё нет и нет…

— Здравствуй, Ласка. Как поживаешь?

— Плохо. Зимой все охотятся на волков. Потому что они плачут, им холодно. А люди их не пускают в дома…

— Нор так и не принял закон об отмене охоты на них?

— Нет. Как я ни просила. Ты скажешь ему? Тебя он послушает.

— Вряд ли. Но скажу, раз ты хочешь.

Ласка посмотрела на него, словно только увидела. Кажется, она не сразу поняла, что он — настоящий и действительно стоит перед ней. Ее пальцы крепко сжались, цепляясь за его куртку.

— Дик!!

— Что? — усмехнулся он и поднял ее на руки.

— Это ты, — счастливо вздохнула Ласка, обнимая его за шею и целуя в щеку. — Пойдем домой. Я голодная, как волк!

— Я тоже.

В замке ему обрадовались, но, так же как Ласка, восприняли появление Дика без малейшего удивления. Словно он вовсе не покидал королевство.

Так и повелось. Дик уходил и возвращался. Он навещал Норлад довольно часто. И проводил здесь время гораздо охотнее, чем в домах своих крестных.

Когда он приходил, Ласка радовалась вдвойне, ведь они вместе ходили в ущелье, смотреть на волков. После долгих споров, король Нор всё-таки запретил убивать их по всем Норладским горам. Охоты на них велись, волков отгоняли от жилищ шумом, стрелами и камнями, устраивали им ловушки, сажали в клетки и продавали в зверинцы, травили собаками, но больше не убивали. Волчьи шкуры в Норладе взлетели в цене выше горностаев и считались теперь королевской роскошью. Сама Уласса тоже носила мантию, отороченную волчьим мехом. Это не смущало юную королеву. Напротив, так она чувствовала себя ближе к своим друзьям.

* * *

Время шло и однажды весной, когда Улассе исполнилось десять, в трактире далеко на Востоке Дик получил эстафету с просьбой о помощи от Нора Сильвестерсена. Даже не допив свою кружку, рыцарь бросился искать ближайший переход и через четверть часа уже бежал по сосновому лесу, петляя между острых, как зубы, обломков скал, пробираясь к Норладскому замку.

— Стой! Остановись или будем стрелять! — дорогу ему преградили люди в лесной и военной одежде. Между деревьев Дик заметил большие зеленые шатры, которые прятались в тени скал, замаскированные ветками. — Кто такой? Куда направляешься?

— Иду, куда хочу, для нас нет границ, — Дик столько раз в жизни повторял эту фразу. И всякий раз приходилось доказывать и отстаивать это право странников.

— Я его знаю, он лазутчик из замка! — издали крикнул один из воинов, указывая на Дика пальцем. — Задержите его!

Дик выхватил меч, завязалась короткая драка. Троих он разоружил, от остальных бросился бежать. Вскочил на чужого коня, оттолкнув слугу, который только расседлал гнедого, и помчался по лесу вдоль ручья, не обращая внимания на стрелы, звенящие вокруг, как рой злющих ос. Уходя от погони, Дик коротким путем влетел в Волчье ущелье и спешился, выгнав лошадь навстречу преследователям. Он знал, что сюда погоня не сунется, но на всякий случай пошел по воде, сбивая собак со следа.

Войдя в широкую долину на дне ущелья, Дик присел на камень и по-особому засвистел, вызывая вожака стаи. Светлый волк с густой серебристой шерстью вышел из треугольной пещеры и безбоязненно лег головой на колени гостю. Вожак прихрамывал. Его лапу недавно пробила стрела из арбалета, но кости остались целы.

— Что же у вас тут творится? — спросил его Дик.

Волк только вздохнул. Горные волки плохо знали общелесной язык. Вернее, это в лесу плохо их понимали. Беседа велась простейшими фразами на уровне «да» — «нет». Дик и сам уже знал, что замок окружают чужие люди, и что Норлад в беде. Ласка в замке. С ней ничего плохого пока не случилось.

— Мне нужно в замок, — сказал Дик волку. — Проведешь меня?

Вожак стаи отрицательно горестно вздохнул и убрал морду. Фыркнул, подзывая кого-то из молодых.

Шерсть у годовалого щенка темная, почти бурая. Нескладное остромордое существо напоминало помесь шакала с дворнягой и сошло бы за собаку, если бы не глаза. Волчонок резво кинулся в скалы, петляя и поминутно оглядываясь. Дик шел за ним. Они забрались очень высоко, поднялись выше замка и потом осторожно спускались по скалистому хребту. Волк полз на животе, Дик тоже старался, чтобы его не заметили, и прятался за камнями.

