— Ну, мы с ребятами там, на барханах, за опреснилкой, собирали клещей, — начал мальчишка.

— На козодоев хотели поохотиться? Хотели силки поставить? — догадался уполномоченный.

— Ага, — кивнул Николай. — Ну, и тут это… Проезжали мимо двое…

— На чём?

— На мотоцикле.

— Степные? Городские? — уточнил Андрей Николаевич.

Мальчик пожал плечами:

— Да обычные такие… В пыльниках, в масках. Я уж и не помню.

— Коль, ты вспомни, человек не зазря сюда пришёл, — просит ребёнка мать. А тот только морщит лоб: показывает, как вспоминает изо всех силёнок. Горохов же продолжает:

— Мотоцикл какой был, не помнишь?

— Да нет… Черный, что ли…

«Чёрный! Никто не красит транспорт в чёрный, на солнце в полдень до ста градусов бывает, пластик и резина — всё раскаляется, теряет структуру, становится мягким, иной раз и бак, если плотно закрыт, может распереть. Чёрный! Парень ни черта не помнит!».

— Хорошо, и что дальше было?

— Ну, один такой слез и кричит: Рябых, Рябых… Ну, я подошёл, говорю: чего? А он говорит: ты Коля Рябых? Я говорю: ну, я. А он достаёт пистолет Галанина и стреляет мне в руку ни с того ни с сего. И всё, и уходит… Ничего даже не сказал. Садится на мотоцикл… И они уезжают.

— А ты всё помнишь…? Ну, как он на мотоцикл сел, как уехал?

— Ну, так… Плохо…

— Больно было? — сочувствует уполномоченный.

— Да не особо, — удивляет его мальчишка. — Как будто сильно ударили по руке, а потом как будто её отлежал, а так и не больно поначалу… Потом больно было… Когда по докторам ездили, — и добавляет гордо: — Но я терпел…

— Ты молодец, — хвалит его Андрей Николаевич. А сам берёт руку мальчишки и рассматривает её.

Рука ребёнка. Десятимиллиметровая пуля из пистолета системы Галанина могла эту руку просто оторвать. Три-четыре таких пули хватает крупной сколопендре.

Рука ниже локтя чуть белее всей остальной, кости в руке немного искривлены. Но на вид она вполне здорова, крепка и работоспособна. Так же, как и левая рука самого уполномоченного, которую так же восстанавливал заика Генетик. И Андрей Николаевич продолжает свой допрос:

— Слушай, Коль… А может, ты тех мужиков разозлил как-то?

— Да как? — вспыхивает паренёк. — Мы на барханах сидели, песок просеивали. Колючку осматривали. Клещей собирали.

— Может, ты обзывал их когда-то, может, мотоцикл хотел украсть, а может, кто из твоих друзей хотел угнать у них мотоцикл и мог назваться твоим именем. Ты знаешь, в степи с теми, кто пытался украсть мотоцикл или ещё какой транспорт… с ними не церемонятся. Бывает, что отрубают руки.

— Вы знаете… — начала было мать мальчишки, но Горохов остановил её жестом: "помолчите. Пусть он говорит".

— Нет! — возмутился парень. — Я ничего такого… Я ни у кого мотоциклы не воровал…

Впрочем, Горохову это и так было понятно, увести степной мотоцикл Коля не смог бы, у него просто ни веса, ни силы не хватило бы, чтобы с ним справиться. Но весь этот разговор с мальчишкой не имел особой цели, он был нужен скорее как подготовка главного разговора, разговора с его родителями. И он, потрепав парня по вихрам, повернулся к ним:

— А вы его сразу повезли к доктору Вайману?

— Мужа дома не было, — заговорила женщина, — а я с работы уже пришла — и тут такое… Ой, у меня чуть сердце не оторвалось…

— Я вас прекрасно понимаю, — кивал уполномоченный.

— Да погоди ты, — прервал её супруг, — человек пришёл сюда не про твоё сердце слушать. Ты по делу говори…

— А, ну вот… Я, как мать меня учила, сразу ему перетянула руку выше раны, дала таблетки, воды немного дала и повезла его в медпункт. Оттуда и мужу позвонила на работу. Доктор нас без очереди принял, укол сделал, руку осмотрел, сразу скобы поставил от кровотечения, шину примотал, в общем, хороший врач.

