— Я сам не доверяю этим чистюлям, Берл, — проскрипел голос, соглашаясь с чьими-то опасениями в надежности сообщников из «золотого круга». — Нормальный отец горы свернет, если опасность угрожает любимой детке! А эти рассужда-а-ают!.. Придется нам позаботиться о рыцаре. Не как в прошлый раз! Какой идиот сегодня считал время? Ты, Ла́бес? Я же сказал, спустить бочки ровно через две с половиной минуты, после того, как он уйдет. Ни раньше, ни позже! Для чего, спрашивается, вы измеряли спиральный спуск шагами? Восточный построен точно так же, как остальные!

— Я следил по песочным часам, мастер Неизвестный, — оправдывался один из солдат. Тот малый с длинным лицом и торчащими зубами, который заменил выбранного Диком слишком молодого проводника. Значит, пока он гулял по стене и беседовал с дозорными, Лабес сбегал вниз, предупредил убийцу, они составили план, послали своих сообщников на восточную башню… Пожалуй, на все четыре башни, никто не знал ведь, с какой из них Дик решит спускаться. Когда Дик ушел, оставив охрану, Лабес подал знак команде убийц.

Лихо они организованы, однако. Сколько же их в крепости? Целая армия? Две армии! Заговорщики и контрзаговорщики. И этот «неизвестный мастер» входит в обе.

— Вторая неудача подряд действует мне на нервы, — зловеще прохрипел он. — Когда мы придем к власти, заслуги каждого зачтутся перед лицом нашего господина!

— Да что с ним церемониться, с мальчишкой, — недовольно проворчал Берл. Его немолодой голос Дику незнаком. — Если он мешает планам дракона, его надо убрать тихо, без эффектных зрелищ. На вашем месте я давно бы…

— Молчи! — оборвал его Неизвестный. — Там слишком много народу. Его можно убить только там, где он один, чтобы смерть Дика ни в коем случае не связывали с нами. Нам ещё править в этом городе… Я объяснял, он должен погибнуть так, чтобы никто не возмутился. Чтобы не пришлось искать убийц, иначе братство непременно раскопает истину, и нам не поздоровится! Пусть знают, что он умер потому, что перешел дорогу дракону! — главарь расхохотался. Стража нестройным хмыканьем поддержала его.

— Его работа связана с риском, — продолжал мастер Неизвестный. — Кто проиграл, мечтает отомстить ему. Многие его ненавидят. Но чтобы нашелся один… Нет уж, увольте меня, моего господина, да и самих себя от такой чести! Наша рука должна направить эту смерть, но ни кинжал, ни пуля, ни другое открытое убийство здесь не годятся.

— А меч? — Дик встал на пороге комнаты, держа наготове Тореллинг. — Ни с места! Вызываю мастера Неизвестного на поединок. Хотите наброситься, подождите, пусть он сперва откажется и признает себя трусливым предателем и отступником чести!

— Ни с места! Не трогайте его, — сдавленно повторил команду для своих слуг человек, стоящий в центре круга заговорщиков.— Все убирайтесь, отсюда. Берл, поставь своих ребят снаружи. Сам жди, когда я позову. Не думаю, что поединок будет долгим, — скривил рот в пренебрежительной ухмылке Неизвестный. Взял широкую саблю одного из своих солдат и ждал, когда их с Диком оставят наедине.

Только сейчас разведчик мог сосчитать присутствующих. Больше тридцати. Лица всех закрывали маски. И для недавних гостей здесь всё-таки неравные условия. В глубине комнаты за гобеленом скрывался второй выход. Солдаты, недовольно оглядываясь, исчезали именно там. Только трое, во главе с усатым немолодым Берлом, вышли в ярко освещенный коридор за спиной Дика и закрыли дверь.

Посреди комнаты, обставленной как штаб военного совета, остался высокий стройный человек в маске. С прекрасной военной выправкой, судя по осанке и по тому, как он держал оружие. Мало ли таких в крепости? Но Дик не сомневался, что это кто-то из «золотого круга». Пусть голос изменен, но речь и властные интонации вельможи и военного не спутать.

Старания скрыть свое лицо мастер Неизвестный предпринял немалые. Вызывающие накладные волосы, волнистые и белые, до плеч. Шелковая маска закрывала всё лицо, но Дик знал: под маской у Неизвестного — вторая. По крайней мере, чтобы поглубже скрыть истинные черты лица, он нацепил горбатый накладной нос. Ни у кого из «золотого круга» такой приметы нет. Разве что у Хвара Клареса. Но хранитель библиотеки недавно сам был здесь открыто. Глаза скрывали дымчатые стекла, приклеенные к маске. Того, кто так желал остаться неизвестным, можно узнать только по мимике губ, поэтому говорил предатель, почти не открывая рта.

