Мы поднимались наверх быстро и без слов. Я шел впереди, Иван следовал сзади. Нужно было максимально быстро преодолеть два этажа и выбраться на чердак, чтобы не встретить никого из обитателей подъезда. В принципе, ничего страшного, но какая-нибудь особо бдительная бабуля, может спалить всю контору, подняв крик — зачем это два плечистых мордоворота шастают по чужому подъезду и лезут на крышу.
Нам повезло и мы, никого не встретив по пути, выбрались на чердак оказавшись в темном и пыльном помещении. Там я дождался пока Иван прикроет люк и выпрямится, после чего сделал шаг к нему, и мы крепко обнялись. Он хотел было что-то сказать, но я приложил палец к губам и сделал знак показывая, что нужно выбраться на крышу. Разговор на чердаке могли услышать обитатели пятого этажа, а нам это совсем не к чему.
Я открыл дверь и выбрался на крышу сев на сохранивший тепло бетон спиной к стенке. Иван тут же пристроился рядом и ткнул меня кулаком в бок.
— Здорово чертяка! Ты как тут оказался и зачем такая конспирация? — тихо спросил он.
— Привет Вань! — Против воли расплываюсь в улыбке — Извини, что так, но за тобой установлена слежка, потому я и явился к тебе таким образом.
Глаза Ивана сузились.
— Уверен?
— На сто процентов — киваю я — Игорь с тобой встречался в парке по моей просьбе, я смотрел со стороны и за тобой был хвост. Два мужика на синем москвиче. Они продолжили слежку в парке. Поэтому я и не подошел, а Игорь придумал тему с поиском работы. После того как вы с ним распрощались, один поехал за тобой, а второй увязался за Игорем, пришлось его рубануть нежданчиком, так как Игорь его не просек, и мог засветить свой дом.
— Даже так… — Иван стал серьезным — Как думаешь, кто это?
— Не думаю, а точно знаю, что это люди твоего шефа Вахо.
— Откуда знаешь?
— У меня была с ним история еще в восемьдесят четвертом, я тебе о ней не рассказывал, времени не было. Так вот, тогда он ставил за мной наружку и у меня сидел на хвосте один из тех мужиков, что следили за тобой. Я его тогда срисовал и хорошо запомнил.
— Ладно, с этим разберемся потом, — махнул рукой Иван — Лучше расскажи, как ты здесь оказался? Решил-таки вернуться?
— Решил Ваня… решил — киваю я — Я в Союзе нелегально. Нельзя мне было в официалку возвращаться. Хоть ты мне и сказал год назад, что мои дела полностью закрыты, я в это не верю. Такие дела не закрывают никогда. Сам прикинь, ты бы меня отпустил?
— Я бы да, если бы пообещал — подумав сказал Иван — а вот насчет органов, тут, конечно, вопрос. Если они знают о твоем секрете, то соблазн получить такой козырь в свои руки слишком велик.
— Так и я о том же — говорю ему — И дело тут не в том, что те люди, которые это сказали Вике — обманщики. Просто они радеют за интересы страны, как, впрочем, и америкосы, которые меня гоняли как зайца по Штатам. Интересы целой страны гораздо важней чем жизнь одного отдельно взятого паренька по имени Юра. А у меня есть свой шкурный интерес — не стать ни у кого обезьянкой на побегушках, а жить своей жизнью. Да и не верю я никому облеченному властью, Ваня. Человек у власти связан по рукам и ногам этой самой властью и его поступки предопределяются средой, в которой он живет.
— Может ты все же нагнетаешь? — с сомнением спросил Иван — Насколько я понял — дед Вики человек слова.
— Он то человек слова, но он ведь не сам по себе, а человек на службе и полагаться на его вышестоящее руководство я не стану.
— Он уже не на службе — глухо сказал Иван — Его разбил инсульт после операции в Бадабере. Он тогда еле выкарабкался и теперь окончательно на пенсии.
— Жаль — отвечаю Ивану, а потом переспрашиваю — А ты то откуда все это знаешь?
— Я встречался с ним — просто говорит Иван.
У меня внутри мелькнула нехорошая мысль о том, что Ивана вербанули в ГРУ, а я, как дурак, приперся к нему сам. Я даже немного отодвинулся от товарища и пристально посмотрел на него. Ваня смотрел на меня с какой-то затаенной печалью, природы которой я не понимал и подозрения о том, что его завербовали, стали против воли укрепляться внутри.
