Как скоро можно написать кому-то сообщение после секса?

Я бы сказал, что хорошо разбираюсь в этикете после секса, но когда речь заходит о Саммер Престон, весь мой опыт летит в окно.

Я бы солгал, если бы сказал, что не ожидал от нее сообщения на следующее утро после того, как она ушла — улизнула глубокой ночью, — чтобы сообщить мне, что ей было весело, или запланировать очередную шалость на простынях. Обычно я так и поступаю. Но, конечно, с этой девушкой все будет по-другому.

Прошлая ночь сама по себе была другой. Это был лучший секс в моей жизни, и я не знаю, как жить дальше, зная это. С зудящим нетерпением я достаю телефон и пишу ей сообщение.

Саммер

Эйден: Добралась до дома благополучно?

Это трусливый шаг, но я не уверен, получу ли я ответ, если напишу ей что-нибудь еще. Я не уверен, что забота о ее безопасности тоже поможет мне, но попробовать стоит. Я рассчитываю на то, что она будет переживать из-за своего исчезновения. Последнее, чего я ожидал утром, это увидеть правую сторону своей кровати пустой, тем более что она все еще пахла ею. Поскольку я все еще пахну ею.

Саммер: Если бы это было не так, у тебя дома сейчас были бы полицейские.

Эйден: Ты думаешь, я буду под подозрением? Думаю, вчерашние жалобы на шум не будут способствовать моему делу.

Саммер: Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Эйден: Может быть, я смогу тебе напомнить. Когда ты свободна?

Ухмылка на моем лице является неловкой, но воспоминания, проносящиеся в моей голове, определенно не являются таковыми. Проверяю телефон по три раза в минуту, но ответа не получаю, поэтому откладываю его в сторону. Отчаянное желание прикоснуться к ней или услышать ее голос изнуряет. Не лучший вариант, потому что сегодня у меня встреча с Килнером.

Наша первая линия обороны не справляется, и Килнер хочет кого-то подтянуть. На меня, как на капитана, возложена ответственность за составление имен, несмотря на то, что ребята злятся из-за внезапной перемены.

Внизу я вижу, как Киан натягивает ботинки.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

— Ты шутишь. Даже мои профессора знают о сегодняшнем вечере.

Увидев его наряд, я вспоминаю: "На свидание с Кэсси".

Киану потребовалось три дня, чтобы выбрать наряд. Саммер помогла, потому что, видимо, она его простила. Это чертовски раздражает, потому что она никогда не прощала меня так легко.

Киан поправляет галстук и нервно направляется к своей машине. Я делаю то же самое, за исключением того, что мой вечер будет проведен с сердитым тренером Килнером, который не будет счастлив, что мне приходится отвлекаться каждые несколько минут.

Шёлк с ароматом персика скользит сквозь мои пальцы.

— У тебя потрясающие волосы.

Через два дня после моего первого сообщения Саммер наконец-то написала мне свое расписание. Целых два дня. Это была настоящая пытка. Но нам удалось выкроить несколько дневных часов и редкое утро. Она твердо придерживается правила "никаких ночевок", потому что это слишком близко подходит к категории отношений. Мне все равно, лишь бы видеть ее.

— Можешь поблагодарить за это мою маму. В детстве она смазывала мои волосы маслом, и теперь у меня зависимость.

— Масло? — с любопытством спрашиваю я.

Это моя любимая часть. Когда мы говорим обо всем на свете, о том, чего я никогда не узнал бы о ней в другом случае.

— Тебе никогда не втирали масло в кожу головы? — спросила она, широко раскрыв глаза от удивления.

Я качаю головой.

— Не могу сказать, что такое было.

— Ты многое упускаешь. Раньше это было моим любимым занятием, — она ложится на спину, и я провожу рукой по гладкой коже ее руки.

— Ты больше этого не делаешь?

Она издала ностальгический вздох.

— Делаю, но, когда это делает кто-то другой — это совсем другое ощущение.

— Я могу сделать это для тебя.

Только молчание перед тем, как она разразилась смехом, заставило меня нахмурить брови. Она переводит дыхание и снова теряет его, когда пытается заговорить.

— Ты это не просто так сказал.

Я нахмурился.

— Что?

Она снова смеется, с недоумением глядя на мое пустое выражение лица.

— Я сделаю это для тебя? Ни один парень не предлагает просто так намазать волосы маслом. Я буквально никогда такого не слышала.

Разве это странно? Черт, может, мне стоит еще раз погуглить наклонности серийных убийц?

— Ну, ты сказала, что это твое любимое занятие. Если это сделает тебя счастливой, я сделаю это.

