– Сообщение передал, но сам понимаешь, канал односторонний. Так что работаем пока по той же схеме. Вы уводите Багирова. Желательно так, чтобы он отвлекся на вас хотя бы на часок, – сказал Вячеслав своим оперативникам и добавил: – Но будьте оба осторожны, что-то мне не нравится это молчание от Викинга.

– Мы можем загнать его в угол, нас все-таки трое, – заметил Рябов, – и поднажать. По старинке.

– По старинке не получится, потому что мы не знаем, сколько людей работает на Багирова. И насколько сильно его влияние.

На том и порешили. Дубко и Рябов повели Багирова от квартиры и сразу попались ему на глаза, так, чтобы он понял, что за ним следят. Богданов же отправился к Багирову в гости, не подозревая, что повторяет действия Синицына. Но тот был один. А Богданов – с группой. С теми, кому он доверял свою жизнь уже много раз.

Квартира предателя была… безликой. Чистота, порядок и строгая классика, ничего лишнего. То ли армейская привычка, то ли просто Багиров любил, чтобы все поверхности вокруг были чистыми. Ни на столе, ни на прикроватной тумбочке вообще ничего не было. Богданов начал обыск. Багиров все же верил в себя и несильно заморачивался с тайниками. В холодном ящике под подоконником, обязательном атрибуте многих квартир, даже если там были такие удобные агрегаты, как холодильники, Вячеслав нашел коробки с традиционным китайским чаем. В одной коробке были деньги, а в другой – документы. На имя Сандро Бабуришвили. А это имя было запасным у капитана Лучинского. Такие запасные имена были у всех, и у Богданова в том числе. Наиболее любимое для работы в полевых условиях.

Там же он нашел несколько документов на китайском языке. На всякий случай Богданов прихватил их с собой. Обнаружил он и микропленки. Они были приклеены к обратной стороне сидушки табуретки.

…Дубко и Рябов вели Багирова. Рябов шел открыто, а Дубко скрытно. Так как Багиров сразу заметил слежку, то срисовал он только одного – Рябова. Да, снайпера пришлось раскрыть. Но нужно было ускорить события. Багиров завел Рябова в закрытый переулок и сразу атаковал, не задавая вопросов.

– Да что вы творите! – возмутился Рябов по-русски, когда Багиров молча ринулся на него с ножом.

От неожиданности, что с ним заговорили на русском языке, Багиров растерялся, но взял себя в руки, молча развернулся и выбежал из переулка, толкнув Рябова.

И не заметил, что Рябов вытащил у него из кармана пропуск – маленький картонный прямоугольник. Этот прямоугольник был чем-то похож на те же карточки, что показывал везде Дэн. И судя по тому, что вспомнил Дубко, именно эту картонку Багиров показывал, когда заходил в закрытые ангары на полигоне.

– Да стой ты, дурак! Меня прислали тебе на помощь из Центра! – крикнул Рябов.

Багиров резко перехватил Рябова под локоть и тихо переспросил:

– Из какого центра? Что ты несешь? С ума сошел?

Но снайпера уже было не остановить. Шальная мысль пришла ему в голову внезапно, поэтому он так же весело продолжил:

– Мы все знаем. Знаем, что ты давно работал с Лучинским. Знаем, что он был убит на границе, на острове, и не успел передать все известные ему сведения и что ты остался. Штаб прислал нас для поддержки.

Багиров отреагировал быстро:

– Какая еще информация у вас есть? За нами могут следить, давай перейдем в местечко потише. Вас много?

– Боевая группа еще в Нанкине, я пока работаю один. – Они шли по улице, небольшой, с односторонним движением, и со стороны могло показаться, что просто два старых приятеля ведут тихий разговор.

– Мы знаем про планы КНР насчет Даманского, знаем, что они хотят купить у американцев оружие для создания грязной бомбы. Все донесения о том, что вы с Лучинским работали над срывом этого плана, уже переданы начальству, – Рябов продолжал врать и паясничать одновременно. Он делал ставку на то, что Багиров давно не работал по заданию Советов. И что он не знает агентов, не знает, как сейчас работает Шабаров. Нужно было ошарашить врага. Ему это удалось.

