Он плохо рассчитал время в пути. Не учёл перегруженные улицы ночного Города. Уполномоченный всё никак не мог привыкнуть, что северные районы Города всё время пополняются людьми, переселяющимися сюда из пустыни. На севере Города дороги больше загружены ночью, чем днём. Тягачи, тягачи, грузовики слепят фарами, а ещё от них очень много пыли, фильтры в кондиционере нужно будет чистить после такой поездки. Из-за затруднённого движения он едва успел к назначенному времени в нужное место. Тем более что дороги здесь подразбитые, с кучами неубранного песка по краям. Но вот он и тот дом. На нём нет никаких табличек. Только написанные синей краской на белоснежной стене трёхметрового забора слова: Рябиновая дом 1. Место не очень людное, почти на отшибе. Оставлять тут квадроцикл… немного боязно. Могут сломать. Обворовать. Горохов вертел головой, искал, где можно оставить транспорт на освещенном месте, но это было лишним: когда он проезжал вдоль одной из стен забора, перед ним распахнулись ворота, и уполномоченный заехал внутрь, в хорошо освещённый двор. Но и там он не задержался, в стене дома отворились ещё одни ворота, и уполномоченный поехал вниз, в подземный гараж.

Он увидел её, как только открыл дверь кабины квадроцикла. Это была очень высокая девушка, туфли без задника на невысоком каблуке почти уравнивали её с уполномоченным. Красавица-шатенка с роскошными волосами. Ей было… ну, наверное, чуть больше восемнадцати, и носила она неприлично короткую юбку.

Это была одежда проституток. Никто из приличных женщин, ни в Городе, ни тем более в степи, одежду такой длины не носил. И длина юбки была выбрана неспроста. Эта одежда совсем не скрывала её великолепных длинных ног.

— Андрей Николаевич… — девушка пошла к нему навстречу на этих своих обалденно длинных и красивых ногах. Шла и лучезарно улыбалась ему, как старому знакомому.

— Элла, — догадался Горохов. Он поглядел в её красивое лицо и… И на секунду задумался, какое-то мимолётное воспоминание всплыло в его памяти, какими-то чертами эта девушка ему кого-то напоминала. Но это всё было слишком тонко, слишком неуловимо. Он не смог вспомнить, кого.

— Да, это я, — она протянула ему крепкую, длинную, сухую ладошку для рукопожатия, — рада вас видеть.

— И я… — Горохов пожал её руку, — признаться… тоже рад вас видеть.

«Кажется, не зря Наташа хотела ехать со мной. Она как чувствовала!».

— Мы очень рады, что вы приняли наше предложение, — продолжала красавица.

И тут уполномоченный заметил, что в гараже прохладно, он даже немного поёжился, когда попал под струю ледяного воздуха из кондиционера.

«Градуса двадцать три, наверное. Они тут не очень экономят электричество».

— Прошу вас, — Элла указала на дверь, всё так же обворожительно улыбаясь, — нам туда. Консул уже ждёт вас.

— Ваше платье… — тут уполномоченный сделал паузу, он смотрел теперь на неё сзади, — очень красивое.

Она чуть обернулась и не остановилась, стала говорить:

— Рада, что вы заметили, обычно я хожу в другой одежде, но знала, что буду вас встречать, и решила надеть это платье.

— Вот как… — Горохов был удивлён.

— Я надеялась, что оно произведёт на вас эффект, — Элла улыбнулась, в который уже раз, и не дала ему открыть для себя дверь, открыла сама и первой пошла по ступеням лестницы наверх.

Уполномоченный пошёл за нею, он пару раз поднимал глаза и видел её великолепные ноги сильной, юной женщины почти полностью. Признаться, это зрелище его немного взволновало, хотя, въезжая в это здание, Андрей Николаевич был очень серьёзен.

С лестницы они вошли на этаж, прошли по такому же холодному коридору, устланному звукоизолирующим ковром, и в конце него остановились перед большой дверью:

— Андрей Николаевич, человека, который вас ждёт, зовут Климент Константинович, — девушка протянула уполномоченному небольшой и ровный пластиковый листочек. — А это мой контакт. Если вы вдруг решите продолжить наше знакомство, я буду очень рада, ближайшие лучшие дни для встречи — это с семнадцатого по двадцать первое число.

— Что? — Горохов был немного растерян, и как-то неуверенно улыбался. — А почему именно в эти дни? Вы в эти дни свободны?

— Нет, свободна я в любые дни, — она, в отличие от уполномоченного, ничуть не стеснялась их разговора, — просто в эти дни я способна зачать.

