* * *

В камере, когда дверь за советником закрылась, Дик вздохнул с облегчением. Больше не надо улыбаться, когда зубы сводит от боли, и можно заняться делом, вместо того, чтобы выслушивать пожелания своей скорейшей гибели. Несколько секунд пристально посмотрев на чашу, Дик опустил голову. Медленно вздохнул, так глубоко, как позволяла жесткая спинка стула. Искушение резко отодвинуться от стола и ногой опрокинуть яд — велико. К счастью, ноги свободны. Но Дик старался рассуждать хладнокровно и не давать воли чувствам прежде, чем убедится, что ему не станет от этого только хуже.

С первых лет жизни он привык к суровому выражению, которое появлялось на лице отца, если Дик не в меру веселился или жаловался на что-то. Кормилица напротив всегда ругала его, если считала, что он слишком спокоен и холоден, когда следует кричать, рыдать в три ручья и топать ногами. Ещё тогда, видя, что у взрослых, любой его искренний поступок вызывает осуждение, Дик приучился мало обращать внимания на то, что думают о нем другие. Но для себя выбрал правило: хочешь сделать что-нибудь резкое и необратимое, всегда сначала подумай, что будет, когда ты это действительно сделаешь. Его учили удерживать и трезво направлять любое непроизвольное движение меча в бою. Тем более рыцарь должен уметь держать в узде свои чувства. Он решил, что опрокидывать чашу не стоит. Яд может ещё пригодиться.

Первая задача: избавиться от веревки. Надежды разбить стул в щепки о стену или об пол напрасны: мебель в камере прочная. Яркий свет, точно на арене цирка, и окошко для зрителей раздражали. Обращать внимание на боль и сильную жажду сейчас бессмысленно. Дик развернулся вместе со стулом, дотянулся связанными запястьями до ножки стола и стал пилить веревку об острую грань.

* * *

Руста снова разбудили посреди ночи, и снова причиной стал Дик.

— Что там? — недовольно зевая и наспех завернувшись в домашнюю тогу, советник Руст вышел в гостиную.

Начальник тюремной стражи вытянулся в струнку. По его виду, заказчик сразу понял, что Берл напуган. Волнение прогнало сон.

— Вы приказывали докладывать обо всех происшествиях, господин Руст, но тут, как видно придется вам самому взглянуть, — сообщил Берл.

— Никак нельзя подождать утра? Что же творит наш гость? — убийца с недоверием задавал этот вопрос больше себе, чем растерянному стражнику.

— Он… Позвольте по порядку, господин Руст. Как вы ушли, сначала было тихо. А после, поднялось такое!.. Не знаю, как этот негодяй сумел освободиться, но для начала он методично посбивал все фонари. Когда первый светильник грохнул об дверь, ребята, разумеется, сбежались. Хотели посмотреть.

Как бы не так! Все остальные лампы разбивались о решетку окошка. К нам в коридор летело пламя, брызги кипящего масла, мы чувствовали себя как на сковородке! Окно горело, и даже издали нельзя заглянуть, увидеть, что он там делает. Когда мы подсчитали и знали, что разбита последняя лампа, только я хотел заглянуть в камеру, в дверь с жуткой силой грохнул один из стульев. Фонарь с нашей стороны сорвался и обжег мне ногу! Всё потонуло в темноте. Пока принесли новый фонарь, за дверью грохотало. Ещё никто не крушил мебель в обеденном зале! А ведь там голодали целыми компаниями!

— И я не думал, что у него ещё хватает сил бессмысленно швырять такие тяжелые предметы, — недовольно проворчал Руст. — Надеюсь, несмотря на все уловки, вы не входили в камеру?

— Нет, не входили, — Берлу, как видно, очень хотелось нарушить приказ. — Но мы кричали ему, чтобы образумился. В ответ на каждое наше слово — грохот. Пауза, а потом как шарахнет в стену. Такое впечатление, что бросал через всю камеру! А потом хуже!.. В очередной раз после нашего призыва прекратить, мы не услышали треск дерева. И только-только обрадовались, как раздался такой чудовищный скрип и скрежет… а после удар тараном в дверь. Изнутри! Никому раньше в голову не приходило двигать стол! Мы стали бояться, что он его разломает. Или дверь, правда, вылетит. Позвали подкрепление. Ребята в караулке сперва смеялись, но как услышали этот скрежет по камню и грохот, стало не до смеха. Вы запретили входить к нему, чтобы ни случилось, но, честно говоря, я уж хотел бежать за вами и просить разрешения утихомирить этого мерзавца силой. Если так будет продолжаться ещё хотя бы одно дежурство, мы не выдержим!

