Когда Сайрус восстанавливает достаточно сил, он подхватывает меня на руки. Раны на его теле уже затянулись и начали превращаться в шрамы. Тем временем адреналин, бурливший в моей крови, отступает, уступая место осознанию всей тяжести полученных ран.

Сайрус спешит отнести меня в свою спальню, обещая облегчить боль с помощью дополнительной драконьей крови, которую он прячет там.

Когда он врывается в комнату, по всему помещению лежат тела, а в воздухе висит тяжёлый запах крови.

Он укладывает меня на кровать и бросается к картине на стене. Поворачивает её против часовой стрелки.

В стене раздаётся щелчок.

Панель отходит в сторону, открывая скрытую нишу.

— Что? — рычит он.

Затем резко подаётся вперёд и начинает лихорадочно ощупывать тайник.

— Что? Что случилось? — Я приподнимаю голову, пытаясь заглянуть через его плечо и понять, что его так встревожило.

Покачав головой, он хватает что-то и быстро возвращается ко мне.

После того как я выпиваю пузырёк, который он мне протягивает, я снова откидываюсь на подушки.

— На мгновение мне показалось, что его там нет, раз ты выглядел таким встревоженным.

Он проводит рукой по моим волосам.

Вздыхает.

Его взгляд опускается вниз.

— Нет. Кольцо Крови… его… его нет. Рама картины была сплавлена с драконьей магией. Единственный, кто мог получить к ней доступ, кроме меня в человеческом облике…

Он медленно переводит взгляд через плечо, через всю комнату, и останавливается на мёртвом солдате, лежащем на полу.

— Девин.

— Ты уверен, что это был Девин? Раньше он пришёл спасти меня и Лиру.

— Единственным другим человеком, который знал о Кольце Крови в моей комнате, была Леди Бетани. И я убил её, — тихо признаётся он.

— Ты… убил её? — недоверчиво повторяю я, приподнимаясь на локтях, пока силы постепенно возвращаются в тело.

Раны начинают затягиваться прямо на глазах.

Он втягивает долгий шипящий вдох и выпрямляется.

— Ну… чудовище убило. Это было одно из последних воспоминаний, прежде чем оно полностью отрезало меня от всего.

Я беру его за руку и крепко сжимаю.

— Эй. Эй, посмотри на меня.

Медленно он поворачивает ко мне свои светлые, почти белые глаза.

Я тихо говорю:

— Ты не чудовище. И его больше нет. Тебе никогда больше не придётся о нём беспокоиться.

Его взгляд ускользает от меня к окнам.

Безнадёжный.

Потерянный.

Раздавленный поражением.

Он высвобождает свою руку из моей, берёт со стоящей рядом софы свободные штаны и натягивает их.

— Мы не можем знать этого наверняка.

— Ты всё ещё чувствуешь его? — спрашиваю я, свешивая ноги с кровати.

Он возвращается и протягивает мне руки, помогая подняться. Его взгляд сразу останавливается на моей руке, которая ещё совсем недавно была изодрана, проколота и залита кровью.

— Нет. Там, где он был раньше, теперь тихо. Но есть только один способ узнать наверняка.

Я вкладываю свои руки в его и встаю. Его пальцы переплетаются с моими, пока он ведёт меня к стеклянным дверям, выходящим на балкон.

Мы выходим на балкон. Ветер подхватывает наши волосы и треплет одежду. Щурясь и придерживая волосы одной рукой, я осматриваю замковые земли внизу. Надеясь увидеть женщин, которым удалось сбежать.

Я лишь могу представить, насколько захватывающим когда-то был этот вид отсюда. Потому что сейчас передо мной почти одни руины. Разрушенные и обветшавшие. Заросшие плющом и мхом. И всё же даже в своём упадке некоторые части замка остаются красивыми.

Ветер стихает, и всё вокруг замирает.

Не шевелится ни один лист на деревьях, ни одно облако в небе. Ни одна группа женщин не скользит по теням в поисках спасения. Ни Девин. Ни Лира.

И когда я не вижу их, не могу убедиться, что хоть кто-то из них выбрался живым, мои плечи опускаются.

— Что произошло? Как это… — Я качаю головой, затем перевожу взгляд на Сайруса. — Всё было иллюзией?

Он кивает, продолжая осматривать горизонт.

— Полагаю, чудовище действительно исчезло, если вместе с ним исчезла и магия.

Его рука выскальзывает из моей. Он подходит к перилам и опирается на них.

— Девин! — ревёт он, и его голос эхом прокатывается далеко за пределы замка, по холмам.

Затем он опускает голову.

И всё вокруг погружается в тишину.

Сделав несколько медленных шагов к нему, я кладу ладонь на его обнажённую спину.

— Что значит, если он забрал Кольцо Крови? Если ты не вернёшь его?

— Не знаю. Но ничего хорошего это не сулит.

Он поднимает голову и со свистом втягивает воздух сквозь зубы, выпрямляясь и глядя на бескрайние просторы замка и гор вокруг нас.

— Как я вообще должен объяснить всё это Совету? Ближнему Кругу?

— Объясни всё так, как было. Они ведь могут начать на него охоту, разве нет?

С тяжёлым вздохом он отталкивается от перил и начинает мерить балкон шагами.

— Не смогут, если он пересечёт границу Артериаса. Он умный человек. Если он действительно собирается оставить кольцо себе, то пересечёт её, зная, что я не смогу последовать за ним.

Я прислоняюсь к перилам и наблюдаю за тем, как он ходит по балкону, скрестив руки на груди.

— Да, но тогда он окажется на территории Аарика.