Остатки юмора рассеиваются, и ее глаза встречаются с моими. Все мои чувства сосредотачиваются на ней.

Затем она опускает взгляд, разрывая натянутую между нами струну.

— Это слишком много для друзей по сексу.

Ее слова — как нож в нутро. Но прежде чем она успевает сказать что-то еще, что вырывает дыру в моей груди, я наклоняюсь и целую ее.

— Ой, — Саммер отшатывается назад, разрывая наш поцелуй.

— Что случилось?

— Твоя щетина, — бормочет она, потирая подбородок. — Она меня царапает.

Моя отрастающая щетина сейчас такой неудобной длины, что при каждом поцелуе трение жжет кожу Саммер. Она ничего не говорит об этом, но я могу сказать, что она не самая большая поклонница.

— Ты не жаловалась, когда она царапала внутреннюю поверхность твоих бедер.

Она закатывает глаза, и когда я снова лезу к ней целоваться, она останавливает меня.

— У меня домашнее задание.

— Ты выгоняешь меня, Престон?

Я соглашаюсь и целую ее в щеку. В последнее время почти невозможно провести с ней лишнюю секунду. Сегодня утром она была с Донни, поэтому я ожидал, что она будет немного отстраненной. Стало очевидно, что она чувствует себя виноватой в том, что мы делаем.

Саммер крадет мою толстовку с конца кровати. У меня есть футболка, так что мне все равно, если она возьмет ее, в любом случае на ней она выглядит лучше.

— Да, — она пытается вырваться из моих объятий, но я тяну ее назад, чтобы она встала между моих ног.

— Я начинаю чувствовать себя использованным.

Она поднимает бровь.

— Попробуй прогнуться в десяти разных положениях.

— Приходи ко мне на игру сегодня вечером, — Саммер скорчила гримасу, и я вздохнул. — Назови мне хоть одну причину, по которой ты не пойдешь, — я никогда не приглашал девушек на игру, но то, что Саммер будет сидеть на катке, кажется правильным.

— Первое: я не люблю хоккей. Второе: я не буду сидеть на трибунах и носить твою джерси, чтобы удовлетворить твою странную фантазию.

Нотка юмора прорывается у меня в горле.

— Первое: я тебе нравлюсь. Второе: я думаю, что Кристал все равно наденет мою джерси.

— Что?

Я с восторгом наблюдаю за ее недоумением.

— Ребята заметили, что она носит ее со времен карнавала.

Взгляд сменяется безразличием.

— Когда ты подцепил ее.

Я хмуро отвечаю.

— Нет. Ничего не было. Сейчас она просто пытается привлечь мое внимание.

— А оно у нее есть?

— Что?

— Твое внимание. Оно у нее есть?

Вопрос застал меня врасплох. Я не думал, что ее вообще волнует, где находится мое внимание. Неужели она ревнует?

— Если ты не заметила, я был немного занят, — я притягиваю ее к себе для поцелуя, на который она наконец отвечает взаимностью. — Так ты пойдешь или нет?

— Нет, — она высвобождается из моих объятий и направляется в ванную. — У меня много дел.

Я следую за ней и блокирую дверь.

— Ты злишься.

— Нет.

— Хорошо, тогда ты ревнуешь.

Должно быть, я слишком наслаждаюсь ее реакцией, потому что она смотрит на меня.

— Ты этого желаешь.

— Тогда почему это здесь, а? — я прижимаю палец к складке между ее бровями. — Вопреки твоему мнению, я знаю тебя, Саммер.

— Ты знаешь мое тело, Кроуфорд. Ты не знаешь мой разум.

— Готов поспорить, что я смогу понять его так же быстро.

Она снова пытается закрыть дверь, но я не даю ей этого сделать.

— Я даже не могу принять с тобой душ?

— Я принимаю по-быстрому.

— Я также, по-быстрому.

Это расщепляет ее раздраженный взгляд.

— Разве ты не хочешь хотя бы пожелать мне удачи перед игрой?

— Мы оба знаем, что тебе не нужна удача.

— Да, но мне нужно это, — я протягиваю руку, чтобы схватить ее за задницу, и она вскрикивает, прежде чем растаять в моих объятиях. Зайдя спиной в туалет, я пинком закрываю дверь.

Вторники — мои любимые. Почему? Потому что у Саммер нет занятий, и я свободен после коучинга. Еще один плюс — я не беспокоюсь о том, что ребята будут устраивать вечеринки, потому что по средам у нас тренировки, а похмелье не очень хорошо сочетается с голосом Килнера.

