Он вышел на улицу, а там жара, суета. Приехал тяжёлый водовоз с прицепом, затормозил, подняв огромную тучу пыли, и встал в конец колонны. Никто и знать не знал, что свирепый бот только что чуть не убил Уполномоченного Чрезвычайной Комиссии.

Горохов огляделся. Искать доктора уже бессмысленно, он уехал и, возможно, сейчас катит по дороге на юг, к «санаторию». Рёбра болели — не вздохнуть, не то он повздыхал бы от расстройства. А ведь так всё хорошо складывалось, но кто мог знать, что у доктора такая охрана. Разве можно было предположить, что эта милая девочка в приёмной окажется такой опасной тварью.

Горохов пошёл, припадая на правую ногу, к Валере.

«Ты погляди, как ногу отбила, не наступить толком».

Он был уверен, что у него на ноге огромных размеров кровоподтёк.

Так, не спеша и прихрамывая, он дошёл до дома Валеры. Тот открыл ему дверь. Его необычные глаза таращились с удивлением на Горохова, когда тот ввалился к генетику домой.

— Эт-это вас в «Чайхане» т-так по… побили?

— Нет, к «Чайхане» я был готов, там всё прошло почти по плану, а вот с доктором Рахимом…

Горохов пристально смотрит на генетика, тот стал отворачиваться.

— Вы знали, что санитарка у доктора Рахима — бот-охранник? — С трудом скидывая с себя пыльник, продолжает геодезист.

Валера изобразил жест, который Горохов никак не смог перевести на простой человеческий язык, он то ли голову склонил налево, то ли плечами пожал. В общем, Валера странно дёрнулся и промолчал.

— Так знали или нет? — Не отставал от него геодезист.

— Ду-думал, но не знал. Я доктору Р-а-ахиму не был бо-ольшим другом. Он со мной не в-всем делился. Я ду-ду-думал, что она бот.

— Ду-ду-думал, — невесело повторил геодезист, приспуская штаны.

Всё правое бедро от колена было синим.

— Она бьёт ногой как кувалдой, сам не понял, как живым оттуда вышел. Надо было поделиться своими думами. Мы ведь с вами теперь, вроде как, партнёры. Кстати! А откуда вы знаете про «Чайхану»?

— С… соседка ск-казала, что все-ех людей Ахмеда побил кто-то. Я сразу на ва… вас подумал. — Генетик подошёл к нему, поднёс лампу и отсмотрел ногу. — Да, это… Си-ильно она вас била…

— Она мне ещё и рёбра сломала, — сказал Горохов, задирая рубаху и кольчугу.

— Да. Ско-орее всего, — говорит Валера, осматривая ещё один синяк, но уже на его боку, — вам ну… нужен покой.

— Очень нужен, — сказал геодезист, заправляя рубаху и застёгивая ремень на брюках. — Но ещё больше мне нужны боты и всё, что с ними связанно. Ботов мне обещала Антонина, сказала, что даст парочку. А вот то, что с ними связано, мы с вами должны найти.

Валера встал перед ним, один его глаз смотрит прямо на Горохова другой на стену, кажется, предложение геодезиста ему не по душе.

— Что? — Чуть грубо спрашивает Горохов.

Валера трясёт головой.

— В чём дело, мы поедем в «санаторий», может, Рахим ещё не спалил его и не взорвал, возьмём там всё, что может пригодиться для вашей лаборатории.

Генетик опять трясёт головой. «Ничего не выйдет. Не получится».

— Почему? — Спрашивает Горохов.

— Нас… нас с вами с… съедят.

— Дарги? — Догадывается Горохов. — Которые охраняют «санаторий»?

Валера кивает:

— О-они слушаются Рахима, он для них Старший Б-брат. Вернее, он с-слуга Старших Братьев.

Горохов хмыкнул, он не был из тех людей, что отступают у самого порога, в шаге от заветной цели. Даже сломанные конечности его сейчас не остановили бы.

— Ну, значит, попросим пристава или наймём людей. Да, если пристав не даст своих, так найду денег и найму людей. Сколько там даргов, десяток? Полтора? Вы знаете, сколько рядов охраняют «санаторий»?

— Н-нет. Не ну-ужно. — Генетик махнул рукой. — Не ну-ужно всего э-этого.