— Мне нужно тебе кое в чем признаться Юра — наконец говорит он, и отводит взгляд в сторону.
— И в чем же? — спрашиваю его, а сам уже продумываю, как лучше сквозануть с этой крыши.
Драться с Ваней не хочу, даже если он меня предал. Хотя почему предал? Он ведь знает меня всего ничего, и для него я просто немного шизанутый парень, возможно из какого-то там будущего.
Это я с ним провел несколько лет бок о бок. Ел из одной миски, спал под одним одеялом, работал, тренировался… воевал. Это меня он спас там, под Первомайским. А он, меня, по сути, видит в четвертый, или пятый раз в жизни. И интересы страны для него могут быть важней чем судьба какого-то Юрки. Все это быстро проносится у меня в голове, и я немного напрягаю мышцы ног, чтобы быстро стартовать, при необходимости. Но следующие слова Ивана выбивают из меня эту чушь.
— Я хотел тебе сказать, что я сейчас встречаюсь с Викой — с трудом говорит Иван.
Вот значит, как… К этому я точно не был готов. Нет, теоретически я представлял, что Вика, к этому времени, уже вполне могла с кем-то встречаться. Ведь это я сам два раза четко сказал ей, что не вернусь, и чтобы она дальше строила жизнь свою без меня. Но услышать это от Вани и узнать, что она встречается именно с ним — это резануло меня по самому сердцу. Я сам себе сто раз говорил, что с Викой у меня все закончилось потому, что не хочу тянуть ее за собой в неизвестность и делать вечной беженкой. И к тому же Паулина… Но одно дело так думать и говорить, а другое — вот так в лоб узнать.
— Я понимаю, что это может быть тебе неприятно — с трудом подбирает слова Иван — Но так вышло. Ты сказал, что у вас с ней все и ты больше не вернешься… Не хочу, чтобы это стояло между нами…
Повисает пауза. Иван сопит и трет пальцы друг о друга. У меня внутри гулкая пустота.
— Ладно Вань. Проехали — наконец выдыхаю из себя — Все правильно. Я и тогда сам понимал, и сейчас понимаю, что со мной ей нормальной жизни не будет…
Новая пауза. Сделав усилие, продолжаю
— Встречаетесь и хорошо. Я даже рад за вас…
Сказал и тут же сам понял, как это звучит. Добавляю.
— Думаю, что рад…
Иван недоверчиво смотрит на меня
— Ты и правда так думаешь?
— Я же сам оттолкнул ее, Вань. Так что, все правильно. — Внешне легко говорю я, на самом деле никакой легкости, не ощущая — Я ведь тоже не ждал ее. У меня там была девушка. Ты даже не представляешь какая… Я хотел остаться с ней. Но не сложилось…
— Почему? — тупо спросил Иван.
— Убили ее, Ваня — тяжело вздыхаю — Вот как раз, сразу после нашего с тобой разговора и убили. Прямо у меня на глазах.
— Извини, не знал — помрачнел Иван — Тяжелый у нас с тобой разговор, брат выходит. Не думал, что вот так встретимся…
— И я не думал — выдыхаю я — Жизнь, видишь какая штука, все по-своему выворачивает…
— Как бы то ни было, Юр, я по-прежнему твой друг и помогу тебе во всем в чем смогу — твердо говорит Иван и протягивает руку.
Я жму его жесткую ладонь и отвечаю.
— Я тоже твой друг Ваня, поэтому и пришел за помощью именно к тебе.
— Что нужно? Деньги? — тон Ивана сразу становится деловым. Ему легче уйти в область конкретной помощи, чем продолжать скользкую тему. — Кстати я твой тайник в Москве не трогал. Даже не подходил к нему.
— Нет. С деньгами у меня проблем нет — качаю головой и усилием воли прогоняю все лишнее, что упорно лезет в голову. — Мне в первую очередь нужны документы. Я тебе говорил, что проник в Союз нелегально. У меня нет нормальных документов. То, что есть это так — только глаза замазать и серьезной проверки не выдержит. А мне нужен надежный комплект, чтобы устроиться основательно.
