Иван сидел напротив Вахо в его кабинете и слушал инструктаж. Все, что сейчас говорил ему шеф, было уже не раз проговорено и Иван сам, без труда мог повторить все почти слово в слово. Но он только кивал головой в нужных местах и демонстрировал полное внимание. Иван уже хорошо знал привычки шефа и мог поспорить, что разговор про московские дела, это просто подводка к чему-то другому.

Наконец Вахо, расхаживавший по кабинету, во время инструктажа, в то время как Иван сидел за столом, остановился пристально на него посмотрел и вдруг, внезапно сменив тему, спросил:

— Слушай, Вань. Давно хотел тебя спросить, да все как-то забывал. Что там у тебя за тема с визитами к матери Отморозка?

Вот оно! У Ивана несмотря на то, что он был готов к подобному повороту немного екнуло внутри, но он, не подав вида вопросительно поднял брови.

— Отморозка?

— Ну да, Юры Костылева. Помнишь, в восемьдесят пятом году, ты сидел в соседней комнате, когда я с ним разговаривал? — уточнил Вахо.

Он смотрел на Ивана добродушно, как добрый дядюшка, который застал малолетнего племянника за кражей конфет из буфета, но глаза были серьезными и в них не было добродушия.

— А вы об этом. — вздохнул Иван. — Там у меня одна история с ним была…

— Ну так поделись, Ваня. Не темни — Поторопил Вахо давя взглядом — Ты знаешь, я очень не люблю когда у меня за спиной что-то происходит и когда мне врут.

— Так я и не врал — Выдержал его взгляд Иван — и за спиной ничего не делал. Мои отношения с Юрой это вопрос личного долга.

— Даже так — заинтересованно спросил Вахо. — Я думаю тут ничего такого нет, что бы ты не мог поведать любопытному старику. Я страсть как люблю интересные истории.

Вахо сел напротив Ивана и поставив локти на стол сцепил перед собой кисти рук положив на них подбородок показывая всем видом, что он весь во внимании.

— Да обычная история. Нет там ничего особо интересного и большую часть из нее вы уже знаете. — Начал Иван. — Вы же знаете, что после зоны я не нашел контакта Фрола, и в ожидании ответа на письмо, поехал в Москву. Там, по рекомендации людей вышел на Земелю и какое-то время работал с ним.

— Ну эту часть твоей жизни я знаю — кивнул Вахо — Глупо, Ваня, очень глупо, с твоими мозгами и способностями, было идти работать с таким придурком как Земеля. Так облажался и полез в откровенный криминал. Списываю это только на то, что ты после зоны не отошел еще.

— Согласен, Вахтанг Отаевич. — искренне ответил Иван — Сам очень сожалею об этом эпизоде своей жизни. Но из песни слов не выкинешь…

— Ну да, понятно, — согласился Вахо — так каким боком все это к твоему знакомству с Юрой?

— Я в Москве ходил заниматься на Динамо в зал к самбистам, вы же знаете, что я постоянно поддерживаю форму.

— Вот тут я тебя хвалю — кивнул Вахо — Я бы и сам, если бы не возраст, с удовольствием на ковре повозился.

— Именно там в зале я и познакомился с Юрой.

— А он там каким боком?

— Так Юра отличный самбист, мы с ним не раз в паре стояли и просто в борьбе и по боевому самбо.

— Ну да, Отморозок — боец очень серьезный — усмехнулся Вахо, — Я видел пару его боев на тотализаторе и был очень впечатлен.

Вахо немного помолчал, уходя в свои мысли, а потом продолжил:

— Юра ведь мне не чужой, можно сказать. Он с моей любимицей Мариной какое-то время встречался. — Вахо сделал еще одну паузу — Нет ее уже… Она, когда жива была, очень просила за него… Ну да ты слышал тогда наш с ним разговор.

— Слышал, — кивнул Иван.

— Ну давай дальше. — вернулся к теме Вахо — Познакомился ты там с ним, и что, сразу задружил с пацаном?

— Да в том-то и дело что нет, он ведь младше меня намного. Так боролись, немного общались и все — ответил Иван, немного помолчал и продолжил. — В той истории, когда на даче, которую мы брали Земелю Толяна и Амбала положили — это Юра был.

— Так это Юра смог положить там всех троих? — Вахо стал серьезным. — Я эту историю давно от Фрола слышал. Теперь хочу узнать от тебя подробности. Тем более, оказывается, там мой старый знакомец орудовал. Как все было?

