И тут заговорил Шубу-Ухай, вернее, зашептал; теперь, после того как Аяз сказал, что не возьмёт его за веществом, он сидел насупившись и был явно недоволен всем происходящим:

— Андрей! Ты чего? Машина тысячи две стоит! А сами мы как возвращаться будем?

— Машина стоит больше двух тысяч, это очень хорошая машина, — отвечал ему уполномоченный, — а если я найду вещество, Аяз нас довезёт. Ну, хотя бы до Семнадцатой заставы.

— До заставы… — произнёс Аяз, слушая их разговоры, — я бы вам не советовал ехать на Семнадцатую заставу, если у вас будет первожизнь.

— Волошин знает про вещество? — догадался Горохов.

— Знает, — кивает хозяин дома. — И знает ему цену. Он отберёт его у вас, отдаст своим, северным.

— Э! — не верит Миша. — Солдат отберёт?

— Отберёт, — уверяет его Аяз. — Этот Волошин — он не простой прапорщик. Его сюда не случайно три года назад прислали.

— За тобой присматривать? — снова догадывается уполномоченный.

— Вроде, — соглашается хозяин дома. И добавляет: — За всем, что тут происходит. Я вас до Кирса довезу, туда часто приходят водовозы, там много хорошей воды. Ещё и топливо там добывают, там много рыбы. Оттуда уже и до Большого Города доберётесь.

В принципе, такой расклад Горохову подходил даже больше, чем застава… Ему самому этот прапорщик Волошин не нравился. И он, чуть подумав, согласно кивнул: ладно.

— Жаль отдавать такую машину, — всё равно расстраивался Миша. — Кондиционер в ней очень хороший.

— Ничего, пусть забирает; если добудем вещество, всё окупится, и возьмём новую хорошую машину, — тихо уверял его Горохов. Он помнил, на что были готовы идти долговязые северные бабы, лишь бы добыть реликт. Он был уверен, что в Институте ему заплатят за него серьёзные деньги. Да и пророк с Люсичкой тоже были люди с деньгами. И он повторил: — Всё окупится.

Миша тут спорить не стал, он заметно поугас после того, как его старый приятель не захотел его брать с собой: ладно, пусть Аяз забирает машину, раз уполномоченному не жалко такой хорошей вещи. Но было видно, что ему не терпелось. И он спросил у Аяза:

— Ну, раз с ценой решили, — когда пойдёте?

А вместо ответа хозяин дома бросил небрежно свой тесак в ящик и достал оттуда же что-то напоминающее книгу. Он стряхнул с предмета пыль. И показал его Горохову:

— Вот, это будет тебе нужно.

Это была, как оказалось, пластиковая коробка, в которой были закреплены шесть толстеньких пробирок, и были они закреплены так, что все их было видно; и, показывая эти пробирки, Аяз пояснял:

— Первожизнь нужно кормить солнцем. Без солнца она умирает. Солнце — её еда.

Горохов вспомнил, что и он, и Кораблёва перевозили вещество в плотно закрытых коробках. А хозяин дома протянул коробку Горохову: на, посмотри. И продолжил:

— Иногда их нужно доставать и поворачивать, чтобы стекляшки были на солнце.

Уполномоченный взял коробочку, осмотрел её и сказал:

— Понятно.

А Миша опять спросил:

— Так когда вы пойдёте?

И Аяз почти сразу ему ответил:

— Поспим, да в ночь и пойдём. Чего тянуть?

— А вернётесь? — кисло спрашивает Шубу-Ухай. Да, он по-настоящему расстроен, это видно. Хотел мужичок сам вещество для своей Церен добыть. И не вышло. Горохову его даже жалко. Но почему Миша даже не попросил Оглы объяснить свой отказ, почему сразу смирился? Вот этого Андрей Николаевич не понимал.

— Дней пять тут с Гупой посидишь, мы и вернёмся, — обещает ему хозяин дома. — Тут недалеко, если на машине. Еда у вас есть, воды вообще хоть пей, хоть мойся. Так что дождётесь.

Миша только покорно кивает головой: хорошо, буду ждать.

— Дарги по дороге будут? — сразу интересуется уполномоченный.

— Нет, — Аяз машет рукой успокаивающе. — Вернее, есть, но они здесь смирные, и оружия у них нет. Нет, об этом волноваться не надо.