— А ты не шпион, часом? — подмигивает мне Иван, сбивая минорный настрой — Прибыл из-за бугра, с целью развалить Союз.
— Был бы я шпионом, у меня бы с документами все было в порядке — в ответ, слабо улыбаюсь ему — А Союз, Вань и без меня развалят. Не долго осталось. Чуть больше трех лет…
— И ничего сделать нельзя?
— А что ты тут сделаешь? — развожу руками — Вот ты сам видишь, как все поменялось с нашего разговора и куда все идет. Предложи сам, как поменять нынешний курс.
Иван задумывается и нехотя признает.
— Нет у меня нормальных вариантов. Разве что, может рассказать Виктору Петровичу?
— Нет, Вань. Этот вариант уже давно пройден. Я не рассказал, тогда, когда он был еще на службе, потому, что понимал, куда все приведет. А теперь, когда он после инсульта на пенсии… Только старика расстраивать. — качаю головой.
— М-да — кивает Иван. — Горько понимать куда все идет и просто смотреть на это.
— Вань, я много думал на эту тему, и не просто думал, а сравнивал с тем, что делал, для того чтобы что-то изменить. Так вот поверь, как я не старался изменить ход событий, они, все равно, шли своим чередом. Вот только одно дело может быть довел до конца и немного поменял реальность.
— Какое — заинтересовался Иван.
— Талгата Нигматулина должны были убить в Вильнюсе в феврале восемьдесят пятого. Я встретил его в Ташкенте в аэропорту и повредил ему ногу, чтобы он не вылетел в Вильнюс.
Ваня помолчал какое-то время. Достал пачку сигарет из кармана рубашки. Вытащил одну, помял в пальцах и тут же сунул обратно.
— Нет Юр. Не спас ты его. Точней, тогда в восемьдесят пятом спас… Он потом в восемьдесят шестом летом в автокатастрофе погиб. Я читал некролог в газете. — с грустью сказал мне он.
Смерть Нигматулина резанула меня внутри.
— Вот видишь. — говорю Ивану. — Даже тут у меня не получилось. Но все равно, в этой реальности кое-что пошло по-другому хотябы тот же Бадабер… Основные события, идут очень похоже. Я, к сожалению, многого уже не помню. Но то, что помню — вроде совпадает.
Мы молчим. Над нами раскинулось звездное небо, которому наплевать на все наши расклады, оно ведет все только своим, ему нужным чередом.
— Так, что с документами, Вань? Сможешь помочь? — возвращаюсь к насущному.
— Думаю да, — кивает Иван. — Есть люди.
— Только Вань, ты же понимаешь, что эти люди никак не должны быть связаны с Вахо? — уточняю я — А то я в Штатах именно на этом и погорел. Меня нашли зная, что я обращусь за документами… Еле ушел.
— Тогда сложнее — задумался Иван. — Тем более, ты говоришь, что за мной следят люди Вахо. Вот только почему интересно?
— Я тебе опишу тех, кого видел и машину. Но могут быть и другие. Одной двойкой тебя вести не получится. Нужна смена. И долго тоже не смогут водить. Прикинь, за тобой одним нужно пускать на этом деле минимум четверых людей. Не думаю, что Вахо сможет себе позволить надолго. Значит, тебя начали вести относительно недавно. Подумай, что такого произошло за последнее время? Почему Вахо мог усомниться в тебе?
— Не знаю, — задумался Иван, — Я заместитель Фрола, подо мной ходят люди. Нигде вроде не прокалывался. Вахо, меня сейчас в Москву хочет от себя старшим поставить…
Иван впадает в задумчивость, а потом вскидывается.
— Постой! Может, как раз по московским делам у него и закралось сомнение. У Вахо там деловой партнер есть. Так вот, между ними в последнее время черная кошка пробежала. Этот партнер меня к себе переманивал вместе с моими людьми. Я отказался и сказал об этом Вахо.
— Это может быть причиной. — киваю я — Вахо мог, на всякий случай поставить слежку. Вдруг ты за его спиной таки столкуешься с этим типом, если он предложит побольше.
— Нет Юр. Я так не поступлю, — покачал головой Карабанов.