— Мы проникли на дачу под видом ремонтной бригады. Там хозяева в тот день отмечали день рождения дочери. Среди гостей был и Юра. Он тесно общался с ребятами из круга дочери хозяина и поэтому был приглашен.

— От ведь хват! — удивился Вахо — Я слышал, что отец той девчонки директор крупного предприятия и очень не бедный человек.

— Да, — кивнул Иван. — Мы пошли на дачу по наводке любовницы Земели Инги. План был такой. Заходим, сгоняем всех в подвал и требуем с хозяина крупную сумму в качестве выкупа. Инга говорила, что там можно и сто тысяч легко просить.

— Хороший куш! — ухмыльнулся Вахо и потребовал — Давай дальше.

— Взяли хозяина, когда он пошел открывать ворота аварийке электросетей, которую мы угнали с гаража. Земеля с Толяном и Амбалом пошли внутрь, а я снаружи остался. Проверить территорию и проконтролировать, чтобы никто лишний не зашел. Через некоторое время я услышал выстрелы и сразу метнулся в дом на помощь к своим. Там в коридоре столкнулся с Юрой. Он оказался быстрее и приставил мне ствол к голове.

— Обыграл тебя. — покачал головой Вахо

— Обыграл — развел руками Иван — Я его сразу узнал и замешкался. Он меня тоже узнал. И не стал стрелять. Отпустил, и потом не выдал.

— Так это ты его тогда в Москве искал? — уточнил Вахо.

— Его, — ответил Иван. — поблагодарить хотел. Я, о нем знал только, что он дворником работает в районе Новогиреево и больше ничего. Ну, а дальше я уехал в Энск и увидел Юру только у вас в кабинете, когда за стеной сидел. Потом я у Фрола спросил кто это.

— А чего сразу не рассказал про него? — сузил глаза Вахо.

— Так это дело только между мной и Юрой и других не касается. — твердо ответил Иван — Он тогда на даче не стал стрелять. И потом меня не сдал. Должен я ему.

— Ну так то, да. — Признал Вахо.

— Ну, а потом все просто. — продолжил Иван — Я его нашел. Поблагодарил. Он мне тогда сказал, что его в Афган отравляют, просил о матери позаботиться если что… Я уже потом узнал, что он в Афгане пропал без вести. Ну и соответственно…

— Уважаю, Ваня. Правда уважаю — сказал Вахо — Я и раньше знал, что ты человек достойный, а теперь еще больше в этом уверился.

— Да что вы Вахтанг Отаевич. — начал было Иван.

Вахо поднял руку, чтобы Иван дал ему договорить.

— Постой, Ваня. Теперь я тебе скажу. Я когда узнал, что ты к матери Отморозка ходишь, сначала плохое подумал. У меня с Юрой немного напряженка была. Я про эту напряженку потом уже догадался. Не виноват в ней ни я, ни он. Он чужое на меня вешал, за любовь за свою, за Марину. Думал, что это я ее приказал убрать. Но я в том точно не виноват. Виноват только в том, что не наказал гниду, которая это сделала и помог уйти от ответа. За то перед богом отвечу…

Вахо задумался, пригладил широкой ладонью волосы на голове, а потом продолжил:

— Понимаешь, и я не все могу. Нужен был тот человек тогда для общего дела, и я его не тронул. Случайно он Марину убил. Я тогда на свое личное наступил ради общего. А Юрка, почему не знаю, на меня все возложил. Цех мой сжег, Виктора с парнями завалил. Я тогда еще не знал, что это он. Иначе не жить бы ему. Не мог я тогда поверить, что семнадцатилетний пацан может все так ловко обстряпать. Теперь, после твоего рассказа о том, как он положил Земелю и других на даче — верю. Не точно знаю, а думаю, что он это и был. Жаль, не спросишь его уже.

Вахо развел руками, демонстрируя насколько ему жаль

Иван молча смотрел на Вахо. Юра не рассказывал ему об цехе и Викторе, и он был поражен и тем, как тот все мог провернуть, и на сколько он подошел к опасному краю. Все-таки, при всем уважении, возможности Юры и Вахо несоизмеримы.

Вахо тяжело вздохнул и продолжил.

— Ладно, все это прошлое. Отморозка, скорей всего и в живых нет. Я на него обиду не держу. Он был в своем праве и видать, что-то понял, потому что потом не стал дальше со мной выяснять. И я сделаю по-людски. Те деньги, которые он мне на хранение оставил я через тебя передам его матери.