Зайдя в общежитие Саммер, я бросаю сумку у дивана.

— Эти маленькие тираны знают, как меня измотать.

— Не жалуйся. Тебе это нравится, — говорит она, когда я со стоном падаю рядом с ней. — Признай это. Ты любишь.

Я пожимаю плечами, но не могу подавить улыбку.

— Да, люблю. Они просто потрясающие. Я вижу их страсть, и это напоминает мне о том, сколько всего было сделано для того, чтобы я стал тем, кем я являюсь сейчас.

В ее глазах промелькнуло восхищение, но затем ее лицо скривилось.

— Боже, я уверена, что все твои дети будут фанатами хоккея.

— Определенно. Они научатся кататься на коньках раньше, чем ходить.

— Звучит мучительно. А если они захотят играть в футбол или... баскетбол? — она специально добавляет последнее предложение, но ее улыбка настолько мила, что мне трудно сосредоточиться на чем-то другом.

— Я буду поддерживать их, несмотря ни на что.

На меня не оказывали давления в спорте, поэтому ставить ультиматум ребенку никогда не имело для меня смысла. Люди от природы тянутся к своим талантам, но чтобы достичь вершин, нужно упорно трудиться, а это не делается насильно.

— Как великодушно с твоей стороны.

— Что я могу сказать? Нашим детям повезет, если я стану их отцом, — слова льются как вода, и я замираю.

Неловкость повисает в воздухе лишь на секунду, прежде чем она начинает смеяться.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я буду вынашивать твоих великовозрастных детей. Лучше бы у твоей жены был широкий родовой канал.

Это ослабляет напряжение, сверлящее мою грудь.

— Я добавлю это в свой список. Широкий родовой канал для большеголовых детей.

— Не забывай, что я готова страдать от твоего идиотизма.

— Так вот чем ты занимаешься? Страдаешь?

Она кивает, не обращая на меня внимания, пока я не наклоняюсь, чтобы отодвинуть ее ноутбук. Она не протестует, когда я обхватываю рукой ее лодыжку и притягиваю к себе, оставив домашнюю работу. От удовлетворения у меня поджилки сводит, потому что Саммер никогда не бросает свои книги, но сейчас ее внимание сосредоточено только на мне.

Она так хорошо пахнет, что я наклоняю голову и целую ее шею, зарываясь носом в ее сладкий запах.

— Это считается страданием?

Она садится на мою растущую эрекцию.

— Да, — вздохнула она. — Совершенной пыткой.

Я задираю вверх ее белую майку, глядя на нее в поисках разрешения. Она, не теряя времени, снимает ее сама. Сиськи без лифчика так близко к моему рту, что мне приходится пересадить ее к себе на колени, чтобы сохранить подобие контроля. Я отодвигаю ее волосы за голые плечи, касаясь всех участков кожи, кроме тех, где она хочет. Мои руки пробегают по контуру ее тела, задевая только полные сиськи, что вызывает у нее разочарованный возглас. Пальцы Саммер впиваются в мои плечи, и когда я смотрю на нее, ее глаза пылают.

— Я полуголая у тебя на коленях, Кроуфорд. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я хочу, чтобы ты сделал.

Я отодвигаюсь на расстояние волоска от ее напряженных сосков.

— Я знаю, чего ты хочешь. Всегда понятно, чего хочет от меня твое тело, Саммер, но я знаю, что тебе нравится вот так. Когда я дразню тебя. Заставляю тебя страдать, — мое дыхание овевает ее кожу, покрытую мурашками, когда я оставляю нежные поцелуи между ее сисек. Рука, сжимающая мое плечо, перемещается на затылок.

— Не говори мне, что хочешь, чтобы я умоляла, потому что этого никогда не произойдет, — заявляет она.

Шлепая по боку ее груди, я смотрю, как она подпрыгивает.

— Только хорошие девочки получают вознаграждение. А ты сейчас не очень хорошая девочка.

— Я невоспитанная, ты сам это сказал, — она придвигается ближе, чтобы шептать мне на ухо, ее сиськи прижимаются ко мне. — А теперь заставь меня кончить, Капитан.

Я сглатываю с такой силой, что удивляюсь, как мой язык не провалился вниз.

Игры — это моя фишка. Я хорош в них, настолько хорош, что всегда побеждаю, но здесь побеждает Саммер. Каждый раз. Я никогда не смогу ей отказать, особенно когда она улыбается вот так или зажимает нижнюю губу между зубами с обманчиво невинным видом. Сладкие сиськи перед моим лицом — тоже плюс.