— Ты это знаешь, я это знаю, а Вахо — старый лис, мог и перестраховаться — говорю ему. — Я с ним сталкивался и говорил не раз, поэтому примерно понимаю, как он может мыслить.
— Кстати, эта твоя с ним история с деньгами, что ты ему оставил на хранение… Ты не хочешь с ним встретиться и их забрать? Может, он тебе и с документами поможет. — предложил Иван. — Он мужик так-то неплохой, справедливый. А то, что криминалом занимается, так ты мне сам рассказывал, что потом все это станет вполне законным и люди подобные ему станут новой элитой.
— Нет, Вань. — качаю головой. — Между нами есть одна история. Я тебе, может, потом ее расскажу. Он сам ее не до конца знает, но что-то чует, потому вокруг меня и кружит… Не хочу я к нему на поклон идти. Тут сам не заметишь, как взнуздают и оседлают. Такие люди как он, ничего просто так не делают.
— Смотри сам — отступает Иван — Я на него работаю и вроде гнили за ним не замечал.
— Дело не в гнили Ваня. Говорю же, есть у меня к нему маленький пунктик, и у него ко мне есть… Не пойду я к нему.
— А те тридцать тысяч?
— А и хрен бы на них. Это не деньги, а крючок, на который он меня поймать хотел.
— Как знаешь. Юр. — кивает Иван — с документами я прикину, как тебе помочь. Думаю, сделаю. У меня в Москве и помимо Вахо каналы образовались за это время.
— Отлично! Теперь нам с Игорем нужно решить.
— А что с Игорем?
— Слежка. Вас видели вместе. Он парень весьма приметный. Нужно выводить и его и тебя из-под удара и объяснить, зачем вы встречались, и как познакомились.
— Ах да, — Иван вдруг бьет себя ладонью по лбу. — А я-то думал, зачем Вахо меня сегодня спрашивал про мой круг знакомств в городе…
— И что ты ответил?
— Сказал, что особо ни с кем не общаюсь. В основном со своими парнями и с некоторыми ребятами в залах, где тренируюсь.
— Вот это и хорошо. — замечаю я — Подведи Игоря и скажи, что это твой знакомый по тренировкам, и он хочет получить работу. Тем более, что Игорь и тренирует и сам активно тренируется. Он отличный боец.
Иван чуть прищурился, вижу прикидывает и сомневается, тогда поясняю более развернуто.
— Понимаешь? Они ищут корейца. А ты его сам им приведешь. Это снимет подозрения и легализует вашу встречу. А мы, впоследствии, сможем через него держать связь. Потому как, прослушку у тебя дома они могут поставить и держать сколько захотят.
— Понял. — наконец кивает Иван, — Ловко ты придумал.
— Только, Вань. — прошу его — Не бери его к себе в бригаду. Не хочу, чтобы он лез во все это. Устрой на склад, или еще куда, чтобы ничего с ним нехорошего не случилось.
— Хорошо. — Сразу соглашается Иван.
— И еще. — Теперь я с трудом подбираю слова — Не говори ничего Вике обо мне. Не нужно ей знать. Пусть я для нее пропаду навсегда… Так будет лучше для всех.
Иван долго смотрит на меня, а потом молча протягивает руку, и я понимаю, что вновь обрел друга. Пусть не так как думал. Но в жизни, все происходит не так, как мы себе представляем.
— Ну что, давай резюмируем, — говорю Ивану — Первое — ты теперь знаешь, что за тобой ведется слежка. Хорошо бы тебе на досуге поразмыслить о причинах.
Иван молча кивает.
— Второе — Ты подтягиваешь Игоря и представляешь его как своего знакомого по тренировкам. Чтобы закрыть вопрос и для тебя, и для него. — продолжаю я — И третье — Мне нужен комплект документов: паспорт, свидетельство о рождении, военник и желательно права. Все нужно чистое, такое, что сможет пройти не очень серьезную проверку. По финансам я не стеснен и готов заплатить сколько нужно.
— Я наведу справки — отвечает Иван — Вахо отправляет меня в Москву на постоянку. Он хочет более основательно там закрепиться и ставит меня там главным. Там у меня есть контакты. Поговорю уже на месте.
— Хорошо, — соглашаюсь я — Тут спешка не нужна. Главное, чтобы бумаги были надежными, и чтобы не спалиться с ними перед Вахо. Не нужно, чтобы он знал о нашем знакомстве.