— Лучше оказаться на территории Аарика, где ни он сам, ни его подданные не знают, что у тебя есть Кольцо Крови, чем на моей территории, где я знаю, что оно у тебя, и охочусь за тобой из-за него.

Я киваю и оглядываюсь через плечо, когда ветер отбрасывает волосы с моего лица.

— Я же говорила тебе, что он мне никогда не нравился.

Он закрывает лицо рукой и проводит ладонью по векам.

— Мне следовало тебя послушать.

— Тогда послушай сейчас… — Я отталкиваюсь от перил и подхожу к нему. Проведя рукой вверх и вниз по его обнажённому бицепсу, я дожидаюсь, пока он опустит руку от лица. — Я должна вернуться к границе Артериаса. Я могу выследить его в Артериасе, найти и…

— И что? — тяжело вздыхает он, вглядываясь в мои глаза. Его брови сходятся ещё сильнее. — Нет. Нет, я не могу снова тебя потерять.

Моё лицо омрачает хмурое выражение, и я отвожу взгляд.

— Сайрус, причина, по которой чудовище исчезло, в том, что я… — Я медленно выдыхаю. — Мой брат находится в плену в Артериасе. Я заключила кровный договор: его освободят, если я убью тебя.

— Это невозможно, он в Миллтоне…

— Нет. — Я наконец поднимаю на него взгляд. — Не знаю как, но его забрали оттуда. Я понимала, что даже если выполню твоё задание и найду убийцу, ты всё равно не сможешь освободить его, если он находится в Артериасе. Возможно, ты придумал эту работу лишь как предлог вернуть меня сюда, но всё это время проблема была во мне. У меня… у меня не было выбора…

— Тш-ш, всё хорошо, любимая, — шепчет он, прижимая меня к своей обнажённой груди.

Биение его сердца успокаивающе отдаётся под моим ухом, пока он обнимает меня.

— Всё хорошо.

Некоторое время мы стоим молча, оба глядя на тёмный горизонт.

— Тебе обязательно возвращаться в Артериас сегодня ночью? — тихо спрашивает он над моей головой.

Я качаю головой, уткнувшись ему в грудь и не желая покидать тепло его кожи.

Его руки медленно размыкаются. Он опускается передо мной на одно колено и берёт мои руки в свои большие ладони.

— Марселла, посмотри на меня.

Сделав вдох, я поднимаю взгляд от наших переплетённых рук.

— Когда ты должна вернуться? — спрашивает он.

— В первый день зимы. До следующего дня Коннору ничего не сделают.

На его губах появляется лёгкая улыбка, а взгляд становится мягким.

— Возможно, с моей стороны эгоистично просить тебя остаться. Я имею в виду… — Он тихо усмехается, хотя в этом звуке больше боли, чем веселья. Подбородком он указывает на замковые земли. — Учитывая всё произошедшее, я бы не винил тебя, если бы тебя ужаснуло состояние этого места. Если никто из моих стражников не выжил, мне придётся неделю убирать тела из замка, прежде чем они начнут разлагаться. У тебя нет ни одной причины оставаться здесь…

Он слегка качает головой, глядя на меня снизу вверх.

— Но я ничего не могу с собой поделать. Останься со мной. Останься до тех пор, пока не придёт время уходить, до последнего дня осени.

Высвободив обе руки из его ладоней, я обхватываю ими его лицо и опускаюсь на колени, чтобы смотреть ему прямо в глаза и говорить от всего сердца:

— Ты и есть причина остаться. Я бы убирала трупы из коридоров ради тебя, неделями мыла полы или чинила занавеси, если бы это означало возможность провести это время рядом с тобой.

Моя губа начинает дрожать, уже предчувствуя неизбежную разлуку.

— Но потом будет только больнее, если я останусь.

— Тогда я приму эту боль. Любое время, которое мне выпадет провести с тобой, будет стоить целой жизни страданий после. Даже если ты останешься на месяц. На неделю. На день.

Его большой палец скользит по моей щеке. В его влажных глазах читается поиск какого-то далёкого решения, пока он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Пожалуйста. Позволь мне любить тебя так, как я всегда хотел, пусть даже только оставшуюся половину года. Пусть мне достанется лишь лето и осень рядом с тобой…

С его губ срывается тяжёлый вздох — напряжённый и дрожащий.

— Пожалуйста. Потому что пока небо остаётся голубым и весной цветут цветы…

Слеза скатывается по его щеке, а пальцы касаются меня с отчаянной заботой. Он притягивает меня ближе, пока наши лбы не соприкасаются.

— Моё сердце принадлежит тебе, Марселла. Я люблю тебя.

Я качаю головой.

Боясь, что если останусь рядом с ним ещё хоть немного, то полюблю его ещё сильнее.

Что, когда придёт время, разлука сломает меня окончательно.

Я не хотела принимать тот факт, что кто-то способен поколебать мои убеждения. То, чего я хочу. Во что верю.

Но когда его голос надламывается и по щекам текут слёзы, я ничего не могу с собой поделать.

Не могу не вспомнить своё отчаяние, когда мне казалось, что он умер, и как сильно я жаждала ещё хотя бы одного мгновения рядом с ним.

Возможно, это лучшее, что может подарить мне судьба.

Шесть месяцев рядом с мужчиной, которого я люблю.

— Пожалуйста, — надломленно шепчет он.

Этого оказывается достаточно. Я бросаюсь к нему и почти сбиваю с ног, прижимаясь губами к его губам. Его плечи вздрагивают от полного облегчения всхлипа, а сильные руки смыкаются вокруг меня, прижимая к себе в холодной ночи.

Словно если он будет держать меня достаточно крепко, я стану частью него и уже никогда не смогу уйти.

Но следующие шесть месяцев…

Следующие сто семьдесят дней…

Я не уйду.