— А о чём надо? — уточняет Горохов.

— Так ни о чем не надо. Съездим, я тебе место покажу, ты сходишь и возьмёшь, вон, — он кивает на коробку с пробирками, — сколько склянок есть, столько и наберёшь.

— А больше? — продолжает всё выяснять уполномоченный. — Больше этого можно будет взять?

И тут Аяз Оглы зависает и молчит секунд десять, а может, даже и больше, он смотрит на Горохова не мигая и наконец отвечает:

— А больше у тебя не получится.

— У меня? — не унимается Андрей Николаевич. — А если вдвоём пойдём? Ты тогда тоже возьмёшь, сколько можно взять, — хозяин дома смотрит на него своими карими глазами и молчит. Горохов чувствует, что этими вопросами раздражает его, а может быть, даже злит, но так как происходящее уполномоченному не очень нравится, особенно то, что он пойдёт на опасное дело без Миши, он повторяет вопрос несмотря на то, что Аяз молчит: — Ну, так ты сможешь тоже взять с собой вещества?

— Ты пойдёшь один, — наконец произносит Аяз. — Я тебя доведу и расскажу, что делать, а делать ты всё будешь сам.

— Может, тогда всё-таки Мишу возьмём? — говорит Горохов, видя, как оживает после этих слов его товарищ. Он очень рассчитывает, что его старый знакомый передумает.

Аяз снова на несколько секунд замирает, но, так и не найдя, что ответить уполномоченному, просто говорит:

— Лучше нам поспать лечь. Часа через четыре поедем.

Миша уже готов улечься в этой жаре на кирпичи, но уполномоченный говорит ему:

— Лучше в машине поспим, там кондиционер.

— А, да, — сразу соглашается Шубу-Ухай.

Как только они захлопнули дверцы кабины и как только Горохов завёл двигатель, чтобы запустить кондиционер, он заговорил:

— Пять дней. Ты слышал? Он сказал, что нам понадобится всего пять дней.

— Ага, — кивает Миша.

Уполномоченный лезет в карман и достаёт оттуда тяжёлый свёрток с деньгами. Там куча денег. Серебряные слиточки и даже пара золотых; множество крупных медных монет. Миша, увидав всё это, удивлённо говорит Горохову:

— Ты же сказал, что у нас нет денег.

— Во-первых, тут всё равно нет тысячи, а во-вторых, твоему дружку раньше времени знать о них не нужно. Потом я бы отдал ему часть, а оставшиеся… Нашёл бы, как передать.

Горохов начал считать деньги и поделил их на две очень неравные части. Четыре пятирублёвых медных монеты, одну серебряную двадцатирублёвку и кучу железной мелочи он рассовал по своим карманам. А большую, главную часть денег он аккуратно разложил по отделениям кошелька, завернул в пакет, завязал его и передал Мише, также отдал ему несколько железных рублей и полурублёвок.

— Кошелёк спрячь понадёжнее; если нужно будет рассчитываться на людях, доставай только эти деньги.

— Это ты чего, Андрей? — не понял Миша. Он так и держал тяжеленный кошелёк в своей руке, не убирал его.

— А теперь слушай и запоминай, — начал Горохов. — Он сказал пять дней. Вернёмся через пять дней. Значит, «выход» отсюда на расстоянии двухсот-трёхсот километров, — тут Андрей Николаевич сделал паузу. — Миша, если через шесть дней меня не будет, уходи отсюда.

— Уходить?

— Уходи. Семнадцатая застава отсюда… километров сто, сто десять. Ровно северо-восток. Понял?

— Понял, — кивает Миша.

— Пройдёшь?

— Сто десять километров? — Шубу-Ухай прикидывает. — Ночью пойду… За три дня, если на сколопендру или на варана не нарвусь, дойду… Ну, может, за четыре.

— Тут ночью будет сорок пять, — напоминает ему уполномоченный.

Миша понимает, он кивает и говорит:

— Двадцать литров воды возьму с собой, — но звучит это, конечно, не очень обнадёживающе.

Винтовка, ружьё, патроны, еда, двадцать литров воды… Ещё и деньги немало весят. Вес поклажи уже за тридцать килограммов переваливает. Они, конечно, такие же рюкзаки через горы перенесли, но там температура и близко к шестидесяти днём не приближалась.

