Сидеть на крышке унитаза в этой крошечной ванной комнате — не самый лучший вариант субботнего утра. Это день отдыха, поэтому я бы предпочел провести его в постели с Саммер на мне, но она не задержалась надолго. Любая возможность воплотить это в реальность оборвалась, когда Донни, мать его, Рай, стал нашим членоблокатором на полную ставку.

Когда дверь ее спальни скрипит, я принимаю это как знак, что пора выходить. Мне нужно хорошенько размяться после того, как я спал на ее кровати, а затем был засунут в ее ванную. Саммер проводит рукой по волосам, прежде чем рухнуть на кровать.

— Как все прошло?

Она дергается.

— Черт, я забыла, что ты здесь.

— Да, я все еще здесь, — бормочу я. — Что он хотел?

— Что-то насчет весов, которые я использую, — пробормотала она, убирая волосы. — Мне нужно сосредоточиться на работе. Я напишу тебе позже?

Я не ожидал того раздражения, которое вызвали у меня ее слова. То, что я был заперт в ее ванной в течение часа, могло съесть все мое терпение.

— Почему ты всегда так делаешь?

— Что делаю? — она едва обращает внимание на то, как застилает постель.

— Ты разговариваешь с ним, а потом полностью отстраняешься.

Ее движения приостанавливаются.

— Это неправда.

— Не тяни с этим дерьмом, Саммер. Почему ты позволяешь ему управлять твоей жизнью?

Она не смотрит в глаза.

— Я не позволяю.

— Правда? Потому что ты как раз собиралась меня выгнать.

— Потому что у меня есть работа, — она все еще возится с простынями, когда я подхожу к ней.

Медленно она поднимает глаза на меня, и защита, которую она так высоко держит, начинает ослабевать.

— Ты можешь сказать мне.

Перед тем, как она заговорит, раздается прерывистый вздох.

— Отлично, да, я отстраняюсь. Но он здесь ни при чем. Каждый раз, когда я вспоминаю о проекте, я вспоминаю обо всем, что стоит на кону, и мне не нравится, что я позволяю себе отвлекаться.

— Ты считаешь, что я отвлекаю?

— Это не то оскорбление, о котором ты думаешь, Эйден, — она садится на матрас, пораженная. — Я не хочу, чтобы кто-то из нас потерял концентрацию или сместил приоритеты.

— Приоритеты меняются.

— Что ты хочешь сказать?

Что я влюбляюсь в тебя.

— Что я могу сосредоточиться на хоккее и на тебе.

Оказалось, что Килнер был прав. Нахождение баланса зависит от того, какие вещи я считаю приоритетными. Она быстро стала одним из моих приоритетов, и в ближайшее время это не изменится.

— Это неправда. Ты можешь эффективно сосредоточиться только на одной вещи, — она опускает руки на колени. — Если речь идет о сексе, то я уверена, что любая девушка в кампусе с радостью отдастся тебе.

Слова звучат достаточно просто, но то, какой вред они наносят, заставляет меня сделать шаг назад. Я не могу даже думать о другой девушке, когда эта упрямица — единственная, кого я хочу.

— Дело не в этом.

— Конечно, в этом! Это все, что мы делаем. Это все, о чем мы договорились.

Мои глаза сужаются.

— Тогда, когда мы в последний раз занимались сексом?

— Что ты имеешь в виду? Это было... — она запнулась, не в силах найти реальность, в которой наши отношения сводились бы к чему-то одному.

— Вот именно. Даже ты знаешь, что наши отношения — это не только секс, — я делаю шаг ближе. — Мы были вместе каждый день в течение последних нескольких недель просто потому, что нам нравится быть рядом друг с другом. Почему ты не можешь просто признать это?

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, опустив глаза на колени.

— Похоже, Кроуфорд, это больше, чем то, на что я подписалась.

— Признай это.

Она издала дрожащий вздох.

— Я не могу, понятно?

— Почему нет? — спрашиваю я.

— Потому что ты хоккеист, — последние два слова она произносит с презрением, как и в любой другой раз.

Мое разочарование нарастает.

— Что ты имеешь против нас?

— Ничего, — выражение ее лица омрачается неохотой. — Это не очень интересная история.

— Мне это и не нужно, — я вздохнул. — Да ладно, ты же знаешь, что я никогда тебя не осужу. Ты можешь сказать мне, если это бывший или...

— Мой отец.

— Твой... отец?

— Мой отец был хоккеистом, — она оценивает мою реакцию. — Я знаю, специализируюсь на психологии и у меня проблемы с папой. Большой сюрприз, да?