— Вахтанг Отаевич… — начал было Иван.

— Молчи, Ваня — твердо сказал Вахо — Я так решил. Хороший был парень. Жаль так с ним вышло. Думаю, мы бы с ним нашли общий язык. Деньги его матери отдашь и точка. А гнида тот, что Марину убил — это Потапов. Но ничего. Он еще ответит. За все ответит…

* * *

После ухода Ивана Вахо еще некоторое время сидел за столом в раздумии, а потом негромко позвал

— Саша, выходи.

Из комнаты соседней с кабинетом вышел Фрол и подошел к столу с противоположной стороны, так и оставшись стоять.

Вахо уставился на него тяжелым взглядом.

— Ну, что думаешь?

— Со стороны все выглядит логично — пожал плечами Фрол. — Я лично не нашел нестыковок в рассказе Ивана.

— Слишком логично и гладко — закусил губу Вахо — Такое впечатление, что он был готов к разговору…

— Ну, это маловероятно. — покачал головой Фрол. — Для этого он должен был выявить за собой слежку и определить ее причину. При всем уважении к Ване он не стратег, хоть и соображает быстро. Он больше человек действия.

— Ну да, — усмехнулся Вахо, — иначе он бы не связался с Земелей.

Вахо расцепил руки и откинулся на спинку.

— Значит, будем считать, что Ваня сказал правду, тем более, что все это согласуется с тем, что нам известно. — сказал он — Я хочу, чтобы Ваня нацелился на Потапова. Придет время, когда нам понадобится с ним схлестнуться. Пусть Ваня знает, что это за тип.

— Да, это был хороший ход рассказать ему про Марину — кивнул Фрол.

— Я ни в чем ему не солгал — заметил Вахо.

— И это тоже вам в плюс, вы сказали правду, а Ваня после этой правды, с ним точно не столкуется.

— Жаль, что Отморозок пропал. — посетовал Вахо — Сейчас получить такой козырь против Потапова было бы весьма кстати.

— Этот парень настоящий разрушитель — Согласился Фрол. — Думаю, что в Афгане этот бриллиант должны были огранить и вам бы он точно пришелся ко двору.

— Нет, Саша — Вахо покачал головой — Отморозок ни на кого работать не будет. С этим парнем либо на равных, либо никак. Я только на одном его совете на счет валюты заработал столько, что с лихвой окупил сожженный цех. А как он отказался тогда от денег? Как будто у него их вагон и лишние тридцать тысяч — мелочь, не стоящая упоминания. Он тогда сделал это очень красиво, оставив их мне на хранение. Теперь я красиво верну их его матери. Мало ли, как в жизни может выйти… Как говориться — делай добро, и бросай его в реку.

* * *

В редакции журнала «Огонек», расположенной на улице Правды 24, уже почти никого не осталось. Рабочий день формально закончился больше часа назад, но в нескольких кабинетах еще горел свет, стучали печатные машинки и слышались приглушенные голоса. В стране сейчас происходило столько всего нового и необычного, что журналисты, особенно в крупных изданиях, работали практически без остановки. Перестройка набирала обороты, газеты и журналы начали позволять себе то, за что еще несколько лет назад можно было не только вылететь с работы, но и получить куда более серьезные неприятности.

Вика сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и быстро правила карандашом распечатанный черновой текст своей новой статьи. Рядом с на столе лежали раскрытые блокноты, несколько листов со статистикой и несколько фотографий, сделанных возле одного из московских спецраспределителей и внутри него.

Дверь кабинета приоткрылась.

— Виктория Сергеевна, к вам можно? — осторожно заглянул пожилой редактор отдела международной и общественной проблематики Семен Аркадьевич.

— Конечно, Семен Аркадьевич.

Он вошел внутрь, прикрыв дверь, и сразу заметил разложенные на столе фотографии.

На одной из них была очередь возле обычного гастронома. На другой — витрина закрытого распределителя с аккуратно выставленными банками икры, импортными коробками, финской колбасой и французским коньяком.

Редактор тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

— Вы, все-таки, решили дописать этот материал.

— А почему нет? — Вика подняла на него глаза. — Разве это неправда?

— Правда, — спокойно согласился редактор. — Но правда ведь бывает разная.

— Это как? — Вика недоуменно уставилась на редактора.

— Одна правда помогает стране стать лучше, а другая, начинает ее раскачивать и лить воду на мельницу ее врагов.