— Почему?

— Вс-всё, что там есть, у меня ту-ут, — он постучал себя пальцем по правому виску. — Са-са-самое главное, ценное это ко-о… конс…

— Конструкты? — Догадался Горохов.

Валера кивнул: «Да, именно».

— Но… но их там нет. Я сам их с-сделать не смогу. Про… про… протоплазму смогу, их — нет…

— А конструкты привозил Виктор? — Произнёс Горохов.

Валера кивает.

— То есть, доктор получал на бота заказ, сообщал Виктору, какой бот нужен, сам готовил человека для переделки, а Виктор привозил необходимый конструкт? Ну, а бота уже растили вы с доктором.

Генетик кивает несколько раз подряд.

Геодезист молчит, он думает:

«Ему нет смысла врать. А если не врёт, то его нужно отсюда эвакуировать, и побыстрее. Да, его эвакуирую, сам жду ботов от Антонины и с ними тоже ухожу, делать тут больше нечего, думаю, что Рахима и Виктора я тут уже не дождусь. Они тут уже не появятся. Лезть в степь и отвоёвывать «санатории» нужно сейчас, потом, когда соберу людей и снаряжение, смысла в этом может уже и не быть. Да, эвакуация генетика и ботов, на этом и остановлюсь. Пожалуй, это будет оптимальное решение».

Он ещё раз оглядел дом, ванну с мутной протоплазмой и червями в ней, захламлённые стеллажи и верстаки, старую мебель:

— Собирайте вещи, Валера.

— У… у меня мало вещей, только за-записи.

— Отлично, тогда берите их, и идем.

— Уезжаем?

— Да.

— П… п-прямо сейчас?

— А что вас тут держит?

— Ничего. Но… но дом. Он до… дорогой.

Горохов поглядел на потолок дома, на старый крошащийся уплотнитель под крышей, на облупленные стены, на окно с непрозрачными стёклами. Дом — старый бетон со щелями под крышей. И он сказал, взглянув на Валеру:

— Собирайтесь, а за дом не волнуйтесь, продадим его через банк, у меня там знакомые, они помогут.

Валера стал собирать старые тетради, отдельные листы, какие-то свои вещи и складывать всё это, нет, не в рюкзак и не сумку, а в корзину, плетённую из проволоки.

«Всё-таки, он очень странный человек».

Горохов сидел на краю стола и рукой аккуратно, чтобы не вызвать боль в груди, растирал себе бедро, надеясь, что оно престанет ныть от такого массажа.

А Генетик вдруг остановился, престал собирать бумажки с верстака, как будто что-то вспомнил, взглянул на геодезиста и заговорил:

— Од… один раз, на вахте у бур-ровиков, погибли лю-люди, и ран… были раненые. Компания пр-росила с-срочно у Ра-рахима разнорабочих.

— И? — Горохов заинтересовался, даже перестал растирать ногу.

— Он не стал ждать Ви… Виктора…

— Конструкт был у него?

— Не… Нет, мы по-пошли в «Столовую», и он вынес д-две банки к… к…

— Конструкта?

Валера кивает.

— Получается, у татарки Кати был конструкт?

— Д-да, — кивнул генетик.

— Валера, — серьёзно сказал геодезист, — а почему вы мне сразу об этом не сказали?

— За… Забыл.

— Валера, — теперь Горохов говорил уже достаточно жёстко, — мы не в игры играем, понимаете, «забыл». У нас дела так не делаются. Если мы партнёры, а я надеюсь, что это именно так, то вы отныне ничего не забываете и ни о чём не думаете. Всё, что касается дела, вы рассказываете мне. Напомню вам, если бы вы сказали мне, что у доктора Рахима есть бот-страж, сейчас, скорее всего, доктор был с нами.

Валера понимающе кивал.

— Ладно, давайте навестим «Столовую», — сказал Горохов, слезая со стола, — вы уверены, что там нет ботов охранников?

Теперь Валера тряс головой, выражая полную неуверенность.

— Вещи собрали? — Спросил Горохов, доставая из кобуры револьвер.

Валера кивнул. Он откинул барабан, проверил патроны. Горохов и так знал, что патроны все на месте, просто это был его персональный ритуал.