— Главное, чтобы выдержала дверь, — холодно заметил Руст. — Дальш… — он прикусил язык и поморщился, словно во рту внезапно стало горько. — Что он ещё придумал? Он говорил вам что-нибудь?

— Ни слова. Когда в камере не осталось света, тем, кто его не видел, с трудом верилось, что там внутри не десяток здоровенных головорезов и не злой дух. Но когда мы уж не знали, что и делать, внезапно стало тихо. Сначала мы обрадовались. Потом забеспокоились… Я взял фонарь и заглянул в окошко. Он там… лежит…

— Устал и спит, — убийца не верил в столь быструю победу.

— Я тоже так подумал: свалился и спит. Мальчишка ведь. Но чаша рядом… пустая.

— Этот змееныш выплеснул яд и хочет заманить вас внутрь! Надеюсь, вы не открыли дверь?

— Простите, господин Руст, мой долг проверить, — опытный тюремщик поморщился, когда его обвинили в глупости. — Нас пришло двадцать человек, причем троих я оставил в дверях. Все вооружены и к нему даже не приближались, были наготове. На полу рядом с чашей остатки питья ещё не успели высохнуть. Там оказалось всего несколько капель. Мы обошли всю камеру, искали след, куда он вылил остальное. Но не нашли. Все стулья составлены в башню, стол отодвинут… Мы снова принесли пару фонарей и осмотрели всё. Пятна` от яда нигде нет.

— Значит, он закрыл его собой! — скрежеща зубами ответил Руст.

— Мы не рискнули проверить пульс, для этого надо подойти слишком близко, а никто не решился. Но ребята пиками немного сдвинули тело… ничего нет. Он выпил.

— Не верю! Вам стоило подождать и посмотреть за ним.

— Мы подождали, господин Руст. То, о чем я докладываю, произошло уж два часа назад. Мы снова закрыли дверь и наблюдали в окошко. Всё тихо. Он лежит без движения. С виду, как будто спит. Но вы же знаете, никто так не похож на живого, как тот, кто умер молодым.

— Вы слышали какие-нибудь крики, стоны перед тем, как заметили, что всё стихло? — спросил советник.

Берл молча покачал головой. Припомнил, что когда они только зашли, пленник был очень бледен. Охранник удивился. Судя по тому, как рьяно тот громил обеденный зал, у него должен быть прилив крови, и румянец не успел бы схлынуть так быстро. Да и учащенное дыхание не скроешь. Но его лицо казалось мраморным.

— Вам лучше самому взглянуть и убедиться.

— Пожалуй, да, — сердито сказал Руст. — Теперь не засну, буду гадать, всё-таки выпил или нет? — он удалился в свою комнату и вскоре вернулся полностью одетым, в том же нарядном камзоле, в котором навещал крепость вечером.

В обеденном зале царил странный кавардак. Тяжелые стулья составлены в башню под стеной. Стол отодвинут в глубь темницы. Дик лежал в торце стола, ближе к двери. Рядом действительно валялся пустой кубок от яда. В его драгоценной чеканке и камнях играли красные искры, словно капли крови. Убийца ступал осторожно, обходя неподвижное тело десятой дорогой. В камере полно стражников, все они охраняли Руста и следили за темной фигурой на полу с опаской. Солдаты не припоминали, чтобы хоть одного постояльца своей крепости они так опасались, хоть живого, хоть мертвого.

— Теперь понятно, как он устраивал тот грохот с падением стульев, — заметил Руст. — Составлял их друг на дружку по два, по три, и опрокидывал. Силы на это уходит значительно меньше, а грохот оглушительный.

— Да и удар не слабый, — добавил кто-то из солдат. — Некоторые ножки сломались.

— Разбил хорошие крепкие стулья, столько лет здесь стояли, — старший тюремщик сокрушенно обходил камеру. — Зачем? Ведь всё равно смирился с вашей победой, если выпил… Зачем же столько шума понапрасну?

— Истерика, — ответил Руст. — Подёргался и убедился, что я сильнее. Но я не ожидал, что…

Они медленно обходили камеру. В проходе между башней из стульев и столом Берл и ещё один солдат споткнулись… Сверху на головы стражников рухнула дюжина бревен с выпиленными спинками и ножками. Удар по голове тяжелым буковым бруском — отколотой ножкой стула, свалил ещё одного охранника, удар металлической чашей в лицо — другого. Горло советника Руста оказалось в захвате крепких пальцев, а в ребра ему уперся острый скол дерева, грозя проткнуть не хуже пики.

— Прикажи всем не приближаться и открыть дверь! — хрипло сказали над ухом пленного. Дик кашлянул, чтобы вернуть голос, и усмехнулся: — Закон убийц: никогда не поворачивайся спиной даже к лежащему противнику!