Горохов вертел в руках красивый кусок пластика и растерянно смотрел то на него, то в лицо этой девушки. Это было немного странно, он был старше её… ну, на первый взгляд, раза в два. Недвусмысленное предложение девушки было… удивительно, как минимум.

— Ой, ну пожалуйста, не волнуйтесь… Это будет просто приятная встреча, — она засмеялась и положила свою ладонь на его руку. — А дети… Если всё получится…. Уверяю вас… Эти дети не будут для вас обременением.

— А их будет несколько? — тут уполномоченный наконец собрался с мыслями.

— Моя вероятность зачатия более одного плода превышает шестьдесят процентов.

— Слушайте, Элла… — Горохов смотрел на неё пристально и, несмотря на то что она продолжала ему лучезарно улыбаться, стал серьёзен. — А у вас случайно нет сестры?

— У меня много сестёр, — отвечала она очень приветливо.

Теперь-то Горохов наконец понял, кого она ему напоминает.

— У вас нет старшей сестры по имени Людмила?

— Старшей сестры по имени Людмила у меня нет, — уверенно сказала девушка.

— Странно, — произнёс он.

— Ну, так вы свяжетесь со мной? — она снова положила свою тёплую ладошку на его руку.

— Да, — ответил уполномоченный после некоторого раздумья. И привлекательность Эллы была тут не при чём. Он ещё не знал, зачем это ему. Но что-то внутри подсказывало… — Да, я с удовольствием встречусь с вами.

— Я очень рада, я буду ждать, — она открыла ему дверь, и произнесла тихо: — Не забыли? Его зовут Климент Константинович.

Горохов кивнул и вошёл внутрь.

Консул. В комнате не было ничего, кроме массивного стола и стула перед ним. За столом сидел какой-то невыразительный человек. Возраст определить трудно. Судя по всему, он был невысок, а лет ему было… ну, приблизительно за пятьдесят.

— Входите, Андрей Николаевич, — консул жестом предложил Горохову войти.

— Климент Константинович, — уполномоченный вошёл в комнату, в которой было ещё холоднее, чем в коридоре.

— Прошу вас, садитесь, садитесь.

Климент Константинович указал на стул, что стоял перед столом.

Горохов сел, думая, что может и замёрзнуть в этом помещении. Редкое для него было бы состояние.

— Уверен, что вы знаете, кто был инициатором нашей с вами встречи, — сразу перешёл к делу консул.

— Наверное, это был… господин Тормышов, — вспомнил фамилию уполномоченный.

— Почти угадали. Вообще-то это была Евгения Кораблёва.

— Ах, вот как, — Горохов этого не ожидал.

— Да, дело в том, что экспедиция на юг поручена ей, она имеет право подбирать персонал для этого мероприятия. И она хочет видеть среди своих людей именно вас.

«Экспедиция поручена ей… Подбирать персонал… Она хочет видеть среди своих людей… — для уполномоченного, привыкшего работать в одиночку, ну, или самому руководить небольшой группой людей, звучало всё это не очень заманчиво. Честно говоря, эта высокая сухопарая женщина неопределённого возраста не казалась ему тем человеком, который будет хорошим руководителем, командиром в крайне опасной и сложной экспедиции. — Она вообще представляет себе, что такое степь и предгорья? Да ещё всё это на крайнем юге».

Горохов молчал, а этот Климент Константинович, видимо, был неплохим физиономистом, он чётко уловил настроение старшего уполномоченного и продолжил с заметной улыбкой:

— Я понимаю ваш скепсис, вы разумно полагаете, что из Кораблёвой не выйдет хорошего руководителя в столь сложном деле, но я вас уверяю: у Евгении Андреевны огромный опыт работы в песках. Огромный.

— Вот как? — Горохов был, признаться, удивлён. — Она много работала в степи?

— Да, причём в большинстве случаев работала на юге, в самых экстремальных областях, в тех, где преобладают высокие температуры, — продолжал консул. — Конечно, я понимаю, что у неё нет таких специфических навыков, которыми обладаете вы, — он чуть подумал, — впрочем, таких навыков, как у вас, возможно, нет даже у наших самых опытных военных, но в деле выживания в степи она многое понимает. Я вас уверяю.

— Вот видите, а эти, как вы изволили, выразиться, специфические навыки очень нужны, — сказал Горохов, — ведь я не знаю, как она поведёт себя, если встретит даргов.

— Вам не о чем волноваться. На этот случай в экспедиции будут наши военные, они весьма компетентны насчёт любых угроз, которые могут встретиться в пустыне, — заверил уполномоченного консул.

— Кораблёва сама является знатоком юга, с нею будут военные, скорее всего отличные солдаты, тем не менее, Кораблёвой почему-то нужен я. Зачем я ей?