— Знаешь, — немного подумав тихо говорит Иван — Я тут прикинул еще кое-что. Слежка за мной могла быть еще поставлена потому, что он подозревает, что мы с тобой связаны. Я ведь несколько раз заходил к твоей маме домой, заносил деньги и продукты…
— Мд-а-а — закусываю губу — А ведь действительно. Вахо как-то узнал, что я в восемьдесят пятом приехал в отпуск, когда я ходил к нему на беседу. Тут особенно серьезного ничего не нужно организовывать. Просто дать небольшую денежку кому-то с моего двора, чтобы сообщил, когда я появлюсь. Но это не решает вопроса, как узнали то, что именно ты приходил к моей матери.
— Тот, кто сообщил о тебе, знает и меня, а значит работает непосредственно у Вахо. — предполагает Иван — Службой безопасности и всем силовым крылом у Вахо руководит мой старый боевой товарищ Саша Фролов. Думаю, наружку за мной ставил именно он, никто другой не обладает такими ресурсами.
— А как вы с ним общаетесь? — интересуюсь я
— Была у нас небольшая стычка год назад. Саше почему-то показалось, что я мечу на его место, но мы вроде тогда уладили этот вопрос — задумчиво отвечает Ваня.
Как будто что-то услышав, он встает, заглядывает в чердачное помещение, а потом аккуратно выглядывает во двор через бортик огибающий крышу. Проделав все это, Ваня снова садится рядом и тихо говорит.
— Вахо нас развел, и теперь, я больше работаю в командировках по Союзу и в Москве, а Саша всегда непосредственно с шефом.
— Опасение за свое место под солнцем, вполне может быть мотивом — говорю Ивану. — Он мог на всякий случай поискать на тебя компромат и нарыть, то, что ты приходил к моей матери.
— Я не думаю, что Саша мог так поступить. — качает головой Ваня.
— Думаешь, не думаешь, но лучше нам будет прикинуть разные варианты развития событий, в том числе и тот, что наше знакомство будет раскрыто. Поищи у себя дома жучки, только аккуратно. Знаешь, как они могут выглядеть?
— Знаю — кивнул Иван — на службе у Вахо приходилось пользоваться.
— Ну вот и посмотри тогда. А я подумаю над правдоподобной версией нашего знакомства, на всякий случай. Вахо очень умный и въедливый.
— Это точно. — хмыкнул Иван
— Связь будем держать через Игоря. — продолжаю я — Звони ему с уличных телефонов. Свою квартиру потенциально считай полностью засвеченной и с домашнего телефона никаких серьезных разговоров не веди.
— Да понял я, понял — кривится Иван.
— Тогда я пойду — говорю ему и поднимаюсь — А то вдруг тебя хватятся. Давай, предварительно договоримся встретиться через три дня. Если что срочное возникнет за это время — позвони Игорю. Если у меня какой пожар будет, я прилеплю тебе к зеркалу машины с водительской стороны жвачку. Это будет знак, чтобы ты неотложно позвонил Игорю.
— Ну ты и конспиратор — говорит Иван, и ухмыляясь смотрит на меня — Ты точно не американский шпион?
— Точно Ваня, точно — подмигиваю ему и протягиваю руку — Давай до встречи.
— Давай, — он жмет мне руку.
Я встаю и тихо пробираюсь к месту входа, а Иван возвращается в подъезд.
Я возвращаюсь тем же путем, что и пришел и, не наткнувшись ни на кого из жильцов, выхожу из крайнего подъезда. Иду по тротуару засунув руки в карманы и краем глаза вижу стоящий «москвич» наружки и одного мужика сидящего в машине. Второго нигде не видно. Может, отошел, а может просто дрыхнет на заднем сидении и мне не виден. Им тут еще целую ночь куковать, пока не появится смена.
Мужик в «москвиче» никакого внимания на меня не обращает. Ну еще бы я вышел совсем из другого подъезда, и по виду смахиваю на местного жильца.
Подхожу к «копейке» завожу двигатель, зажигаю фары и сдаю назад, чтобы не проезжать мимо наружки. Мало ли, не хочу чтобы они увидели машину.