Вика раздраженно отложила карандаш.

— Семен Аркадьевич, но ведь именно из-за таких вещей люди сейчас и злятся. Теперь уже глаза не замазать и люди все видят. Одни должны стоять по три часа в очереди за маслом и колбасой, а другие получают все через спецраспределители и это все совсем другого качества. Почему для партийной и руководящей номенклатуры существуют отдельные магазины, отдельные санатории, отдельные больницы? Мы постоянно говорим о равенстве, о одинаковых возможностях для всех граждан нашей великой страны, а на деле, она разделена на тонкую номенклатурную прослойку и всех остальных, вынужденных доставать элементарно необходимые вещи.

— Но и вы, Виктория Сергеевна, происходите из семьи высокопоставленных военных, закончили МГИМО, куда редко попадают дети обычных советских граждан. Вы с рождения пользуетесь всеми теми благами, за которые в своей статье пытаетесь бичевать ту самую номенклатурную прослойку, к которой сами и принадлежите. — С усталой улыбкой спросил ее Семен Аркадьевич.

— Да, я происхожу из семьи военных и горжусь этим — воинственно кивнула Вика — Мой дед и отец посвятили себя службе Родине и страна высоко оценила их заслуги. Но это не отменяет равенства всех членов общества и одинакового доступа к благам. И, будет вам известно, в институт я поступила и закончила его не по протекции, а самостоятельно.

Редактор подошел к окну и некоторое время молча смотрел вниз, на вечернюю улицу.

— Полно вам, не обижайтесь на старика. Я ведь хорошо знаю ваши способности, и все это не в укор вам сказал. Вы умная девушка, Вика. Очень умная. И талантливая. Именно поэтому я вам сейчас скажу то, что не сказал бы другим.

Он обернулся.

— Не надо бежать впереди паровоза.

— То есть, нужно по прежнему молчать?

— Нет. Нужно писать и выявлять недостатки присущие, кстати, любому обществу. Но при этом, нужно понимать меру.

Он взял со стола один из листов, внимательно просмотрел содержимое и хмыкнув сказал.

— Вот это место, про закрытые магазины ЦК — уберите.

— Почему?

— Потому, что такую информацию выпускать пока еще нельзя.

— Но это правда.

— Я знаю. — кивнул Семен Аркадьевич.

Он положил лист обратно.

— Сейчас время очень странное. Многие решили, что можно говорить вообще все. Но старая система еще никуда не делась. И люди, которые сидят наверху, тоже никуда не делись. Сегодня тебе позволят выпустить эту статью, а завтра тебя же и сделают крайней. И не только тебя, а весь журнал.

Вика помолчала.

— Значит, опять писать полуправду?

— Нет. Просто немного сократить статью, и убрать отдельные пассажи. В целом — ваш материал интересный и острый, на тему дня, но местами, там уже перебор с критикой.

Редактор устало улыбнулся.

— Вы слишком молоды, чтобы понимать одну вещь. Бичуя свои, и на самом деле имеющие место недостатки, страну разрушить легко. А вот собрать обратно — почти невозможно.

— А если она уже гниет?

Вика смотрела на Семена Аркадьевича с открытым вызовом

— Тогда тем более нужно действовать аккуратно. — Семен Аркадьевич снова тяжело вздохнул — Если вы хотите вылечить, а не убить больного, его нужно лечить, а не кромсать ножом прямо по живому.

Он посмотрел на часы.

— Ладно. Поздно уже. Подумайте над тем, что я сказал. Материал хороший. Очень хороший. Но я бы сделал его чуть мягче.

Когда дверь за ним закрылась, Вика еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом раздраженно собрала листы в серую папку и застегнула ее на тугую резинку. Потом она выключила настольную лампу, посидела еще немного в темноте, прислушиваясь к тишине. Где то в коридоре громко хлопнула дверь. Вика встала, взяла сумочку со стула, стоявшего рядом, и громко стуча каблучками туфель по паркету, вышла из кабинета.

* * *

На улице уже темнело. Москва жила своей обычной вечерней жизнью. По улице непрерывно тек поток машин. По тротуару тек другой поток — уставшие люди спешили к метро, к остановкам, домой.

Вика вышла из здания редакции и заметила знакомую «Волгу», припаркованную у тротуара. Ивана она узнала сразу. Он стоял возле машины с большим букетом темно-красных роз и курил.

Увидев ее, сразу отбросил сигарету в сторону и улыбнулся.