Звериная тропа оборвалась в пропасть. До стен замка внизу по отвесной трещине в стене оставалось пробраться ещё метров десять. Дик поблагодарил волчонка и повис на ближайшем корне. Он скользил по расщелине, царапая руки зазубренными краями скал. Дважды чуть не сорвался, один раз едва не сбил ногой гнездо горной ласточки. Ее возмущенное верещание привлекло внимание часовых на башне, они заметили на скале лазутчика и подняли тревогу. Но когда гость спрыгнул с глухой стены замка во двор, северные воины удивленно отступили.

— Дик? Откуда ты взялся?

— Очень мило, звать в гости, когда к воротам замка нельзя подойти! — Дик сердито отряхнулся. — Его величество здесь?

— Замок необитаем, все уже неделю как переселились в западную башню. Здесь только охрана стен. Нор ждет тебя. Проводить?

— Найду дорогу. — Дик, пожелал им удачи и рассказал, сколько шатров успел заметить в лесу на самых подступах к замку. О причине осады он солдат не спрашивал, надеясь получить разъяснение у короля.

Высоченная круглая западная башня-донжон с непробиваемыми стенами и маленькими оконцами верхнего яруса одиноко торчала над замком. Подножие башни выступало из ровной стены и обрывалось в пропасть. Дверей в башне нет, серые каменные блоки подогнаны и отполированы тщательнее, чем пол в тронном зале.

Твердыня казалась неприступной, но Дик знал ее секрет. Он свернул от укрепленной башни к главному входу в замок, прошел в тронный зал и, миновав долгие ряды окон и кресел вдоль стен, поднялся на ступенчатое возвышение, где стоял брошенный символ королевской власти: резной, украшенный драгоценными камнями и гербом трон. Дик хорошо знал это возвышение, покрытое шкурами черных медведей и часто сидел на нем, во время пиров. Его постоянное место — у ног маленькой королевы, а место Ласки, естественно, рядом с отцом.

Сейчас тронный зал пуст, окна открыты, гобелены на стенах слегка шевелились, словно перешептываясь о последних событиях в Норладе. Дику некогда было любоваться печальным заброшенным залом, который он помнил полным народа, огня и музыки. Заглянув за трон, Дик нажал резную шишку. Задняя стенка трона подалась, Дик влез в открывшийся под массивными опорами потайной ход и впервые закрыл его за собой. Во время игр с Лаской ход всегда оставался открытым, потому что он захлопывался, и выбраться иначе не удалось бы.

Ощупью пробираясь в темной узкой шахте, Дик спустился в подземный коридор, чиркнул по стене кремниевым фонариком и прошел до угла.

— Стой! Кто здесь? — донеслось из темноты. Можно не сомневаться, что арбалеты уже натянуты и направлены Дику в грудь. — Скажи пароль или будем стрелять!

— Да откуда знаю? — хмыкнул он. — Ласка, наверное!

Его узнали по тону ответа скорей, чем по голосу. Часовые пропустили его в нижний зал крепости, где собралась добрая половина норладской армии. Защитники крепости вышли навстречу и радостно приветствовали Дика.

— Как ты пробрался к нам? — спрашивали одни, не веря своим глазам.

— Пароль действительно «Ласка», как ты догадался? — смеялись другие.

— Вершина изобретательности! — фыркнул Дик. — Королева сама придумала?

— Нет, это приказ Нора, — сумрачно ответил пожилой воин, дедушка лучника Гарона. — Чтобы перебежчики и пленные, называя пароль врагам, хорошо помнили, кого предают. Дело ведь семейное, норладское…

— Что не поделили? — спросил Дик.

Старый воин только махнул рукой, мол, долго рассказывать. Нор ждал Дика и каждый день спрашивал о нем дозорных. Но осада ведется уже три недели, зимние запасы на исходе, и никто не думал, что Дик сможет прорваться в замок сквозь кольцо осады. Нор и сам не поверил, увидев его перед собой, но надежды король не терял.

— Дик? Наконец-то! — отец Ласки коснулся его плеч, как бы проверяя твердость своего видения. — Теперь я спокоен.

— Вы ещё король? — спросил Дик вместо приветствия. — Мне показалось, вы просили помощи не ради Норлада.