Я проехал пару кварталов и тут на меня накатило. Вот вроде все понимаю и все правильно, а на душе все равно погано. И ведь некого обвинять кроме самого себя. И Вика не должна была ломать себе жизнь и ждать не пойми кого не пойми откуда всю оставшуюся жизнь. И с Ваней понятно. Он не отбил у меня девушку. Я сам от нее отказался.
Но как себя не убеждай в обратном, а внутри все равно плохо. Но это пройдет. Все в жизни проходит. Родина не встретила меня цветами и развернутой ковровой дорожкой. Любимая девушка не кинулась со слезами на грудь. Мне не повесят на грудь орден. Все это пустое. Я зашел сюда с черного входа, как вор, и должен теперь построить свою жизнь заново, с самого начала.
Хотя почему с нуля? Это же неправда. У меня есть мать, у меня есть друзья, которые помогут и подставят плечо. Они приняли меня такого, вот как есть и не отвернулись от меня. Значит я не один. Самое главное не принести в их жизнь тот рок, что преследует меня. Нужно постараться на этот раз действовать гораздо тоньше и незаметней.
Иван неторопливо и методично обследовал свою квартиру на предмет присутствия жучков. Он быстро нашел прослушку спрятанную в радиоточке, и в торшере, а вот последнюю третью в радиоле обнаружил только через час поисков. Он не стал ничего снимать, чтобы не выдать свое знание. Он просто сел на диван и начал думать, что теперь делать с этим, обрушившимся на него как лавина знанием.
Внезапное и очень эффектное появление Юры выбило его из колеи. Когда вся эта история начиналась там на даче Березовских, Юра показался ему непонятной загадкой. Потом, после их разговора в восемьдесят пятом, он принял то, что оказывается они были друзьями в другой жизни Юры, хотя одно это было непостижимо, но пусть. Принял Иван и судьбу страны, хоть из благополучного восемьдесят пятого, развал Союза казался невозможным. Теперь, спустя три года. Иван убедился, что многое, сказанное Юрой ему тогда, уже стало сбываться.
Они еще пока не стали настоящими друзьями. По крайней мере, Иван этого не чувствовал. Это Юра вроде знал его копию из другого мира много лет, а Иван сегодня видел Юру в четвертый раз. Этим вечером Юра внезапно появился у него перед дверью и в жизни Ивана снова все смешалось.
Между ними стояла Вика. Она ему сильно понравилась еще во время их первой встречи в кафе. Иван не хотел, отбивать девушку у Юры. Да у него бы, наверное и не получилось, если бы Юра сам от нее не отказался, и не попросил его передать это Вике. Во время второй встречи в Парке Горького, Иван видел искреннее горе Вики, но вместе с естественным чувством жалости, он понял, что у него появился шанс, завоевать эту чудесную, очень красивую и умную девушку.
Вика как наяву встала у него перед глазами. Он буквально видел, как она ему улыбается, как небрежным жестом поправляет волосы, ощущал ее дыхание у себя на щеке. Это просто какое то наваждение…
Тогда, в свой следующий приезд в Москву, он просто позвонил и предложил сходить вместе на модную выставку, подумав, что именно такое время препровождение может заинтересовать Вику. Она согласилась. Потом были еще встречи, походы в театр. Прогулки. Иван осмелился в первый раз поцеловать Вику только через несколько месяцев после того разговора в парке. Вика ответила и этот момент был, наверное, одним из самых лучших и запоминающихся в его жизни.
Теперь Иван мучительно размышлял, имел ли он вообще моральное право ухаживать за Викой, и не было ли все, что произошло потом, предательством. Хоть Юра и сказал там на крыше о том, что он не держит зла и даже рад за них, Иван почувствовал, что его слова стали для него ударом.
Иван совсем не жалел о том, что он теперь с Викой. Она стала для него просто смыслом жизни и он ничего больше так не хотел, чтобы она стала ему женой и матерью его детей. Иван думал только об одном — стал ли он для Вики тем самым человеком. И что она сделает, если узнает, что Юра жив и вернулся в Союз.
Несмотря на то, что я уснул поздно, подъем был как и обычно без пятнадцати шесть. Я наскоро умылся, прямо у себя во времянке и в одних шортах и футболке вышел в большой двор частного дома тети Игоря.