— Это совсем не то, о чем я думал. Я понятия не имел, что он играл.

— Он играл всю мою жизнь.

— Значит, из-за него ты ненавидишь спорт?

— Я не ненавижу его, — мой пустой взгляд заставил ее выдохнуть. — Ну, может быть, немного, — она смотрит на меня. — Ладно, я не люблю его, потому что он напоминает мне обо всем, что мой отец выбрал вместо меня.

Я сижу рядом с ней на кровати, потеряв дар речи. Узнать, что ее отец хоккеист, еще более шокирующе, чем узнать, что Киан спал с Табитой, даже после того, как она преследовала его и всех нас.

— Я появилась у родителей, когда они были молоды. Мама училась в колледже, а отца только что призвали в армию. Беременность перевернула все их представления. Моя мама действительно проявила инициативу, а мой папа стал играть так, словно у него не было дочери, ждущей его возвращения домой. Итак, я с самого начала поняла, что для него этот вид спорта был намного важнее, чем ребенок, который разрушил жизнь, которую он планировал.

— Саммер, это ужасно.

Она пожимает плечами.

— В общем, вот кто позвонил в тот раз в бассейн. Мой отец — временный тренер в Бостоне.

— Тренер Бостона — Лук... — я сделал паузу. — Лукас Престон — твой отец?

Она кивает.

— Первый номер драфта, двукратный обладатель Кубка Стэнли и победитель конкурса "Арт Росс" Лукас Престон?

— Да, — она смотрит на меня, пока я пытаюсь сдержать свой шок. Судя по всему, она уже проходила через это.

— Как же я об этом не знал?

— Я не особо это афиширую. Я предпочитаю не думать о нем, — она откидывается на спинку кровати, сложив руки на животе. — Вот почему мне так трудно. С нами.

Я ложусь рядом с ней.

— Потому что я напоминаю тебе о нем?

Она вздыхает.

— Потому что ты напоминаешь мне обо всем, что он любил больше, чем меня. Он посвятил свою жизнь хоккею.

Я чувствую себя полным дерьмом.

— Мне очень жаль, Саммер. Я понятия не имел.

— Не стоит. Я же не говорила тебе.

Я переплетаю наши руки.

— Ты же знаешь, что можешь. Рассказать мне, я имею в виду.

— Спасибо, но делиться своими отцовскими проблемами с парнем, с которым я сплю — это не совсем моя идея для расслабления.

Свести меня к парню, с которым она спит, — это как будто она бросает мое сердце в блендер. Я изо всех сил стараюсь хихикать, но получается хрипло.

— Ну, парень, с которым ты спишь, также твой друг. Так что тебе не нужно держать все в себе.

— Я и не держу. Сэмпсон, очевидно, знает, девушки тоже, и у меня были довольно интенсивные сеансы терапии.

Все знают, что отец Тайлера Сэмпсона играл в НХЛ. Не потому, что он это афиширует, а потому, что он никогда не скрывал этого. Саммер выросла вместе с ним, и вполне логично, что это потому, что она тоже из хоккейной семьи.

— И теперь я знаю, — добавляю я.

— Точно, теперь ты знаешь.

— Ты не собираешься сказать мне, чтобы я больше никому не рассказывал?

— Нет. Есть такая странная вещь, как доверие, которое ты, похоже, заслужил.

Мою улыбку невозможно подавить. В прошлый раз, когда она это сказала, я был голым внутри нее. Но в этот раз я чувствую, что она наконец-то показывает мне всю себя.

— Ты мне доверяешь?

— Мы ведь друзья, не так ли?

— Я думал, что я просто парень, с которым ты спишь.

Она игриво толкает меня в грудь. От этого прикосновения у меня по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— К твоему сведению, в последнее время мы этим не занимались.

— Ты ведешь счет? Я бы никогда, — я прикладываю руку к груди в насмешливой обиде.

Она кивает, указывая вниз.

— Кажется, кое-кто считает.

— Мы не можем его расстроить.

— Определенно нет. Мы должны исправить это немедленно.

Я притягиваю ее к себе и целую. Довольный вздох, вырвавшийся у нее, согревает мою кожу, когда я прижимаюсь к ее лицу.

— Кстати, я серьезно. Мы с тобой друзья. Ты можешь говорить со мной в любое время обо всем. Я всегда тебя выслушаю.

— Я знаю, что выслушаешь, Эйден, — ее большой палец проводит по моей челюсти, а затем скользит вниз по животу. — Но мне нужно, чтобы ты сейчас был очень недружелюбен ко мне.

Я улыбаюсь.

— Как скажешь, Саммер.