— Ну, тогда пошли.

Он ещё издали понял, что там что-то не так, что-то происходит. У тягачей, что стояли недалеко от «Столовой», собрались люди. Они явно прятались за ними, с опаской выглядывая из-за больших колёс.

— Мужики, что там? — Спросил Горохов у парочки техников и солдата, который были ближе к нему.

— В «Столовой» стрельба, — сказал один из техников.

— Стрельба? — Удивился Горохов. — Такое тихое место было всегда.

— Вот-вот, — поддержал разговор другой техник. — Мы там всё время сидели, а теперь эта мелкая официантка…

— Ёзге её зовут, кажется? — Вставил Горохов.

— Не знаю, как её зовут, короче, в общем, она стала всех выпроваживать.

— Ни с того ни с сего стала? Просто так стала выпроваживать? — Уточнил геодезист.

— Сначала стала просить всех на выход, но люди-то деньги заплатили, хотели выпить и поесть, не слушали её, не хотели выходить, так она вышла с оружием, вывела бабу полуголую на середину зала, поставила её на колени и выстрелила ей в голову, а потом как заорёт: «Всем покинуть помещение, или я продолжу стрелять!»

— Она так и сказала: «Всем покинуть помещение»? — Уточнил Горохов.

Техники переглянулись:

— Так и сказала, — произнёс один из них.

— А пристава вызвали?

— Пытаются связаться с ним, — сказал солдат, что прислушивался к их разговору, — он ушёл с группой разведки вперёд, но вряд ли он из-за стрельбы в кабаке бросит всё и вернётся обратно.

— Это точно, — согласился геодезист. — Сейчас для пристава главное — караван с водой.

Он выглянул из-за огромного колеса тягача. Стекло в одном из окон столовой имело маленькую круглую дыру с расходящимися от неё трещинами.

Недолго думая, он достал револьвер, взвёл курок, вышел из-за тягача и быстрым, насколько позволяла больная нога, шагом двинулся к столовой.

— Эй, мужик, ты куда, — крикнул ему вслед солдат, — рехнулся, что ли?

Стараясь не маячить перед окнами и держаться ближе к углу дома, он дошёл до угла без всяких приключений, остановился, прислушался. Сдвинувшись на пару шагов от угла к окну, он тихонечко заглянул как раз в то пробитое пулей стекло.

«Ну, конечно, отсюда хрен разглядишь, что в этом тёмном зале. Придётся входить. Интересно, зачем Ёзге прикончила бота, зачем затеяла стрельбу?»

— Что там? — раздалось у него за спиной.

Горохов обернулся и удивился. Это был Валера, и он совсем не заикался. Его глаза смотрели почти в одну сторону.

— Какого дьявола! Почему вы не остались там? — зашипел геодезист.

«Вот не хватало, что бы тебя тут, симпатягу, хлопнули, тогда мне вообще придётся возвращаться с пустыми руками».

Валера пожал плечами:

— Думал, мы вместе поищем к-конструкты.

— Стойте тут, пока не позову, — произнёс геодезист и склоняясь, чтобы его не было видно из окна, пошёл ко входу.

Уже у двери он присел на корточки и чуть приоткрыл дверь, просунул в щель револьвер и заглянул внутрь.

Он никого не увидал и отворил дверь посильнее, морщась от боли в ноге, прополз почти на корточках внутрь, внимательно вглядываясь в сумрак дома. Было тихо. И пахло. Но не плохой стряпнёй, не вином, не прогорклым маслом, в столовой пахло как раз тем, к чему он давно привык — порохом и кровью. А ещё тут, опять же, всё для него привычное, валялись пистолетные гильзы и осколки стекла, крошево штукатурки со стен.

Разглядеть, что происходило, было почти невозможно, и Горохов не решался поднимать голову. Но сидеть тут, высиживать под столом ему вовсе не хотелось, нужно было найти конструкты.

Он поднял голову, осторожно выглядывая из-за спинки стула.

И тут же услышал:

— Горохов, это ты? Увидишь эту мелкую тварь, сразу стреляй, она рехнулась.

Он сразу узнал этот высокий звонкий и красивый голос.

«Люсечка? Твою ж мать, откуда ты тут?»