— Да, хороший, — согласился Андрей Николаевич. — Но, как я понимаю, денег у вас на клинику не было, но руку парню не ампутировали. Как же вы разрешили этот вопрос?

— Так муж в тот же день сообщил отцу Марку о нашей беде. А у нас община очень дружная, сразу нашлись люди, которые взялись помочь, — сообщила женщина.

— Отец Марк нам из казны общины выделил немного денег на обезболивающие, — заговорил отец ребёнка. — Кольке же нужны были обезболивающие всё время. Два часа проходит — укол, два часа — ещё укол. Ну вот община и дала денег.

— Хорошая община, — похвалил Горохов, — а вы к какому приходу принадлежите?

Тут муж с женою переглянулись, и, видно, женщина оказалась порешительнее, она и ответила:

— Мы братия и сестры Светлой Обители.

— Братия и сестры… Угу… Ясно…

Уполномоченный по роду своей деятельности должен был знать о всех существующих культах — кроме обычных религий, на всех территориях степи распространялись ещё несколько видов верований шаманизма и поклонения Небу, в общем-то ничего необычного, — но об этом культе он слышал впервые. Ему не нужно было акцентировать внимание на том, что для него это направление было незнакомо, и он понимающе кивнул: "а, ну да, Светлая Обитель… Слышал, конечно". И спросил:

— Так как вы вылечили вашего парня?

— У нас в общине есть сестра Мария, — продолжала рассказ женщина, — она и взялась за это. Сама вызвалась.

— Да, как увидала руку Кольки, так и говорит: я его вылечу, доверьтесь мне, и денег не возьму, — рассказывал отец ребёнка. — Я бы ещё подумал, но отец Марк сказал: доверьтесь, доверьтесь, она сердцем чиста. Ну, мы и согласились.

— И она ж вылечила и ни копейки не взяла с нас. Удивительная женщина, — произнесла мать Николая назидательно, как будто Горохов это пытался оспаривать.

— Удивительная, удивительная, — соглашался уполномоченный; он-то как раз в этом не сомневался. Но ему нужны были кое-какие уточнения. — То есть отец Марк благословил её поступок? А можно с нею познакомиться? Она ещё ходит на ваши… ну, встречи?

— Нет, — сказал мужчина, — она тут пробыла недолго, пару месяцев назад уехала к себе.

— Угу, угу… — картинка вырисовывалась всё отчётливее, оставалось только уточнить, о той ли женщине они говорят. — А эта сестра Мария… Она какая из себя была?

— О, — тут уже мужчина опередил свою жену, которая хотела что-то сказать по этому поводу. — Она женщина видная.

— Видная? — Горохову нужны были подробности.

— Ну, вся из себя, — тут отец Николая даже улыбнулся. И изобразил руками, как должна выглядеть женщина «вся из себя».

— А волосы у неё?

— Беленькая, — сообщил мужчина. — Кудрявая.

Но его жене такое описание явно было не по душе, и она опровергла эту информацию:

— Никакая она не беленькая, крашеная она, и кудри у неё от перманента. Но женщина она хорошая. Коле руку восстановил какой-то её знакомый врач, за неделю восстановил, и мы ни копейки никому не заплатили, — для матери это был самый весомый аргумент того, что сестра Мария хороший человек. И за это она готова была простить красотке крашеные кудри.

— Да, — соглашался уполномоченный, — встречаются ещё хорошие люди. Встречаются.

— А вы, наверное, теперь адрес этого врача хотите узнать? — предположил отец Коли.

— Да нет… Слава Богу, врач мне пока не нужен, — покачал головой уполномоченный. — А вот адрес вашего дома, Светлой Обители, я бы взял.

— Адрес нашего дома? — переспросил мужчина. И в нём, и в его жене проснулся насторожённый оптимизм. Горохов это сразу заметил. — А зачем вам наш адрес?