— Ну здравствуй.

Несмотря на усталость и раздражение, Вика невольно улыбнулась в ответ.

— Привет! Ты чего без предупреждения?

— Хотел сюрприз сделать.

Он протянул ей цветы.

— Красивые, — тихо сказала она, с удовольствием вдыхая аромат роз.

— Ты сама красивее.

— Научился комплименты говорить? — подняла глаза на Ивана Вика и лукаво улыбнулась.

— Жизнь заставляет развиваться и двигаться дальше даже такого законченного провинциала как я.

Она рассмеялась и поправила сумочку.

— Давно приехал? — Голос девушки стал мягче.

— Часа два назад. Пока до тебя добрался — чуть с ума не сошел с этими московскими пробками.

Он внимательно посмотрел ей в лицо.

— Что-то случилось?

— Да так… работа. — махнула рукой Вика. — Не обращай внимания.

— Неприятности?

— Скорей, мелкие трудности. — немного скривилась она.

— Тогда поехали ужинать. — Улыбнулся Иван — А то у тебя сейчас такой вид, будто ты кого-то придушить хочешь.

— Есть немного. — потупилась Вика

— Ну вот. Значит, тебя точно нужно накормить. Сразу подобреешь.

* * *

Из ресторана они вышли уже ближе к ночи и сели в машину. Домой совсем ехать не хотелось. Город вокруг был такой живой. Где-то играла музыка. У метро толпилась молодежь. По дорожкам, неторопливо прогуливаясь, шли люди.

Иван выехал к набережной и остановил у машину у тротуара.

— Может, прогуляемся, чтобы немного растрясти ужин? — предложил он, посмотрев на Вику

— А давай, — легко согласилась девушка.

Они медленно шли вдоль по набережной. Вика держала Ивана под руку и время от времени поглядывала на него сбоку.

— Ты изменился. — наконец сказала она.

— Стал старым? — с улыбкой спросил Иван.

— Нет. Просто стал… как-то спокойней, что ли.

Иван усмехнулся.

— Это все возраст.

— Не кокетничай — толкнула его локтем в бок Вика — Тебе еще и тридцати нет.

— Мне иногда кажется, что все пятьдесят.

Вика тихо рассмеялась. Некоторое время они шли молча. Потом Иван вдруг сказал:

— Я в Москву теперь надолго.

Она повернула голову.

— Совсем?

— Думаю да. Хочу тут закрепиться основательно. Взять кооперативную квартиру в хорошем районе. Хватит уже мотаться ту да сюда. Здесь нужно работу налаживать, есть неплохие перспективы.

— Это от Вахо? — тихо спросила Вика.

— Да, — ответил Иван. — Он ставит меня главным. Не переживай, здесь будет все чисто. Никакого криминала.

Он немного помолчал.

— Жизнь меняется. Сейчас кто в Москве плотно закрепится — тот потом вперед уйдет.

— Практично рассуждаешь. — заметила Вика.

— А я всегда практично рассуждал.

Вика посмотрела вперед на темную воду Москвы-реки.

— Иногда мне кажется, что события несутся вскачь, и я просто не успеваю свыкнуться с изменениями. — сказала она, не смотря на Ивана

— Так и есть. — кивнул он.

— А тебя это не пугает?

— Пугает. Иногда. Но жить то все равно надо.

Они снова немного помолчали. Потом Иван неожиданно остановился. Вика сразу почувствовала, как он внутренне напрягся.

— Что такое? — спросила она

Он ответил не сразу. Мялся и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Вика… я тебе одну вещь сказать должен. — Наконец решился Иван.

— Говори.

Иван несколько секунд смотрел куда-то в сторону.

— Я был тогда на даче.

Она сразу не поняла.

— Когда? На какой даче?

— Когда на вас напали три с половиной года назад.

Лицо Вики медленно изменилось.

— Что?

— Я был среди тех, кто напал на дачу… Ты просто меня не видела.

Наступила тишина. Неподалеку прошел речной трамвайчик, оттуда неслась веселая музыка. Донесся чей-то смех. Вика пораженно смотрела на Ивана так, будто впервые его увидела.

— Ты… сейчас серьезно?

— Да.

— И ты молчал все это время? — выдохнула Вика.

— Да. — обреченно сказал Иван

Она отвернулась. Несколько секунд просто стояла молча. А потом повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Почему ты мне сейчас это сказал?

Иване не отвел взгляда.

— Потому, что дальше молчать уже неправильно.

