Поесть казаки успели. Саня за столом ещё умудрился прочитать подчинённым лекцию про сложившуюся ситуацию; говорил он своими словами, не так складно, как полковник, к тому же делал свои выводы, с которыми Аким был не совсем согласен, но люди слушали его с большим интересом. В столовой было немного шумно, и некоторые даже вставали и подходили к заместителю командира взвода поближе, чтобы лучше расслышать его рассказ. А когда казаки стали сомневаться, что собственные руководители канадцев отправили своих людей в ванны на переделку, то Саня ссылался на Саблина:

— Так комполка сказал, вон взводный подтвердит.

Саблин лишь кивал, ведь сейчас Саня совместил с обедом и политзанятие. Тоже дело нужное.

Едва закончили с обедом, как командиров взводов вызвал Короткович. Он вышел наконец с совещания у полковника и сообщил:

— То, что покормили личный состав, — молодцы, так как времени на раскачку у нас нет. Есть приказ: к вечеру пересечь перевал и выйти к Каригамбукте. Но это не главная цель, нам до ночи нужно выйти на южную оконечность бухты. Там везде наши, артиллерия противника беспокоит не сильно; там, на спуске, небольшой склад нашего полка (конечно, он имеет в виду Тридцать седьмой сводный полк), но перевалить через горную гряду будет сложно. Инженеры стараются, но подъём очень крутой, грузовики там не проходят. Так что можем взять с собой только то, что влезет в бронетранспортёры, — он глядит на молодого командира миномётной батареи прапорщика Васю Малюту. А с его отцом Андреем Малютой Саблин служил в одном взводе по молодости. — Миномётчики… — сотник в раздумье, — с вами не знаю, что делать… Затянет ли ваша «мотолыга» миномёт на те горки? Один миномёт и ваш грузовик придётся тут оставить.

«Так надо было спросить на совещании, а то сидели там больше часа. Сигары курили…»

Нет, конечно, Аким такое вслух говорить не собирается. А сотник уже и заканчивает:

— В общем, дорога лёгкой не будет. Всё, казаки, пять минут оправиться, и приступайте к погрузке. Первый взвод…

— Я! — откликается Аким.

— Вы, как и положено, идёте в голове колонны. Не тяните время, выходите без приказа, как только будете готовы. Смотрите на дорогу внимательно, потом поможете остальным.

— Есть, — говорит прапорщик.

Вот так и началась компания шестой сотни Второго пластунского полка в каменистых горах на берегу настоящего моря.

_{^{⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰}}

«Дорога лёгкой не будет… Первый взвод — пойдёте первыми. Не тяните время, выходите».

Нужно было торопиться. Сначала собрали всё, что нужно, и задумались. Как всё это запихнуть в один БТР? Конечно, брали только самое необходимое. А этого необходимого… получились горы. Перво-наперво вода, куда без неё? Четыреста литров. Аккумуляторы. По два на каждого. Девяносто кило. В тени под сорок, аэрация в броне, конечно, помогает, но это если просто сидеть, а если двигаться… хладоген обязательно. Ещё девяносто. Сухпай. Хоть немного провизии — когда ещё кухню увидят люди? Плюс полцентнера. Медпакеты и медицинская капсула, на случай тяжелого ранения. Почти двести пятьдесят. Только этого — немалая куча. А ещё несколько запасных щитов, кое-что из запчастей для брони: один, но тяжёлый ящик. Ну и какая война без боеприпасов? Этого добра нужно было много. Получилась половина от всего груза.

— Не влезет всё, даже если сверху накидаем, — уверенно, тоном знатока говорит Каштенков. — Тут и к бабке не ходи.

Акима иной раз немного раздражает манера зама с важным видом говорить очевидные вещи, да ещё так, как будто кто-то собирается оспаривать его слова, и в довершение ко всему приспосабливать к этому какие-то дурацкие поговорки. И чуть погодя прапорщик добавляет заму:

— Значит, две ходки сделаем.

— Короткович выговаривать начнёт, — предупреждает Саня.