Мои руки летят к пуговицам ее джинсов, а ее — к моему ремню. Мы судорожно пытаемся сбросить одежду как можно быстрее. Она сдвигается с моих колен, чтобы снять с себя джинсы. Наше нетерпение практически звериное, поскольку мы сосредоточены на одной цели.

— Я хочу тебя вот так. Хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорю я, когда она обнажена и снова у меня на коленях.

Она обхватывает меня рукой, медленно накачивая. Я смещаюсь так, чтобы она оказалась под идеальным углом, мои руки охватывают всю ширину ее талии, и я упиваюсь тем, насколько она меньше меня.

— Блять, подожди, — прохрипел я, прежде чем она опустилась. — Презерватив.

Но когда я протягиваю руку, чтобы взять свою сумку, она останавливает меня.

— Я принимаю таблетки.

Мне требуется все, чтобы не поперхнуться и сформировать предложение.

— Хорошо... я чист, — говорю я, прочищая горло. Когда она кивает, я не могу скрыть своего шока. — Ты уверена?

— Да, — говорит она. — Я доверяю тебе, Эйден.

С жарким наслаждением, охватывающим мою грудь, я беру ее за бедра и насаживаю на свой член так медленно, что у меня голова идет кругом. Каждый сантиметр ее тела сжимает меня, как тугой влажный кулак, и три простых слова порхают вокруг нас.

Пальцы Саммер сжимаются в моих волосах, когда ее задница шлепает по моим бедрам. Ее лицо скривилось от боли и удовольствия, когда я стал двигать ее вверх и вниз по своей длине.

— Ты такая тугая, Саммер. Черт, я не могу насытиться тобой.

Она закрывает глаза и прижимается лбом к моему, но я не могу оторвать от нее глаз. Ее лицо, ее сиськи, она так хорошо принимает меня. Она завораживает. Ничто из того, что я себе представлял, не может сравниться с реальностью. Когда я целую ее, она замедляет темп и крутит бедрами, заставляя меня выпустить грубый стон в ее рот.

— Ты так хорошо ощущаешься, — хвалит она, покрывая поцелуями все мое лицо.

— Тебе нравится мой член? Тебе нравится, что только я заполню тебя?

У меня перехватывает горло, когда она кивает.

— Тогда будь хорошей девочкой и прими его целиком.

Ее глаза светлеют.

— Кто сказал, что я хорошая девочка?

— Мы оба знаем, что ты такая, когда сидишь на моем члене, Саммер. А теперь заставь меня гордиться, детка.

Она сдвигается назад, занося руки за спину, чтобы положить их на мои бедра. Она скользит вниз, пока я не оказываюсь глубоко зарытым, ее ногти впиваются в мою кожу. У меня перехватывает дыхание от вида ее обнаженного тела, принимающего меня в свою киску. Я живу во влажном сне и не помню, как функционировать.

Она улыбается, видя мою сжатую челюсть и дикие глаза, затем поднимается выше, пока только кончик не запульсирует внутри нее. Я стону.

— Я достаточно хорошая девочка для тебя, Эйден?

Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть между нами и насладиться влажными звуками ее возбуждения.

— Чертовски хорошая, Саммер. Такая хорошая.

Она хмыкает и снова опускается.

— Тогда не трогай меня.

Я так сосредоточенно смотрю на нее, что с трудом воспринимаю ее слова.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Никаких прикосновений.

— Нет, блять, — моя хватка усиливается. Но она останавливается, скользя вверх, пока мой член не грозится выскочить из нее.

— Твой выбор.

— Хорошо, — уступаю я, убирая руки. — Хорошо.

Ее злая ухмылка совпадает с ритмичными движениями, угрожая моему рассудку. Ее лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, она погружается в меня до самого основания, и я с трудом удерживаю глаза открытыми.

— Я сейчас кончу, — слова скребутся в моем горле. — Скажи, чтобы я кончил в тебя, — шепчу я ей в губы, а мои руки впиваются в диван, жаждая прикоснуться к ней.

Выходит райский звук и шепчет:

— Кончи в меня.

— Тогда позволь мне прикоснуться к тебе, детка, — умоляю я. — Пожалуйста.

Она, должно быть, жалеет меня, потому что берет мои руки и подносит их прямо к своим полным сиськам, и я сжимаю их. Она такая мокрая, что я чувствую это на своих бедрах. Мой большой палец нажимает на клитор, после чего я сжимаю его двумя. Она вскрикивает, подаваясь вперед, и от дрожи и тугой хватки ее киски я тоже кончаю.

И только ее удовлетворенная улыбка, когда она прижимается ко мне лбом, распирает мою грудь.

Блять.