— Не двигайтесь! Отойдите! — Руст взмахнул руками, словно отгонял птиц. — Откройте дверь и дайте нам пройти!

Дик вытащил его в коридор, закрываясь своим убийцей как щитом. По пути отобрал у одного из охранников кинжал, и бросил им под ноги деревяшку. Всех приспешников Руста Дик закрыл в «обеденном зале» и обещал вернуться за ними раньше, чем все они умрут с голоду.

— Не поднимайте тревогу, — посоветовал он солдатам. — Если начнут разбираться, вас признают сообщниками убийцы. Будете меня слушаться — обещаю помилование. Показывай, где Тореллинг, — он кольнул советника кинжалом в бок.

— Вы не убьете безоружного, рыцарь, — со злостью прошипел Руст. — А когда отпустите меня, то мы продолжим поединок.

— Вряд ли, — сухо ответил Дик. — Не могу прикончить вас на глазах у дочки, хотя вы того стоите. Поэтому расстанемся за воротами города, не раньше. Где меч? — повторил он, когда вместе с заложником отошел так далеко от камеры, что солдаты не могли их слышать.

— В моих апартаментах, — Руст только теперь понял, что проиграл больше, чем в силах заплатить.

— Не повезло, — подтвердил его опасения рыцарь. — Придется объяснять всем, как смею, находясь в здравом уме, угрожать своему спасителю. Ниточка вовсе не обрадуется…

— Я не пойду наверх! — сорвался Руст. — Делай что хочешь, не пойду! Убей меня здесь, но, ради Ниты, скажи совету, что предатель сбежал, что он — не я! Дочка не виновата, за что ломать ей жизнь? Ты не можешь отказать мне в последнем желании!

— Вы смогли, — жестко напомнил Дик. — «Нормальный отец горы свернет, чтобы расчистить дорогу любимой детке!» Теперь понятно… Не думали, что Нитка будет счастливее в свободном городе, чем в вашем?

— Я не обязан давать тебе отчет в своих действиях и мыслях! Ты, не спрашивая, отравляешь детство Ниты этими рыцарскими бреднями, одним своим существованием! — прошипел Руст. — Не переношу, когда она болтает о тебе с восторгом, не понимая, что ты за тип на самом деле! Не могу слышать твое имя, проклятый бродяга! Я так надеялся, что видя тебя разбитым и беспомощным, она успокоится. А стало ещё хуже! Любовь слепа!

— Ваша — да! — парировал Дик. — Так же как ненависть. Но Нитка видит и понимает больше, чем вы предполагаете! Договоримся? Ради нее?

— О чем? — безнадежно спросил советник и вздрогнул, как ужаленный, когда Дик засмеялся:

— Спрашиваете? Вам не довольно условия, что это во имя вашей дочери?

— Согласен, — Руст колебался всего секунду.

— Тогда клянитесь ее жизнью, что откажетесь от власти, от своего заговора и будете во всем меня слушаться, пока не уйду.

— Нет! — от резкого движения, кинжал разрезал на боку пленника камзол и кожу.

— Спокойнее! Это единственный путь для вас сохранить репутацию и жизнь. Можете бежать, но все узнают, кто предатель и убийца, — Дик отпустил горло советника и отвел оружие. Его заложник отскочил к противоположной стене и обернулся. В глазах недавно такого уверенного в себе господина из «золотого круга» плескался страх и чувства загнанного зверя. Он очень хотел броситься на Дика и прикончить его, но не мог. Его останавливал не кинжал, а несмываемое клеймо на имени.

— Что… надо делать? — с запинкой спросил он, признавая поражение.

— Сначала клятва.

— Клянусь Анитой… я сдаюсь. Змееныш!.. — простонал Руст. — И что теперь⁈

— Дальше? Идем наверх. Надо собрать совет.

— Сейчас ночь…

— Заговорщики спят чутко, — усмехнулся Дик. — Где ваш костюм мастера Неизвестного? Сожгите, когда всё кончится. Его никто не должен найти случайно.

Вместе с побежденным Дик поднялся наверх, в жилое крыло. Трое отцов похищенных мальчишек, кто знал новое требование «дракона», не спали в эту ночь. Остальные быстро собрались по тревоге. Дик рассказал, как выследил предателя, представив всё так, словно мастер Неизвестный схватил его, когда Дик подслушивал под дверью, и в камере беседовал с ним в маске, не открыв лица, даже когда пленник просил о последнем желании.

«Золотой круг» и отцы города горели возмущением.

— Но как вам удалось спастись? — удивился кругленький глава совета.