— В кого стрелять? — Он сделал вид, что не удивлён.

— Она там, около стойки, с того конца, что слева от тебя. Это она всех тут перестреляла, — продолжала Людмила. — Она и меня хотела убить, но я в неё первая попала.

— Госпожа Брин, вы стреляли в ребёнка?

— Она рехнулась, она застрелила всех ботов-проституток и хозяйку Катю. Она ещё и меня собиралась убить! — Кричала Людмила.

Да, кричала, вот только Горохов ей несильно верил.

— Госпожа Брин, а что вы тут делали? — Крикнул он и вытянул шею, чтобы увидать угол стойки.

Людмила молчала, а он и вправду увидал Ёзге. Та сидела на коленях, привалившись к стойке. Девочка смотрела на него. Она плакала. Смотрела на Горохова, прямо ему в глаза, и плакала.

— Ёзге, это я, — крикнул Горохов, — ты меня помнишь?

Она только всхлипнула в ответ, да, она его помнила, она его узнала.

— Ёзге, ты ранена? — Продолжал он. — Не можешь говорить — кивни, просто кивни мне.

Девочка просто смотрела на него и плакала. Не кивала, не отвечала ему просто сидела у стойки и плакала.

— Да ранена она, ранена, — кричала банкирша.

— Не волнуйся, — продолжал Горохов, — со мной врач, отличный врач, его зовут Валера, ты его знаешь, он тебе поможет, — говорил он, осторожно вставая с пола, чтобы Ёзге его увидала.

— Нет, — вдруг резко крикнула девочка, — нельзя! Нельзя!

Горохов встал уже в полный рост.

— Сядь, дурак, — закричала Людмила, — она убьёт тебя.

Но геодезист не слушал, он поднял револьвер вверх. И тут увидел, что Ёзге двумя руками, двумя маленькими детскими руками держит большой армейский пистолет.

— Слушай, девочка, если ты ранена, то Валера тебя вылечит, знаешь, какой он хороший доктор, ты только положи пистолет. Если ты не сможешь идти, я тебя понесу. Хорошо? Ну, клади пистолет на пол.

— Я не могу… — вдруг завыла девочка. — Не могу.

— Что за ерунда, ты всё можешь, брось пистолет на пол, и я к тебе подойду. Возьму на руки, и доктор положит тебя в ванну, через три дня ты будешь здорова.

— Я не могу, — прокричала девочка.

— Да почему же? — Горохов старался говорить спокойно.

— Потому что у меня директива. А эта сволочь, банкирша, меня ранила, ранила, я не успела выполнить директиву, — кричала Ёзге. — Я должна выполнить директиву! А я не могу уже, не могу…

Он увидел, как девочка поднимает пистолет, и сразу свалился на пол. Девочки девочками, а пистолет у неё, между прочим, девятимиллиметровый, одной пули в башку ему будет достаточно.

Хлопнул выстрел. Тихо упала на пол пластиковая гильза.

— Ёзге не стреляй! — заорал он. — Подожди!

— Всё, кончилась, — крикнула Людмила, вылезая из-под стола, что стоял в самом углу зала.

— Что? — не понял Горохов, всё ещё не вставая с пола.

— Она башку себе отстрелила, — произнесла банкирша. — Можешь вставать.

Женщина осторожно шла по залу с пистолетом в руке, как раз туда, где сидела девочка.

Горохов приподнялся, дотянулся до красавицы и вырвал пистолет у неё из руки.

— Эй, ты что? — Возмутилась она. — Я ж за тебя.

— Так мне будет спокойнее, — сказал геодезист, пряча её пистолет в карман, — кстати, а что вы тут делает?

— А ты что? — Нагло ответила Людмила.

Её зелёные глаза… Даже если бы она пыталась, и то не смогла бы скрыть хитрость и изворотливость, что прямо излучали эти её глаза. А она и не пыталась. И со своей хитростью была очень привлекательна.

Горохов ей не ответил, в дверь заглянул Валера, и он сказал ему:

— Где может быть то, зачем мы сюда пришли?

— То-олько в холодильнике.

— Найдите их, — сказал геодезист.

Валера, покачиваясь, пошёл по залу за стойку, с опаской поглядывая на труп бота посреди зала и на труп Ёзге у стойки.