— Вы желали поединка, рыцарь? Приступим, — он поднял саблю. Они раскачивались в боевых стойках, ища слабое место в обороне противника, не торопясь наносить удар.

— Пожар ваших рук дело? — спросил Дик.

— О, да! Жаль, что на улице в ту ночь собралось зевак, не протолкнуться! Иначе ты бы сейчас не спрашивал!

— Дракона не существует, ясно, — Дик пропустил сожаление убийцы мимо ушей. — А «хозяин»? Уверен, «мастер Неизвестный» и тот, чей он слуга, — одно лицо.

— Ты прав! — клинки зазвенели. Сабля со скрежетом съехала по Тореллингу к рукояти. Дик вывернул меч из захвата, не желая меряться силами. И сам провел атаку из одного удара. Он задел Неизвестного по руке, радуясь, что хотя бы метку на нем оставил. Но царапина не заставила противника бросить саблю. Бой продолжался. Они снова разошлись и старались предугадать бросок противника. Ловить взгляд сквозь маску трудно, Дик отвлекал соперника, пользуясь случаем узнать подробности заговора.

— Заложники все здесь, на третьем ярусе?

— Да… Но ты до них не доберешься, мальчик.

— Где настоящие хозяева гостиницы?

— Все здесь, и настоящие и ложные… — заказчик убийства снова ухмыльнулся, пряча зубы.

— Живые?

— Пока да… — враг растянул хриплое «да» с чувством превосходства и сознанием своей полной власти. — Зачем ты полез в мой город, дурачок? Здесь ты найдешь свою погибель…

— А зачем вам незаконная власть над городом? Умеете привлекать к себе сторонников. Стали бы главой совета…

— Тиранов слушаются лучше, — промурлыкал Неизвестный. — В особенности тех, за кем стоит дракон. А если уж этот дракон сожрал Благородного Дика… ограничений власти вовсе нет.

— Они есть свыше, — холодно заметил Дик.

Они снова сцепились и снова разошлись.

— Зачем разыгрывать слугу при собственных солдатах? — Дик старался дышать так же ровно, как вначале поединка. — Они же знают, что дракон не существует.

— Да… Но только избранные, кому я безусловно доверяю и кто устраивал похищения, знают, что «хозяин» — я, и видели мое лицо.

— Берл?

— Он тоже. Ответьте и на мой вопрос, рыцарь. Зачем вы сюда полезли? Вы же всё слышали, вы должны понимать, что не выйдете живым…

— Вы меня и проводите! Мы оба понимаем толк в заложниках. Ваша ошибка в ставке…

— Я делал это в государственных интересах! Я ищу власти, но править буду так, чтобы город расцвел и присоединил к себе новые земли! Я многое хочу здесь изменить. Моя жестокость оправдана, признай! Если она во благо тысячам!..

— Никакие государственные интересы не стоят для меня крови детей! — возразил Дик, делая выпад.

— Зато, будущие поколения скажут мне спасибо, — самоуверенно процедил похититель.

— Вряд ли… — тоже сквозь зубы ответил Дик.

Дик совершенно не замечал, силен ли его противник и насколько мастерски фехтует. В этом бою, намного труднее рыцарю приходилось не с Неизвестным, а с собой. Мысленно Дик контролировал каждое движение своих нервов. Если он чувствовал, что пальцы слабеют и ноют, вместо того, чтобы как обычно после ранения, стиснуть их крепче, мышцы требовалось расслабить.

"Главное — забыть. Драться как обычно, не помнить о боли, не думать о руках. Он нападает — парирую. Он открыт — атакую! Главное, не думать, что не получится. Быть полностью уверенным! Ага, отбил! Меч слушается, всё как обычно. Не надо сжимать сильнее, не выпадет. Вперед! Сейчас сдерну с него эти театральные локоны и маску! Ещё, ещё… и ещё!..

Отбивая сокрушительный удар, Дик с трудом отвел чужой клинок. Мгновенно понял, что это усилие было лишним. Сделал отчаянный глубокий выпад, прорвал оборону и направил меч в сердце противника.

Кончик Тореллинга едва коснулся камзола на груди предателя. Локоть вывернулся, пальцы разжались, теряя оружие, меч звякнул об пол. Дик упал на колено, словно сдавался и просил о милости. К нему со всех сторон тут же кинулась охрана Неизвестного. Они сбежались на зов. Когда солдаты схватили его, Дик уже терял сознание, о сопротивлении не могло быть и речи. Перед его глазами кружились маски в карнавальном хороводе…