«Копейка» на которой я приехал стояла под навесом. Я не стал ее загонять этой ночью в сарай, где она до этого стояла. Нужно будет чуть позже все же убрать машину со двора, чтобы она не занимала место.
Вчерашний разговор с Иваном все не шел из головы и никакие усилия, не помогали. Мысли все равно возвращались к нему. Я знаю, потом станет легче, нужно просто не зацикливаться на этих изматывающих душу мыслях — несправедливых и злых. Это не весь я, а просто какая-то небольшая часть меня вопит там внутри во все горло, как несправедлива ко мне жизнь. Не стоит давать ей голоса, но и просто заткнуть ее, тоже не получается.
Попытки медитировать не помогли. Какая тут, к черту, медитация, если маленький злой человечек внутри меня орет и топочет ногами. Есть еще один способ его заткнуть. Ежеутренняя зарядка уже много лет для меня обязательный ритуал. Обычно, она занимает у меня час-полтора. Я начинаю постепенно готовить тело к нагрузке, не спеша разминая суставы и прогревая мышцы. Эта часть занимает не меньше получаса, и только потом я перехожу к технической части, отрабатывая связки, или выполняя сложные координационные упражнения.
Физуху в виде кача, я по утрам не делаю никогда. Не стоит грузить сердце, пусть оно еще и молодо, и это я оставляю на вторую половину дня. Но сегодня я просто не могу работать в обычном темпе. Не заходит. Все внутри кипит и требует выплеснуть злость на мир и на самого себя в движение.
Я сходу сделал сотенку отжиманий, потом тридцатку «блевунов» — выпрыгиваний вверх со спролами, дальше пятьдесят «книжек» на пресс на расстеленной прямо на земле старой дорожке, а потом, не роняя темпа, повторил все это шесть раз без пауз между подходами. Уже после третьего круга, кричащий и топающий ногами человечек в моей голове наконец заткнулся.
Поддерживать такой темп, и думать о чем-то постороннем — просто невозможно. Тебе нужно сосредоточить все внимание на дыхании и ритме из которого нельзя выйти, иначе ты просто свалишься и не сможешь продолжать дальше. А продолжать нужно, раз за разом выбивая из себя все дерьмо которое накопилось внутри.
Закончив с этим, я, тяжело дыша, сел на дорожку и стал тянуться. Разогретое взрывной разминкой тело тянулось легко, несмотря на то, что утром эта часть, обычно дается непросто и через боль. Но сегодня боль мне только во благо, чтобы с помощью нее очистить тело и разум.
Делаю наклоны взявшись обеими руками за ступни ложусь корпусом на ноги не сгибая колен. Держу. Обычно я так лежу не больше десяти секунд, потом отпускаю. Сегодня — продержался минуту, хотя в глазах уже темнело. Потом шпагаты и переход из левого через поперечный в правый и так же назад. Каждое упражнение на растяжку сегодня глубже и дольше, так чтобы слезы сами выступали на глазах и пот заливал лицо.
Махи ногами, «крокодильчики», «паучок», снова «блевуны» и «книжка». Упражнения сменяют друг друга. Тело вопит и ноет, но мне хорошо, потому, что в голове у меня сейчас блаженная пустота. Я снова силен, собран и готов действовать. Жизнь в движении — это прекрасно!
Служебная черная «волга» с московскими номерами стоит на парковке перед зданием швейной фабрики. За рулем сидит Игнатов одетый не официально, в белую рубашку синие джинсы. Рядом с майором сидит Потапов он с затаенной ностальгией смотрит на обшарпанное здание завода с огромным лозунгом «Решения XXVII съезда КПСС в жизнь!» на крыше, на ворота с проходной из которой ручейком выходят усталые женщины после смены. Игнатов молчит не мешая шефу.
— Эх, Володя. — наконец прерывает молчание Потапов — Знал бы ты, сколько интересных событий связано у меня с этим невзрачным с виду местом. Почти четыре года назад, еще будучи начальником местного БХСС, я накрыл здесь подпольный цех и лично взял директора завода.