— А раньше было правильно?

— Нет. Все неправильно…

Она тяжело выдохнула.

— Господи…

Потом снова посмотрела на него.

— Ты хотел нас убить?

— Нет, конечно.

— Но пошел с людьми, которые собирались это сделать.

Иван помотал головой.

— Там тогда не должно было произойти ничего ужасного. Была наводка на эту дачу. Что там живет денежный человек. Идея была в том, чтобы он просто откупился. Никому не нужно было поднимать шум и убивать кого-то. Мы бы взяли деньги и тихо ушли. А хозяин не стал бы заявлять в милицию, чтобы его не спросили о происхождении денег….

— Это ужасно, Ваня.

— Да, — спокойно ответил Иван. — Я это понимаю и сожалею…

Вика долго молчала. Он не пытался оправдываться. Не лез с объяснениями. Просто смотрел на нее и ждал. Наконец она тихо сказала:

— Знаешь… наверное, я где-то внутри всегда чувствовала, что нас с тобой связывает что-то тяжелое и неприятное.

Иван криво усмехнулся.

— Это еще мягко сказано.

Она неожиданно шагнула ближе.

— Но сейчас, ты хотя бы сказал всю правду?

— Да — твердо ответил Иван.

— Лучше поздно, чем никогда?

— Наверное. — кивнул он. — Я обещал тебе однажды рассказать…

— Рассказал…

Вика закусила губу. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Конечно все это ужасно… Я и представить себе не могла… Хотя, могла, но не так…

Иван просто молчал и смотрел на девушку. Она подбирала слова и все никак не могла подобрать. Наконец решила.

— То, что было тогда… уже прошло. И все мы тогда были другими. Ты уже вошел в мою жизнь. Я тебя знаю и люблю, даже несмотря на то, что ты мне рассказал…

Иван молча кивнул. А потом вдруг спросил:

— А если бы сейчас тебе пришлось выбирать между мной и Юрой?

Вика опешила. Она явно не ожидала такого вопроса.

— Странный вопрос.

— И все же? — настаивал Иван.

Вика задумалась. Очень надолго. Опустила взгляд на текущую внизу реку, и огни большого города отраженные в воде. Иван терпеливо ждал, изо всех сил стискивая кулаки.

— Юра… — наконец тихо сказала девушка. — Он был особенный. С ним всегда было ощущение, будто рядом человек, который знает и понимает больше остальных. Иногда это даже пугало.

Она грустно улыбнулась.

— Но он никогда не был до конца открытым. Всегда что-то недоговаривал. Что-то скрывал. Иногда мне казалось, что я вообще не понимаю, кто он на самом деле…

Она подняла глаза на Ивана.

— Он отказался от меня. Сказал, что я ему не нужна… А ты… ты проще. Надежней. С тобой понятно, что ты чувствуешь и что думаешь. Ты уже стал частью моей жизни. И я тебя люблю… несмотря ни на что…

После этих слов внутри у Ивана будто что-то сжалось. Потому, что сейчас он снова ей врал. Верней — недоговаривал. Точно так же, как когда-то Юра. Он обещал Юре не говорить. И обещал Вике не врать. Но ведь он и не врет… Просто выполняет обещание другу…

— Почему ты вообще спросил про это? — Вдруг насторожилась Вика. — У тебя что, есть новости о нем?

Иван почувствовал, как внутри все качнулось. Сказать. Не сказать. Перед глазами вдруг всплыл разговор на крыше. Юра. Его спокойный взгляд. Просьба ничего не говорить Вике. И одновременно — сама Вика, стоящая сейчас напротив. Он слишком хорошо понимал, что после правды уже ничего не останется прежним.

— Нет, — наконец сказал он. — Никаких новостей нет.

И почти сразу, словно боясь передумать, добавил:

— Выходи за меня.

Вика замерла.

— Что?

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Я не знаю, что дальше будет со страной, с нами, вообще со всей этой жизнью. Но без тебя я уже не могу и не хочу. Я тебя очень люблю! Поэтому… выходи за меня замуж.

* * *

Старенький рейсовый «ЛАЗ», дребезжа всеми стеклами, медленно полз по объездной дороге. Из открытого окошка веяло соленым морским воздухом и прогретой солнцем степью. Здесь уже во всю чувствовалось море, хоть самого его пока еще видно не было.

Я сидел у окна, лениво наблюдая за проплывающими мимо небольшими домами, заборами и садами. Настроение у меня было странное. Впервые за очень долгое время я ни от кого не бежал. Не скрывался. Не ждал удара.