— Чего тут выговаривать? Нешто он дурной, не понимает? За один раз точно всё не увезём. Пару раз съездим. Всё привезем. Лучше на той стороне горы хоть какой-то запас иметь, чем потом БТР за каждым ящиком патронов через гору гонять, — продолжает Аким спокойно. — Ты вон мины убери, не нужны, а лучше фугасов побольше возьми… Блиндажи брать… И Капитонову (командиру расчёта гранатомётчиков) скажи, чтобы взял ещё три ящика гранат. Фугасов, — Саня смотрит на него, как будто не понимает: ко всему тому, что есть, ещё три тяжеленных ящика? И Аким поясняет ему: — Может, без миномётов окажемся, так пусть хоть что-то тяжёлое будет про запас.

В первый раз загрузили лишь половину того, что думали взять. И БТР первого взвода оказался загружен менее всего. А дорога… А её не было. Колея от тянущихся в гору тяжёлых машин, да и то — была она только в тех местах, где был грунт. На большем отрезке подъёма — либо крошеный камень, либо просто скала.

БТР, урча моторами, всеми своими шестью колёсами цеплялся, как мог, за те камни и полз, полз вперёд. Взвод вместе с командиром шёл за ним следом. И пешие казаки, неся серьёзную поклажу, почти не отставали от своей «брони». А когда люди отставали, всё-таки отставали от техники, БТР останавливался на ровном участке дороги и глушил моторы. Ждал, и охлаждал двигатели одновременно. Через полчаса подъёма вверху показались люди. Они ждали приближающийся взвод. Бронекостюмов на них не было, так — ерунда карбоновая от мелких осколков и камней. Саблин «выкручивает» камеры… Так и есть… Инженеры.

БТР останавливается, и один из инженеров подходит к нему. Пока казаки догоняют свой бронетранспортёр, мехвод, открыв люк, разговаривает с подошедшим. Саблин наконец взбирается к ним, и тогда немолодой инженер-сержант обращается к нему:

— Товарищ прапорщик, БТР нужно разгружать, там подъём крутой, гружёный он не залезет.

«Там подъём крутой? А до этого были не крутые?».

Аким смотрит туда, куда указывает сержант, и… что-то не находит никакого подъёма. А мехвод кричит ему из люка:

— Товарищ прапорщик, да как я туда заеду?! Там же стена!

— Ничего, заедешь, — обещает ему сержант. — Все заехали, никто ещё не свалился.

Говорит это инженер так убедительно, что Саблин верит ему. К ним подходит Каштенков, он, скинув перчатку, протягивает руку сержанту:

— Здорово, армия. Что делать нужно?

— Сань, разгружаться надо, — за сержанта отвечает ему Саблин.

— Ну, надо так надо, — безропотно соглашается зам.

Заехали. Весь груз казаки втащили на себе по крутому и узкому подъёму, а инженер и напутствует их:

— Вот так вдоль скалы пойдёте, километра два, там крен, но ничего, можете ехать гружёными, там все проезжали, а вот перед следующим подъёмом снова придётся разгружаться, там тоже круто будет.

— Еще один подъём, что ли? — негодует Саня. Эта дорога непросто даётся станичникам.

— Он последний, — утешает его сержант, — потом ещё пара километров, и спуск начнётся, там уже и море, и деревню норгов видно будет. Там дальше всё с горы…

Никто не ворчал, никто не причитал. Казаки стали разгружать свой БТР, потом принялись носить грузы наверх, а бронетранспортёр, движение которого корректировал всё тот же инженер-сержант, загребая гранитный щебень вперемешку с грунтом всеми шестью колёсами и ревя моторами на низкой передаче, стал карабкаться вверх. Карабкался, карабкался… И, как и обещал им сержант, выехал на плато.

«А мехвод говорил — не заедет. У страха, оно завсегда глаза велики».

А потом БТР, и вправду под заметным креном на левый борт, прошёл вдоль нависавшей справа скалы до следующего места, где работал бульдозер и несколько инженеров.

И выяснилось, что этот подъем ещё круче предыдущего. Тогда прапорщик приказал заму снять груз и, взяв с собой десяток человек, спуститься вниз за оставшимся снаряжением.