— Меня освободил господин Руст, — Дик кивнул на советника. — Он беспокоился из-за сегодняшнего случая на восточном спуске и хотел лично проверить охрану моей комнаты. Узнав, что меня нет, собрал стражу и отправился на поиски. Стражники слышали от приятелей что-то о сегодняшнем посольстве дракона на третьем ярусе. Решили проверить… Мастера Неизвестного мы захватили врасплох, в той же комнате, где он сегодня встречался с вами, — Дик поклонился в сторону троих знатных горожан, чьи дети похищены. — К несчастью, он сбежал. Там есть второй выход. За гобеленом.

Солдат, которые упустили его, советник Руст пока закрыл в одной из камер. Он считает, что среди них может быть пособник Неизвестного, что его бегство не случайно. Но сам так не считаю. Впрочем, меру их вины решать вам. Мы точно знаем, что все заложники, и ваши дети в том числе, здесь, в крепости. Сообщники предателя, думаю, охраняют королевскую тюрьму. Там он и держит своих пленных.

Не хватало людей, чтобы отправиться на поиски немедленно. Думаю, вы поможете найти их. Командуйте, господин Руст.

— Всё это правда, Ёлин? — хмурился хранитель Кларес, взволнованный тем, что его сын так близко, и в гневе от того, что не знал этого раньше, и что предатель, с которым он мечтал бы поквитаться, ускользнул.

— Вы сомневаетесь в слове рыцаря, Хвар? — Руст и сам слушал рассказ Дика, не веря своим ушам.

— Не надо медлить! Дети ждут нас! — воскликнул отец того мальчишки, который пропал первым.

Собрав ночную стражу и гвардейцев, что присутствовали на встрече с мастером Неизвестным как доверенная охрана троих гостей, цвет города поспешил вниз, в подземелья. В одной из камер королевской тюрьмы, просторной, роскошно обставленной, нашлись трое похищенных мальчишек. С ними неплохо обращались и хорошо кормили, но «золотые дети» томились от неизвестности и страха. Им угрожали многими несчастьями, если их отцы не будут благоразумными.

Освободили также всех трактирщиков и хозяев постоялых дворов и гостиниц. Среди них Дик узнал и тощую хозяйку, похожую на крысу, хотя она и муженек очень старались проскользнуть мимо незамеченными.

Гвардейцы убедились, что в комнате, где проходила встреча, скрыт тайный ход. Они отправились вдогонку за Неизвестным. По крайней мере двое из отряда освободителей верили, что никого солдаты не найдут.

Последней открыли дверь в камеру, где сидели подчиненные Берла. Узнав, что их преступление состоит только в том, что они упустили предателя, тюремщики удивились, но им хватило ума себя не выдать.

— Даже если вы честные солдаты и среди вас нет его пособников, — не глядя на своих ближайших сообщников, тяжело произнес Руст, — вам следовало бы добровольно оставить службу. Или вовсе покинуть город. Это решит совет. Нам не нужны такие защитники…

— В другой раз я сказал бы, что вы излишне строги к ним, советник Руст, — заметил глава совета. — Но сейчас вы даже чересчур снисходительны. Как вы посмели его упустить, мерзавцы⁈ Где теперь искать этого прихвостня дракона?

— Боюсь, его уже нет в городе, — заметил Дик. — И вряд ли он ещё сюда вернется. Дракон таких поражений не прощает…

— Да, это верно, — со злой усмешкой скрипнул зубами Кларес. — Мастеру Неизвестному не позавидуешь!

— Не стоит думать о всякой падали, когда нас ждет радость и свобода, — обнимая сына, не отпуская его с тех пор, как открылась дверь темницы, отмахнулся от прежних забот отец, который страдал дольше других. — Дик, Ёлин, как нам благодарить вас⁈

— Не поднимать шума до завтра, — попросил Дик. — Пока отпразднуйте освобождение тихо, в кругу семьи. Все заслужили хороший отдых…

— А вам, от имени городского совета, я обещаю орден! — вмешался кругленький глава совета. — Вот что вы заслужили по праву! Вместе с любовью и уважением всего города!

— Благодарю, — слегка улыбнулся Дик. — Скорее, его заслужил господин Руст. Если хотите сделать мне приятное, окажите эту честь ему. И позвольте сейчас удалиться, — Дик чувствовал, что горячих поздравлений и благодарностей своих коллег и «золотого круга» предатель больше не выдержит и сейчас взвоет.

Они откланялись и поспешили к «крысиному» колодцу. Дик еле-еле поднялся по вбитым в стену скобам, думая, что сорваться вниз сейчас так некстати, что это даже смешно. Может, он заслужил наказание за наглую ложь, но второго падения его нервы и кости точно не выдержат.