Я сейчас в своей стране, можно сказать дома, и я снова тот самый Юра Костылев, которым стал очутившись в этом мире. Иван уже пробил мои настоящие документы в ЦАБе и никаких меток или сторожков на них оказалось. А это значит, что их можно использовать. Осторожно, не попадая ни в какие истории, но можно жить, своей настоящей личностью и это здорово. Теперь случайная встреча со знакомым не грозит мне провалом. Конечно, таковых мне лучше избегать, но мало ли.

Автобус качнуло на выбоине и пожилой мужчина в светлой рубашке, сидевший рядом, оживился.

— Сейчас уже почти приехали. Вон за тем поворотом на остановке выйдем.

Я молча кивнул. Мужика звали Николай Петрович. Именно он продавал дом доставшийся ему после смерти сестры. Домом он заниматься не хотел и потому решил избавиться от участка, пока за него еще можно было что-то взять.

Автобус остановился у пыльной остановки. Мы вышли наружу. Я медленно огляделся. Поселок неподалеку от Анапы был еще совсем не тем курортным Витязево, который я помнил по своей прошлой жизни. Никаких частных гостиниц, кафешек, аквапарков и толп отдыхающих. Обычный, прокаленный солнцем, южный поселок конца восьмидесятых.

Пыльная дорога. Белые домики. Абрикосы, персики, кусты малины и смородины. Виноград плетущийся по навесам во дворах. Квохчущие куры за заборами, сосредоточенно разгребающие землю в поисках червячка или зернышка. Редкие машины и благостная тишина.

Но я слишком хорошо знаю, каким станет это место лет через пятнадцать-двадцать. Именно поэтому я сейчас здесь. Мы прошли по улице прямо, потом свернули на боковую улицу в сторону лимана и остановились у старого покосившегося деревянного забора.

— Вот. Пришли. — сказал Николай Петрович. Просунув руку сквозь деревянные планки, он откинул крючок, открыл калитку, пропуская меня вперед. Я вошел внутрь и огляделся.

Участок был большой. Соток двенадцать, не меньше, а может даже и побольше. Старый фруктовый сад давно запустили. Под большими абрикосовыми деревьями на потрескавшемся асфальте, валялись уже сгнившие абрикосы. Молодая вишневая поросль разрослась по саду как попало. Много было сухих деревьев. В высокой, выше пояса траве, задорно стрекотали кузнечики. По дорожке, усыпанной палой листвой, дружная компания муравьев тащила в муравейник большую гусеницу. У дальней стороны участка виднелся перекошенный деревянный сарай.

Сам дом выглядел откровенной развалюхой. Низкий. Саманный. Старый шифер местами просел и зиял провалами. Синяя краска на окнах облупилась. Мда — это только под снос.

Но я смотрел не на дом. Я смотрел на землю, которой здесь было вполне достаточно. На пространство. На свое будущее.

— Земля здесь хорошая. — говорил тем временем продавец. — Тут если садом заняться — все расти будет. Хоть палку в землю воткни и она прорастет. А климат какой… Триста солнечных дней в году. Море рядом. Лиман. Летом красота. Сейчас отдыхающих мало, а дальше, думаю, народ сюда потянется. Места-то хорошие.

«Не то что потянется… валом повалит» — мысленно усмехаюсь я

Через двадцать лет тут каждый клочок земли будет стоить как золото. Я медленно пошел по участку прикидывая затраты. Первым делом нужен новый забор, а не то недоразумение, что стоит сейчас. Вот здесь можно будет поставить новый дом. Нормальный кирпичный, не очень большой, метров на сто — сто двадцать. С большой верандой. Заберу сюда мать, нам двоим с головой хватит. А может для матери куплю землю и построю отдельный дом рядом, если со временем обзаведусь своей семьей…

Перед глазами встала Паулина, потом Вика. Мысленным усилием прогоняю эти видения и возвращаюсь к насущному.

Сад обязательно привести в порядок. Залить бетонные дорожки, или вообще — вымостить двор и дорожки камнем. Там, ближе к забору — сделать навес под машину и спортивную площадку тоже накрытую навесом. Свою, оборудованную как мне нужно. Турник. Брусья. Тяжелые мешки. Рядом небольшой зал — метров на сорок в китайском стиле. Для себя. Без всякого бизнеса. Просто чтобы жить и тренироваться.