— На этот вопрос я с уверенностью ответить не смогу, возможно, её восхитили ваши возможности выживания при высоких температурах. Как вы выкапывали ямы возле термитников и сидели там часами, лично у меня в голове не укладывается. Скорее всего, я бы там просто погиб.

«Это точно, такого холода, как в этой комнате, там тебе ни один кондиционер не выдал бы».

— А может, потому что вы обладаете навыками системного анализа, который почти все ваши начинания приводил к успеху, — продолжал Климент Константинович. — В общем, она начальник экспедиции, и она вправе сама подбирать себе персонал. Евгения выбрала вас, и моя задача — просто обеспечить её всем необходимым. По мере сил.

«Навыки системного анализа, мои возможности выживания. Сто процентов — отцы-командиры передали им моё досье», — подумал Горохов и тут же вспомнил:

— Мне было предложено триста рублей.

— Да, — сразу оживился консул, — это предложение всё ещё в силе.

— Я не об этом, — произнёс Горохов. — Просто где-нибудь в Губахе, в Полазне или в других оазисах, даже на самых дальних блокпостах за такие деньги можно нанять трёх или даже четырёх надёжных проводников. Там достаточно и охотников, и старателей, и солдат, хорошо знающих окрестности. Почему её выбор всё-таки пал на меня?

— Ещё раз повторяю: я не знаю. Людей выбирала Кораблёва, — консул развёл руки. — Я же занимаюсь только реализацией её программы.

— Я понял, — задумчиво кивнул уполномоченный. — Понял, но я повторю и вам то, что сказал Евгении Андреевне. Если бы она пригласила меня через месяц, я бы согласился. Даже не из-за денег. Просто потому, что самому интересно. Но теперь… Нет. Мне нужно привести себя в порядок. Я плохо перенёс пребывание там. Мне нужно отдохнуть. Иначе… Может так случиться, что я буду просто обузой в этом, сразу нужно отметить, непростом деле.

Консул выслушал его до конца. У Горохова сложилось впечатление, что тот был готов к его очередному отказу. Но вот только принимать его Климент Константинович не собирался.

«Сейчас пойдут козыри», — догадался уполномоченный. А его собеседник спросил у него:

— Вы живёте с женщиной и двумя приёмными сыновьями?

— Да, — коротко ответил Горохов.

Консул покивал и продолжил:

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы перебраться в Северную Конфедерацию?

«Вот они и пошли!».

— Об этом, наверное, все думают, — ответил уполномоченный.

— А какие-нибудь шаги для этого предпринимали?

— Говорят, что вид на жительство в Конфедерации можно получить, если скопить шестьсот килограммов олова.

— Это целое состояние, — заметил консул. — У вас есть шесть центнеров олова? Или, может, вы имеете другие материалы, эквивалентные ценности олова?

— Я на пути к этому.

Консул опять кивнул: понимаю, деньги у вас, конечно, есть. И продолжил:

— Я внимательно изучил ваше личное дело… Безусловно, вы преуспели в своей профессии, да и ваши заслуги перед Институтом трудно переоценить. Пожалуй, возьму на себя смелость заявить, что Конфедерация нуждается в специалистах вашего уровня, — он внимательно поглядел на Горохова. — Если вы заинтересованы в получении «вида»… Для вас и вашей семьи… То мы обязательно рассмотрим вопрос о предоставлении вам статуса «проживающего» в Конфедерации. Это сразу откроет для вас и вашей семьи границу и право приобретения жилья в любой области Конфедерации.

— Жильё в любой области Конфедерации… Даже у моря? — уточнил уполномоченный.

— Район проживания будет зависеть только от вашей финансовой состоятельности, — объяснил консул, и по его тону Горохов понял, что жить у моря — дело как минимум накладное.

— Рад, что вы отметили мои заслуги, — произнёс уполномоченный и, чуть подумав, спросил: — И если я всё правильно понимаю, рассматривать мой статус вы будете, только если я соглашусь отправиться в экспедицию с Кораблёвой?

— Ваше участие в экспедиции значительно повышает ваши шансы на благоприятный вариант. Я сам буду ходатайствовать о предоставлении вам и трём вашим близким вида на жительство.

— Четырём моим близким, — поправил его Горохов.

— Четырём? — кажется, удивился консул.

— Возможно, что у меня ещё будет и приёмная дочь, — сказал уполномоченный. — Это дочь моей женщины от первого брака.

— Ну хорошо, — согласился Климент Константинович. — Значит, буду ходатайствовать о предоставлении вам и четырём вашим близким доступа и права на проживание на территории Северной Конфедерации.

⠀⠀