— Да, я звал только как человек. Как отец. Но речь именно о короне Норлада. Как ни крути, у нас, королей, нет личных интересов, которые не отражались бы на всем народе.

— Ласка?

— Забери ее, Дик! Только тебе я не боюсь доверить мою наследницу. Когда Уласса будет в безопасности, мы сразимся по-настоящему.

— Как нам выйти из замка?

— Есть ход в скалы, к реке. Давно им никто не ходил… — мечтательно вздохнул король, вспоминая, сколько мирных лет прошло без осад.

— Куда вести Ласку?

— К моим родителям. Старейшинам сильварского круга. Ты ведь вхож в лесную страну. Поживите там, пока я не дам о себе вестей.

— Ласка не согласится вас бросить.

— Уговори ее. Ты это умеешь намного лучше меня и всех, кого она знает на свете.

— Из-за чего война? — спросил Дик в самую последнюю очередь, уже дав согласие. Нор хотел, чтобы они бежали из замка немедленно. Но не ответить тому, кто спас его дочь и должен сделать это снова, король не мог.

— Семейное дело, — точно так же как один из его подданных ответил Нор. — Наши горы — дэкайский край. Разные народы трудятся для остальных, делая то, что умеют лучше всего, а мы, северные воины, сражаемся за всех, если припечет. В горах есть серебряные рудники. Это только говорится «серебряные». Повелители драгоценных камней и металлов умеют извлекать из горных жил очень многие ценные находки. Серебро — главная статья дохода в Норладе, так же как горный лён, шерстяные ткани, кабанье мясо, овечий и козий сыр… Были и волчьи шкуры, пока… да ты сам знаешь. Караваны серебряных слитков идут отсюда в долины Севера, Юга и Запада, а возвращаются с золотом и хлебом. Наши кузнецы лучшие, кроме лесных мастеров, кому заказывают короны с драгоценными камнями все королевские дома четырех частей света. Представляешь, как забиты сокровищницы сильверго́лдов?

Погода назад на их общину напали. Караваны пытаются перехватить постоянно, набеги на шахты бывают почти каждый месяц, но в этот раз всё иначе. Дэйки северо-западных гор из Вестерлада пришли сюда войной, а не разбойничьими набегами. Их рудники истощились, и они желают пополнить запасы за счет наших. Мы дальняя родня. Впрочем, родня — все короли, так что мы, можно сказать, близкие родственники. Дедушки-прадедушки, давние браки, сам ничего в этом не понимаю. Но если уступить даже половину тех двадцати рудников, которые они требуют как, якобы, законные наследники, Норлад останется нищим. Тем более, им нужны не только шахты, но и всё, что там добыто за долгие годы. Компенсация, так сказать. Им нужны сокровищницы.

Тяжбы и битвы длились полгода. Разумеется, наши рудокопы и владельцы рудников возмутились. А когда почувствовали, что не устоят перед воинами чужого края, сбежали, прихватив все сокровища и запечатав шахты. Это близкая родня моей покойной жены, я не мог отказать им в убежище. Теперь эта башня и все тайники замка забиты золотом и самоцветами. Вестерладцы явились сюда и потребовали выдать глав общины, которых они называют захватчиками, но, главное, — уступить сокровищницы. Как король я не могу этого сделать, как родственник, у которого есть замок и армия, тем более. Я отказался. Пробовал вести мирные переговоры, ничего не вышло. Они дали нам три недели голодной осады на размышление. После этого начнут штурм. Ты никогда не видел, как всерьез сражаются дэйки? Лучше этого и не видеть. Светопреставление.

— Когда будет штурм?

— Срок их требований закончится сегодня на закате. Я не передумаю. Это мой край, оставленный мне в наследство моей королевой и ее предками. Я обязан его защищать ото всех посягательств.

— Почему всегда из-за денег? — по-детски возмутился Дик.

Король растерянно пригладил бороду и снова коснулся плеча рыцаря, за это раз надеясь смягчить его горячность.

— Не знаю, сынок. Не мы придумали жадность. Не мы, а Всевышний создал золото таким, что нравится слишком многим. Тебе ведь тоже по сердцу блеск драгоценностей, — Нор взглядом показал на меч Дика. Тот отступил, отводя отеческий жест короля.

— Нет, если на них кровь!

Нор больше не уговаривал.

— Многие ценители красоты не придают значения таким мелочам, — с горечью заметил он. — Защити мою девочку, это всё, о чем я прошу.

Дик молча прикрыл веки, обещая сделать всё, что в его силах.