— Эй-эй, стойте, — закричала Людмила, — мне тоже тут кое-что нужно.

Она кинулась было за Валерой, но Горохов поймал её за рукав:

— Вам тут ничего не нужно, — холодно сказал он.

— Не нужно? — Она смотрела на него очень, очень сердито. — Мне не нужно?

— Нет, не нужно.

— О-фи-геть! Вы поглядите на него. Не нужно! Я тут уже два с лишним года. Два с лишним года в этой поганой глуши, в этой бесконечной жаре, в месте, где нет ни одного массажиста и ни одного бассейна! Где я каждый божий день стояла за банковской стойкой, как безмозглая дура, больше ни на что не способная, и каждый день ложилась в кровать с ничтожным придурком, и всё ради дела, ради нужного дела. И тут появляется вот этот красавчик и говорит, что мне теперь ничего не нужно.

Она ещё говорила, а с кухни уже вышел Валера. Он улыбался, насколько умел, и показывал геодезисту четыре стеклянные банки. Вернее, это были стеклянные блюдца в десять сантиметров, плотно закрытые крышками.

— Это то, что нам нужно? — Спросил Горохов.

Валера кивнул.

— Ну, тогда пошли.

— Се… сейчас. Н-нужна су-умка термос. Сейчас н-найду и поедем.

— Офигеть, — воскликнула Людмила. — Четыре! Дайте мне одну, Горохов!

Он покачал головой.

— Горохов, всего одну! Я тебя прошу, у тебя их четыре, — она вцепилась в рукав его пыльника и так тянула, что у него в боку заболело место, где были сломаны рёбра. — Дай мне всего одну банку, и я буду вечной твоей должницей. Вечной!

Сомневаться не приходилось. Она была настроена очень серьёзно. Геодезист даже обрадовался, что отобрал у неё пистолет.

— Так вы были в курсе всего тут происходящего? — чтобы как-то оттянуть время, спросил он.

— Я же говорю, я тут два с лишним года. Я уже всю их кухню знала, — отвечала Людмила. — Я уже думала, как подобраться к этой «Столовой», мне нужны были деньги, нанять людей, и тут ты появился.

— Зачем вам нужны были люди?

— Я думала, что она, — Людмила указала на Ёзге, — бот-страж. Я хотела ночью проникнуть сюда, но боялась делать это одна.

— Она бот-страж? — Горохов засмеялся. Он очень сомневался в правоте банкирши. — Да она вообще, по-моему, не бот, тут главная была татарка Катя.

— Иди сюда, — Людмила потащила его за стойку. Там на полу лежало грузное большое тело, по одежде и тряпке на лице Горохов понял, что это татарка Катя. — Вот это татарка Катя.

Людмила не поленилась, сдёрнула с лица мёртвой женщины тряпку:

— Вот твоя татарка Катя, это просто киоск гнилого мяса.

Горохов увидал страшно обезображенный проказой низ лица старой женщины. Это её он видел той ночью в окно. Это она ему говорила, чтобы он уходил.

— Проказа уже почти сожрала её мозг и нервную систему, она почти овощ, а всем здесь заправляла вот эта, — Людмила указала на Ёзге.

— Да не может этого быть, она очень умная девочка, разве боты могут быть такими, — не верил Горохов.

Банкирша посмотрела на него и скривилась. Что за болван! Она села на корточки перед телом девочки и начала расстёгивать ей ремень. Горохов был удивлен, но не мешал Людмиле.

«Да, эта Люсечка — стальная баба, ничем не брезгует, на всё способна».

Она, наконец, расстегнула ремень и стащила брюки до колен девочки:

— Надеюсь, ты знаешь, как выглядят женские половые органы? — Сказал Людмила вставая.

Никаких половых органов у девочки не было, там, где они должны были быть, вообще ничего не было, даже растительности.

Горохов был ошарашен. Он почесал лоб, сдвинув фуражку на затылок.

— Эт… это для эк-кономии. — За его плечом появился Валера. — М-мочевой пузырь объединяется с ки… кишечником, ни-ничего сложного. Только с… сфинктер нужен помощнее… и всё.