БРТ уехал, а казаки стали таскать ящики наверх. Саблин же ничего носить не стал, по уставу не положено, а с радистом пошёл дальше, туда, где ещё один бульдозер выравнивал почву. Они ещё не дошли до места, где производились работы, как услыхали шум над головой; то был резкий хлопок с длинным удаляющимся продолжением…

Пфу-у-у-у-у-у-у…

Саблин сразу узнал этот звук; он поднял голову, как будто мог что-то разглядеть в небе, а инженер-рядовой, который ровнял тут дорогу при помощи отбойника, остановился и сообщил ему:

— Двухсотмиллиметровый, товарищ прапорщик… Это кляксы на пристань кидают, бьют без прицела, так, на всякий случай, — и после он стал успокаивать Саблина, а может, и самого себя: — Ничего, сейчас наши им ответят.

Саблин сделал ему знак рукой: понял; и пошёл дальше. Думал, когда выбирался на свет из трюма корабля, что у него будет время обвыкнуться тут немного, оглядеться, но война, как, впрочем, и всегда, началась как-то сразу, без раскачки и предупреждения. Они с радистом Тутыревым дошли до одного большого камня, за которым уже начинался спуск. И там, далеко внизу, он увидел небольшую, растянутую вдоль морского берега деревню с несколькими пирсами и парой лодок у них.

«Каригамбукта».

Только она справа, а им нужно налево, в обход, на другую сторону бухты.

«Как они тут живут? Интересно даже. Что едят? Саранчи тут нет, болота нет, в море стекляшка и другая болотная рыба, говорят, не водится… Лодочки есть, а где же они бензин берут?»

Саблин закрывает забрало и регулирует камеры… Все дома выбелены, возле каждого ветротурбина, это ему понятно: «Тут, наверное, хорошие ветра, у моря-то. А значит, полно у них электричества и днём, и ночью. И рогоза с пыльцой нет… Хорошо у них, ходи себе без респиратора… без КХЗ…» Но Аким не замечает ни кукурузы, ни тыквы… Есть какая-то растительность за домиками, какая-то зелень, но не так чтобы много. Хотя тут, под прибрежными дождями, поливать её не нужно, вода и так каждый день.

«Вообще неплохое тут место, неплохое… Если бы ещё не эти сумасшедшие канадцы».

А ещё он видел, что на берегу, почти за каждым камнем, с восточной и южной стороны, прятались техника, люди, штабеля с ящиками, пара палаток. Но всё это было далеко.

«Ни хрена мы не успеем съехать отсюда до вечера».

Он был уверен, что остальные взводы шестой сотни, с перегруженными БТР-ами, еле тащившимися вверх, ещё даже не добрались до первого крутого подъёма.

— Товарищ прапорщик, — окликает его радист. — «Первый» на кодированном канале.

Саблин переключается на нужный канал.

— «Камыш», говорит «первый». Можете сообщить, где вы?

— Я «камыш», так точно. — отвечает ему Аким. Он оглядывается. Над ним нависают скалы. Вряд ли его запеленгуют. — Я на самом верху. Уже вижу море.

— То есть вы на вершине перевала? Приём.

— Так точно. Вижу отсюда первую точку маршрута. Приём.

— Первую точку. Принято… — говорит Короткович чуть задумчиво. — Видел, ваша машина вернулась к лагерю. Приём.

— Так точно, не всё забрали сразу. Приём.

— То есть вы пошли налегке? Вы нас видите?

— Так точно, налегке, решил проверить маршрут. Здесь всё в порядке, машины пройдут. Если их разгружать перед крутыми подъёмами. Вас сейчас не вижу, я ушёл по дороге дальше, но видел недавно. Вы были далеко внизу. Приём.

— Принято, идём к вам. Конец связи.

Аким переключил рацию на канал своего взвода. Кажется, Короткович был им доволен.

Когда он подходил к своим людям, что присели на камни после того, как подняли весь груз наверх, до него донеслись далёкие удары. Два удара с небольшим интервалом. А потом в небе раздался гул. И тот же самый инженер-рядовой с лопатой — Саблин как проходил мимо него — радостно сообщил ему:

— Вот, товарищ прапорщик, наши кляксам и ответили. Только, думаю, зря всё, долго целились, те уже сбежали в свой капонир.

— Ничего, когда-нибудь не успеют сбежать, — заверил его Саблин.

⠀⠀