Генерал, вспомнив подробности, улыбнулся и продолжил
— Крупное было дело, для нашего городишки. На нем, можно сказать, я и поднялся. Меня заметили на самом верху и перевели в Москву. Теперь, спустя столько времени, я наконец вернулся сюда и судьба меня вновь привела к этому заводу. Есть в этом некоторая забавная ирония. Тогда я пришел сюда с обыском, чтобы закрыть подпольный цех. Теперь я хочу открыть здесь уже свой кооператив…
— А почему именно это место? — интересуется Игнатов. — Энск ведь заштатный городишко. В той же Москве, у нас гораздо больше возможностей.
— Ты не понимаешь, Володя. — Энск, конечно, город провинциальный, но он находится на пересечении крупных авто и железных дорог. Здесь сходятся многие пути, есть прямой выход на Кавказ и Закавказье, а там я, тебе скажу, сосредоточены огромные теневые капиталы, которые с приходом новых времен, начинают выходить из тени. Именно удачное расположение и то, что я здесь практически свой, и сыграло важную роль в выборе места. Родные места всегда тянут назад. Особенно, когда ты возвращаешься не простым полковником, а генералом, и будущим хозяином этих мест.
— Я вижу у вас, Егор Владимирович, большие планы на этот город. — невозмутимо сказал Игнатов.
— Просто грандиозные, Володя. Мы здесь со временем все перевернем и подомнем под себя. Нужна мощная основа. Москва это хорошо, там совсем другие масштабы, но и конкуренция больше и грызня жестче. Здесь мы построим свой крепкий тыл. Имея его за спиной и столицу покорять будет легче. Мне, как своему, поднявшемуся в столице высоко, здесь будет проще все устроить.
— Как скажете, Егор Владимирович — флегматично пожал плечами Игнатов. — Здесь так здесь.
— Что там у нас по Рижскому рынку? — внезапно сменил тему Потапов.
— По рынку все идет по плану. Смена власти практически закончена. Местная милиция отошла в сторону. Теневики поначалу брыкались, но мы их успокоили. Одному, особо буйному пришлось присесть на пару лет. Пусть охладится в «местах не столь отдаленных». Теперь все идет через нашу структуру. Я оставил на контроле часть местных людей, но во главе поставил пару своих ребят и хорошего бухгалтера. Сборы с торговых мест исправно поступают в кассу. По деньгам выходит очень прилично, в день пару тысяч набегает. Под открывшиеся возможности я набрал еще людей: «афганцев» и спортсменов, сейчас они проходят обкатку.
— Это хорошо, Володя. Нам понадобится еще много людей. Обращай особое внимание на надежность и дисциплину. Мне не нужны тупые быки. Мне нужны нормальные и вменяемые люди, которые не запорют порученное дело. Сколько у вас сейчас машин?
— Пока три.
Потапов кивнул и немного подумав сказал.
— Нужно прикупить еще столько же и подготовить для начала человек пять для Энска, как костяк. Позже, будем набирать людей уже здесь. Тут народ покрепче москвичей будет. Шахтерский край, как никак.
— Сделаю, Егор Владимирович.
— Хорошо, Володя — довольно кивнул Потапов. — Здесь мы все посмотрели, а теперь давай-ка поедем в гости к человеку, который считает себя хозяином этого города. Это старый грузин, но зубы у него еще целые, и город он держит крепко. Нужно потихоньку начать спускать его с небес и показать, что старые времена ушли безвозвратно.
— А если местный царек не согласится с тем, что его времена ушли? — Лениво поинтересовался майор. — Может, вызвать сюда на всякий случай бригаду человек пять?
— Не нужно, Володя. Сейчас это лишнее. Мы здесь власть. — ухмыльнулся Потапов. — А по согласию… Я и не ожидаю, что он согласится сразу. Да и мы ведь его не с трона будем скидывать. Просто зайдем и поставим независимую от него точку на швейке. Постепенно укрепимся, опираясь на завод как на базу, а тогда уже и объясним ему, что к чему.
— Но он ведь может быть против того, чтобы отдать швейку. Что тогда? Война?
— Нет, Володя никакой войны здесь не будет. Пока не будет. А может и потом не будет. Вахо не дурак. Он сильно зависит от меня по разным делам. Я ведь многого не прошу, так небольшой кусочек. Он предпочтет отдать мне малое, чем рисковать потерять нашу дружбу. Это ему станет гораздо дороже…
Игнатов молча повернул ключ и черная «Волга» медленно тронулась с места.