И Горохов, и Людмила с удивлением поглядели на него. У генетика на левом плече висела сумка-термос, и он умудрялся смотреть на них обоих одновременно, не поворачивая головы ни к кому из них.

— Валера, вы знали, что она бот?

— Не… не… не… — затряс головой генетик.

— А как вы поняли, что она бот? — всё ещё удивился Горохов.

— Эта тварь за два года ни на сантиметр не выросла, — отвечала Людмила чуть нехотя.

«А ты молодец, молодец».

— Ну, так что, вы дадите мне хоть одну банку? — Спросила она.

Геодезист ей не ответил, он повернулся к Валере:

— Всё в порядке?

— Д-да, — кивнул тот.

Горохов взял его под руку и повёл к выходу.

— Эй, стой, уполномоченный, стой, — закричала банкирша и кинулась за ними, опрокидывая стулья.

Горохов выпроводил Валеру на улицу и остановился в дверях перед ней:

— Извините, но у меня нет для вас лишних образцов, — произнёс он сухо.

Она подошла к нему вплотную, вцепилась ему в рукав своими красивыми, длинными пальцами с маникюром, прижалась к нему и заговорила вкрадчиво и с жаром, который мог убедить любого:

— Горохов, ты даже не представляешь, что ты можешь получить взамен на всего одну банку. Понимаешь?

— Я уполномоченный Чрезвычайной Комиссии, вы даже и представить не можете, что мне уже предлагали.

— Послушай меня, Горохов, — она не отпускала его. — Послушай, ты можешь прожить до семидесяти лет, до восьмидесяти, ты даже не представляешь, где мы находимся, для нас долголетие — это уже свершившийся факт. Хочешь дожить до восьмидесяти лет? Это возможно, это наша новая генетика, мы очень далеко ушли, но нам нужны новые и новые генетические образцы пришлых, чтобы уйти ещё дальше. Может быть… Может быть, и до бессмертия. Понимаешь, Горохов? Новая генетика — это возможность жить до восьмидесяти.

— При моей профессии это маловероятно, — геодезист усмехнулся, — пулям, как правило, плевать на генетику.

— Так ты сможешь бросать свою работу, нафиг тебе работать! За каждую банку с образцами мы тебе дадим десять тысяч рублей. Понимаешь, боты для исследований почти бесполезны, вылавливать в них нужные клетки очень сложно, нам нужны эти образцы. Именно они необходимы для исследований. И мы готовы платить. Сорок тысяч, Горохов! На эти деньги ты сможешь спокойно жить на берегу моря где-нибудь на Печорской Губе, под персиками, не болея проказой или ещё чем-то подобным. Мы дадим тебе всё!

— Да, а кто эти «мы»? Не могли бы вы уточнить, с кем я имею дело? — Спросил он.

— Этого я сказать не могу, — сразу ответила она, — ну, пока мы не договоримся, во всяком случае.

«Ну, я так и предполагал».

— Потом ты всё узнаешь, — обещала красавица.

— Очень хотелось бы, что бы так и случилось, но, к сожалению, у меня нет для вас лишних образцов. — Холодно сказал он и, вырвав из её пальцев свой рукав, вышел на улицу, где его ждал Валера.

— Подожди, — она бежала за ним, — подумай, не торопись, всё взвесь.

— Хорошо, я всё взвешу, — обещал геодезист, не останавливаясь, — но Валера с образцами уедет с караваном сегодня. Так мне будет спокойнее.

— Стой, стой, — закричала Людмила, — подожди!

Он почувствовал, что теперь она сильно волнуется. И они с генетиком остановились.

— Ну, что ещё?

— Я даю тебе информацию, и если ты сочтёшь её ценной, то даёшь мне одну, всего одну банку! А если информация ерунда, то ты не дашь мне образец. Давай?

— Ну, хорошо, — Горохов усмехался, заранее полагая, что выиграет.

— Брин и Коля оружейник послали людей, чтобы вернуть в город пристава и его людей, они хотят убить тебя.

Горохов перестал улыбаться и сказал почти с угрозой:

— Убить уполномоченного — верный способ дождаться двух уполномоченных.