Горохов оборачивается и берёт с багажного места свой рюкзак, открывает его и сразу вынимает из него остатки крахмального бруса. Примерно полкило отличного, калорийного крахмала. Вообще-то он хотел оставить крахмал себе, но теперь решает отдать его Мише.

— Забирай.

Миша не спеша берёт брикет, получше заворачивает его в пластик, он всё ещё сомневается в действиях Горохова. Но тот уже открыл аптечку и достаёт оттуда таблетки, показывает их Шубу-Ухаю.

— Эта белая… эту нужно выпить, как только почувствуешь, что приближается тепловой удар. Также выпьешь их сразу после удара. Понял? Дам тебе четыре, у меня их всего восемь. А вот эти… — он показывает товарищу продолговатые красно-коричневые капсулы, — это стимуляторы. Тебе нужно пройти сто десять километров, первый день ты идёшь на своих ногах, ночь идёшь, день пережидаешь в тени…

— Да знаю я, Андрей, — пытается говорить Миша.

Но Горохов его перебивает:

— Миша, послушай меня. Во второй день, вернее, вторую ночь, ты сначала идёшь сам, часа четыре, а потом выпиваешь одну эту капсулу и идёшь спокойно до рассвета, только пить не забывай. Как рассветёт, снова ищешь убежище, отдыхаешь до шести часов вечера и сразу выпиваешь две, и до утра ты должен дойти до заставы. Понял?

— Понял, — отвечает охотник.

— Как держать северо-восток, знаешь?

— Ну уж с этим-то разберусь, — обещает Шубу-Ухай. И добавляет с сомнением: — Только бы мимо заставы не проскочить.

— Не проскочишь, над заставой антенна двадцатиметровая, на ней огни, их ночью отлично видно… километров за десять… Так что не промахнёшься.

— А, ну да, — вспомнил охотник.

Но всё равно он до сих пор не понимал, что задумал Горохов, и спрашивал:

— А вот это вот, — он по-прежнему держал в руке большой и увесистый свёрток с деньгами. — Жене твоей передать?

И тогда уполномоченный продолжил:

— Как доберёшься до людей, сразу езжай на Тёплую Гору. Там есть одна дама, зовут её Галина. Скажешь, что от Анатолия, там и обживись, она тебе поможет. Если они меня не обманули, с нею будут там два бродяги. Их зовут Петя и Мурат. Ты их научи охотиться, помоги им. Жильё какое-нибудь присмотри. Будете охотиться, там на север от города в предгорьях и варана много, и дрофы. В общем, обживись там.

— А это куда? — всё ещё не понимал Миша, держа на руке увесистый кошелёк. — Тут очень много… Может, жене твоей завезти?

— А вот теперь к делу… Это, Миша, — Горохов кивнул на деньги, — это тебе. Но через полгода… поедешь ты, Миша, в Соликамск, найдёшь там Наталью Базарову… — тут уполномоченный замолчал. Полез в карман, достал сигареты и закурил, даже не предложив товарищу.

— И что ей сказать? — спрашивает Шубу-Ухай.

— Скажешь, что от меня. А ещё скажешь, что отведёшь её на север, она будет с ребёнком, возможно, ещё с двумя молодыми парнями, но ты уж постарайся.

И тут Миша произносит с сомнением:

— С ребёнком непросто будет. Тяжело будет идти. Придётся людей нанимать.

— Ну, во-первых, два человека у тебя будут, Петя и Мурат, я их плохо знаю, ты им сильно не доверяй, но мужики они, кажется, неплохие. А во-вторых, если тебе ещё люди понадобятся, — уполномоченный хлопнул по тяжёлому кошельку. — Вот тут должно хватить.

— Ладно, — всё это обрушилось на Шубу-Ухая, как неожиданный ливень, было видно, что у него есть куча вопросов, но общее он уловил правильно:

— В общем, если ты не вернёшься, нужно твою Наталью с ребёнком на север отвести. Оно понятно…

— Обещаешь? — твёрдо — или даже скорее строго — спрашивает уполномоченный.