Я неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время думаю не о войне, не о побеге и не о том, как выжить. А о доме. Обычном доме где можно просто жить. О саде. О море. О тихой жизни… Странное ощущение. Непривычное.

Перед глазами невольно всплыл недавний разговор с Иваном. Вахо, если честно, меня удивил. Не тем, что поверил в придуманную нами легенду. Там все чисто было. Самая лучшая ложь, та что скрыта в правде. А правды в нашей легенде было как бы не девяносто процентов. Вахо удивил меня тем, что передал Ване шестьдесят тысяч для моей матери. Это получилось из той тридцатки, которую я вроде как передал ему на хранение в восемьдесят пятом. Ну да, тогда он, по моей просьбе, перевел тридцатку в доллары, а теперь обратно по курсу и сумма выросла вдвое.

Отказаться от денег не получится. Это сильное палево. А я и не стал, тем более они не мне, а матери. Как раз будет на покупку земли — тысяч до пятнадцати. Если нанимать людей и часть работы сделать самому, то двадцать пять — тридцать тысяч, уйдет на строительство нового дома и приведение участка в порядок. Купить новую машину «девятку» еще минимум двадцатка. Вот шестьдесят тысяч и разбежались.

Кроме того, нужно будет купить в Москве кооперативную квартиру, где-нибудь на Западе или Юго — западе рядом с метро. Это очень перспективные места на будущее. Двушка с хорошей площадью, потянет еще тысяч на сорок. Куплю ее на новые документы, которые сделает мне Иван. Плюс ремонт и меблировка до десятки тысяч.

Нужно выстроить несколько контуров защиты. Здесь на море будет одна личность. В Москве другая. Для рискованных «разовых» операций — третья. Тут документы на Полуботко, купленные в Одессе, будут в самый раз. А еще лучше, достать парочку подобных «разовых бумаг» еще про запас.

Сейчас покупать свободно землю еще нельзя. Она передается государством в аренду под купленным домом на длительный срок. А вот через несколько лет, когда запреты снимут, и земля еще не успеет вырасти в цене, нужно будет прикупить еще большой кусок земли, прямо рядом с морем, чтобы со временем построить там гостиницу.

В общем на ближайший год-два, на все про все, мне нужно около сто двадцати тысяч на задуманное. А у меня сейчас гораздо больше. Если собрать все включая тайник с золотыми десятками в Москве, то получится около семисот тысяч рублей по современному курсу. Но я переводить деньги из долларов в рубли не стану, кроме того, что нужно будет, чтобы добить то что есть, до необходимой суммы. Сейчас и на ближайшее пять-семь лет доллары — это самое выгодное вложение от инфляции. Менять нужно будет потом, когда инфляция достигнет пика, а земля и недвижка, не успеют еще подорожать. Тогда я смогу выручить максимум и настанет время для покупки участков земли, строительства и других операций.

Кстати, деньги можно будет несколько раз обкрутить на импорте ширпотреба из-за бугра. Я прекрасно помню, как по началу, когда открыли границы, предприимчивые дельцы, делали по сто-двести процентов за одну ходку, пригоняя в Союз какие нибудь итальянские сапоги, туфли или другие шмотки. На несколько лет, пока рынок не насытится, это неплохой способ поднять на порядок мой капитал. А на эти деньги можно уже и скупать участки на побережье и строиться. Со временем это станет просто «золотым дном». Хотя, если положить руку на сердце, лично мне много и не нужно. Большие деньги, — это большие проблемы. Пусть будет просто достаточно…. с запасом.

В общем, решено. Куплю этот дом на мать, снесу его, построю новый и пропишусь официально как сын. Все будет чисто, комар носа не подточит. Сейчас электронных баз нет и пробить специально, сильно не копая, никто не сможет. Значит, надо жить тихо и не давать повода копать на счет себя.

За матерью, если ее забрать сюда сразу, может потянуться сюда след из Энска. Но, пока буду строить новый дом, а это займет год-два не меньше, я что-нибудь придумаю, чтобы ее отъезд остался незамеченным и как максимально скрыть и ее и себя от возможного интереса Вахо, или еще кого-то.

Я посмотрел на замершего в ожидании моего решения мужика и кивнул.

— Беру.

* * *

Уважаемые читатели, 10 часть цикла закончена. Если вам интересно, что будет с героями дальше — 1 глава 11 части появится уже в понедельник в 00:00. Чтобы не пропустить выход новой части, подпишитесь на автора или на цикл.