— Им плевать, — с жаром продолжила Людмила, — они сделают всё, что бы ты отсюда не уехал. Они уже оговорили, кто и сколько денег даст. Сами они боятся, но за три тысячи люди пристава готовы на всё. Среди них полно отбитых мужиков со всей степи. Они убьют тебя, лишь бы ты не доехал до Соликамска.

А вот это было похоже на правду. Кажется, она не врала, и если это так, то ему никак нельзя было тут оставаться.

— Ну, эта информация стоит одной банки? — Спросила она с видом победителя.

Горохов повернулся к Валере:

— Ключ от вашего дома где?

— В… вот, — генетик достал из кармана ключ.

Горохов забрал у него ключ и протянул Людмиле:

— В холодильнике у Валеры стоит один конструкт, это гены рабочего-подсобника, они нам не нужны. Можете взять их себе, дом, кстати, тоже.

Геккон не хватает своим языком саранчу так быстро, как цепкая лапка Людмилы схватила ключ.

— Я с вами в расчёте, — сказал Горохов.

Но Людмила его не слушала, она чуть не бегом спешила к дому генетика.

— Но… У меня в… в холодильнике н-нет конструкта, — удивлённо сказал генетик.

— Я государственный служащий, — медленно и важно произнёс геодезист, — я работаю на государство, а она на частную лавочку. За информацию она получит ваш дом, а биоматериалы получит наша лаборатория. Вот так вот, друг мой. И никак иначе. Пойдёмте, нам пора уезжать.

Первый в колонне тягач громко заревел двигателем, выбросив в воздух чёрную струю выхлопа. Горохов прибавил шаг.

Там, в голове колонны, он сразу нашёл командира конвоя, у него была рация, он был крепок и мордат, был в хорошей броне и в каске. Разглядев четыре звезды на запылённом пыльнике, геодезист подошёл к нему:

— Я уполномоченный Горохов, мой мандат номер сто шестьдесят. Мне нужно доставить важного свидетеля в Соликамск. — Говоря это, Горохов разломил большую пуговицу и, достав из неё толстую и большую пятирублёвку из меди, сунул её в крепкую руку капитана. — Я прошу довезти меня и свидетеля до Соликамска.

Капитан взял монету и пару секунд стал её разглядывать. А потом поднял к Горохову глаза и сказал:

— Пару минут назад пристав со мной связывался.

Он сделал паузу.

— Пристав сказал, что в городе действует бандит, который выдаёт себя за уполномоченного. Он убил много людей. Пристав просил меня смотреть в оба, чтобы бандит не покинул город, прикрываясь конвоем, — продолжал капитан, возвращая монету Горохову.

Горохов сжал монету. Всё менялось, менялось. Теперь ему нужно было уходить. Доставать транспорт и быстро уходить. Быстро. Он взглянул на генетика.

«С ним? Быстро?»

А мордатый капитан, пока Горохов обдумывал сложившуюся ситуацию, потянулся вверх и постучал ладонью по железной двери тягача.

Дверь чуть распахнулась и сверху свесилась голова техника или водителя:

— Дима, — кричал капитан, перекрикивая урчание двигателя, — возьми двух пассажиров.

— Семёныч, так нельзя же, — кричал Дима сверху. — Сам же знаешь.

— Лучше тебя знаю, — кричал капитан, — бери пассажиров.

— А что в рапорте писать?

— Чрезвычайная ситуация, — крикнул капитан и, повернувшись к Горохову, сказал, — давайте, товарищ уполномоченный, загружайтесь.

— А как же пристав? — улыбнулся геодезист, протягивая капитану руку.

— Да пошёл он, — капитан пожал его руку, — мне эта местная сволочь никогда не нравилась.

Горохов, морщась от боли и в боку, и в ноге, полез за Валерой в кабину.

О, как там было хорошо: мягкие кресла, кондиционер, кулер с холодной водой. Даже туалет и место для сна второго водителя. Он уселся у окна, стянул пыльник, снял фуражку и спросил:

— Дима, а когда поедем?

— Первый сигнал от разведчиков был, ждём второго. Это минуты две-три, не больше.

Валера удивлённо вертел головой, ему тут всё было интересно, а геодезист откинулся на спинку кресла и вытянул ногу. Всё было хорошо, можно было и поспать. Только вот бок у него болел, но это ничего, он потерпит, до Соликамска всего три дня пути.

⠀⠀