— Ладно, если сам отсюда выберусь, — отведу… Ага…

Казалось бы, пустяковая, ничего не значащая фраза от человека, которого он знал всего пару-тройку недель, но Горохову сразу стало легче. Он был уверен, что этот человек его не обманет. Шубу-Ухай степняк, а те просто так не обещают. Он достал ещё одну сигарету и прикурил от окурка. А Миша, пряча деньги себе в пыльник, во внутренний карман, произнёс:

— А если твоя Наталья спросит, почему ты сам не пришёл? Что ей сказать?

— Ну, скажи, что я заболел, не хотел к ней больным приходить… — начал было уполномоченный, но тут же передумал. — Ничего не говори, не знаешь ты — и всё, — не хотелось ему, чтобы красавица Базарова помнила его каким-то больным. Нет, пусть навсегда в её памяти он останется сильным. И Горохов повторил: — Нет, ничего ей на этот счёт не говори. Не смог — дела были. И всё.

— Ага… Понял, — кивает Шубу-Ухай задумчиво.

И тут Горохов его обескураживает, он специально придержал это неприятное дело под самый конец:

— Миша!

— Чего? — охотник смотрит на Горохова и ждёт.

— Гупу тебе придётся убить.

— Ага, — кивает Шубу-Ухай машинально, но тут же понимает суть сказанного и удивляется: — Убить её?

— Миша, если я не вернусь через шесть дней или Оглы вернётся без меня, убивай их обоих, — твёрдо произнёс уполномоченный.

— Обоих? — Миша опешил, до него всё сказанное Андреем Николаевичем доходит с трудом.

— Обоих, Миша, обоих, — продолжает Горохов. — Они тебя отсюда живым не выпустят.

— Меня? — всё ещё удивляется охотник. Он точно не понимает, что тут происходит.

— Тебя, Миша, не выпустят, не меня, так как если я с Оглы не приеду, значит, я уже мёртв. А ты единственный, кто знает про это их лежбище, и единственный, кто может привести сюда людей от Церен… Ну, того же Ивана, к примеру.

Миша несколько секунд думает и, видимо, соглашается с уполномоченным. Он понимающе кивает и тут же спрашивает:

— А что, Гупу тоже убивать?

— Конечно. — Говорит Горохов и тут же сам спрашивает. — Миша, как ты думаешь, ты от неё в пустыне сможешь уйти?

— Пешком? — Шубу-Ухай даже засмеялся. — Да разве от дарга по песку сможет человек уйти? Она отсюда до Семнадцатой заставы добежала часов за тридцать, разве ж человек так может?

Горохов кивнул: вот то-то и оно. Хотя он как раз думал, что Гупа бежала к заставе из другого места. Но вслух это озвучивать не стал.

— Убей её сразу, — продолжал он. — Она не даст тебе уйти отсюда живым.

— Думаешь? — кажется Шубу-Ухай всё ещё сомневался.

— Думаю, — продолжает уполномоченный. — Ты видел, что она ходит по степи без оружия?

— Ага, вот и я так думал. Но она дарг, её другие дарги не тронут, — разумно предположил охотник.

— А сколопендры? А варан?

— Э, — тут Миша был вынужден согласиться. — Сколопендре ты ничего не докажешь. Дарг ты, не дарг, обожжёт кислотой — и всё, считай, мёртвый через полчаса. Вот тут и было мне странно, что она без оружия прибежала.

— Так она с оружием прибежала, — заверил его Горохов.

— С оружием? — не поверил Миша.

— Да, я её тряпку тронул…

— Ага, ага, я помню, — вспоминал Миша. — Она ещё орала: «не трогать, не трогать!».

— Орала, орала… Вот в тряпке было что-то твёрдое и весомое, плоское. И, скорее всего, это был не камень, — продолжал Горохов.

— А что же? — удивился Миша.

— Ну, что-то небольшое… — Горохов прикидывает. — Либо армейский десятимиллиметровый, либо вообще «Шквал». Я не разобрал, не дала… Вырвала из руки.

Шубу-Ухай сначала молчит и лишь смотрит на уполномоченного, а тот ему и говорит:

— Так что убивай её сразу… — и говорит убедительно: — Миша, не раздумывай, она раздумывать не станет.

— Э-э, — наконец тянет охотник почти восхищённо и при этом уважительно покачивает головой. — Каждый раз удивляюсь тебе, Андрей, какой ты умный.

— Ну а раз я умный, — говорит Андрей Николаевич, — делай так, как я тебе говорю.

⠀⠀