— Ну, знаете, хочется с кем-то поговорить иногда, — отвечал ему уполномоченный. И продолжил, вкладывая в слова всю свою убедительность: — Последнее время что-то не могу найти себе места, успокоения не могу найти, хороших людей вокруг почти не вижу, нечисть одна. А хотелось бы хоть иногда разговаривать с людьми, которые никого не грабили, никого не убивали. Ну или с людьми, готовыми помогать другим, с такими, как ваша сестра Мария.

— Тогда вам к нам! — с жаром истинно верующей заговорила женщина. — Вам нужно познакомиться с отцом Марком.

— Точно-точно, вам нужно к нам, к нам, — поддерживал её супруг. — Чистый человек наш отец Марк. Он днём работает на пирсах где-то, он машинист крана, а вечерами принимает людей. Или подождите до субботы, у нас общая молитва по субботам.

— Ну, до субботы мне ждать бы не хотелось.

— Так сегодня и приходите. Наш отец Марк никому не отказывает, со всеми говорит. И с вами поговорит, всё вам расскажет.

— И где же он всех принимает? — интересовался Горохов.

— У нас хорошее здание на Толыче, — похвалилась мать Николая.

— Да, на Толыч езжайте, — поддержал её супруг. — Там увидите двухэтажное здание, у него две ветротурбины. И вывеска красивая. Найдёте, не ошибётесь, отец Марк принимает с шести.

— Отлично, отлично. Значит, район Толыч, двухэтажное красивое здание с двумя ветротурбинами, — кивал уполномоченный. — А вы мне хоть в двух словах не расскажете о сути вашей религии?

— А мы не религия, — уверенно заявила женщина.

— Нет-нет, — согласился с ней мужчина. — Мы не религия. Мы против мракобесия и всякой эзотерики. У нас ни с попами, ни с шаманами ничего общего, — кажется, он гордился своей прогрессивной позицией.

— О, вот как? — удивлялся уполномоченный; он, признаться, не готов был услышать от этих людей подобных слов. — А в чём же суть вашего учения?

Как только разговор зашёл об их учении, так людей как подменили — ни настороженности, ни недоверия. Теперь мать и отец Коли Рябых готовы были друг друга перебивать.

— Наш пророк говорит, что мир меняется и скоро обычным людям в нём места не останется, — продолжил отец Николая, стараясь всё говорить быстро. Кажется, он был рад поделиться своими познаниями. — Поэтому нам всем нужно начинать меняться вместе с миром. Но прежде чем начать меняться физически, нужно подготовить себя к переменам, подготовить свой дух. И психику.

— Надо привыкнуть к мысли, что наши дети уже не будут выглядеть так, как мы, жить так, как мы… — продолжила за мужа женщина. — Они будут другие, получше нас.

— А может, уже и нам удастся обрести новые формы, — развивал свою мысль мужчина. — Может, ещё и при нас перемены начнутся. И нам немного достанется.

— Это интересная мысль. Хотелось бы обходиться без респиратора.

— Да, а представляете, как это здорово — жить без кондиционеров? — спрашивала у уполномоченного мать Николая. — Или пить один раз в неделю. Ну, там… Два…

— Очень заманчиво, — соглашался тот.

— Ну что, вы ещё хотите узнать о Светлой Обители побольше?

— Вы даже представить себе не можете, как вы меня заинтересовали! — честно признался уполномоченный.

— Так приходите к отцу Марку.

— Обязательно приду… — он сделал паузу. — Вот только я не понял, ваш отец Марк… А ещё вы упомянули пророка… Это одно и тоже лицо или…?

— Нет-нет, — сразу стала объяснять женщина, — пророк наш не здесь, он где-то далеко в пустыне. От него иногда приезжают проповедники, вот у нас месяц назад был один, — она зачем-то понизила голос, — он уже познаёт переход. Очень сильный человек.

— Мы мечтаем увидать пророка, но до него не добраться, там долго идти через пески, через жару, только познавшие могут до него дойти, им жара нипочём, — добавил её муж. — Мы очень надеемся, что наши дети уже смогут увидеть пророка.

— Но лучше, чем мы, вам всё расскажет отец Марк, — закончила женщина. — Он поумнее нашего.

⠀⠀