Багиров быстро собрался.

– Я подготовил все бумаги, все, что нужно для передачи в штаб, но мне нужен открытый канал, – зашептал он, перехватывая Рябова и уводя его к дому, – вот у меня квартира, пойдем, поговорим там без лишних ушей.

Рябов дал увлечь себя в подъезд. На его стороне был все же фактор внезапности, силы и то, что, когда Багиров вытолкнул его из переулка, контакт был близкий, и Рябов успел понять, что у врага нет огнестрельного оружия.

Хорошо. Все-таки стрельба в городе – не лучший способ оставаться незамеченным.

А Пекин сейчас был городом, постоянно находящимся настороже. Багиров явно решил избавиться от Рябова. Он завел его в подъезд, нож выскользнул из рукава и привычно лег в ладонь, Рябов специально повернулся к Багирову спиной, спрашивая:

– Нам наверх?

И именно в этот момент предатель планировал ударить. Но почему-то не успел. Руки стали слишком тяжелыми, он не смог сделать ни одного движения, ни одного шага. А просто умер. Довольно быстро.

– Ну так-то ты прав. Он все равно ничего бы нам не рассказал, – хмыкнул Рябов. Конечно, можно заявить, что врага нельзя убивать, нужно узнать у него все, что он знает, потом собрать данные и отправить его на суд в СССР. Но все спецназовцы знали – врага нельзя оставлять за спиной. Все остальное просто бесполезная трата времени.

– Минус один, – отдышавшись, сказал Дубко, вытирая нож, которым он убил Багирова, о его же пальто, – слушай, насколько я помню, наш переводчик рассказывал о том, что это самый криминогенный район Пекина, и настоятельно рекомендовал нам не гулять тут, что здесь можно нарваться на опасных людей.

– Опаснее, чем мы? – заинтересовался Рябов, но план друга понял, они быстро раздели Багирова, сняв с него пальто, свитер и даже ботинки, чтобы было похоже на то, что его убили ради денег и одежды. Вывернули карманы, а потом Рябов нанес несколько ударов по лицу трупа так, чтобы было похоже на драку. Все равно никто особо не будет разбираться, когда именно были нанесены эти удары – до или после смерти. Картина убийства с целью ограбления налицо. Оперативники быстро скинули вещи через два квартала, и, разделившись, вернулись домой с разницей в двадцать минут. Там их уже ждал Богданов с еще одним сюрпризом этого длинного дня.

– О как. А мы как раз размышляли о том, что нам не хватает переводчика с китайского, – заметил Дубко, увидев Лян Дэна у них в гостях. Вид переводчик имел помятый, но выглядел, как ни странно, довольным.

– Прежде чем наш добрый друг и, оказывается, почти ангел-хранитель решил сдаться в наши, в свою очередь, не менее добрые руки, мне пришлось за ним побегать, – весело сказал Богданов, – как я погляжу, вы тоже с новостями.

Он быстро и коротко рассказал о том, что Дэн решил зачем-то подкараулить Вячеслава во дворе, и Богданов скрутил его просто по привычке.

– Ну ты даешь, командир, – рассмеялся Рябов, – понятно же, что парень решил работать с нами.

– Со своей страной. Не лично с вами. Вы работаете на мою страну. Я не хочу больше жить в КНР, тут творятся очень плохие дела, уже хватит войн. Я родился в СССР. Мой дед был родом из Лучегорска. И отец. А потом мама забрала меня совсем маленького домой. Сюда. Она родилась в Нанкине.

– Поэтому так хорошо говоришь на русском языке?

– Да, она не хотела, чтобы я забывал язык отца. Я его учил. Я говорю на многих языках, – пожал плечами китаец. Было видно, что он устал. И сейчас он понимал, что на кухне в этой маленькой квартире решается его судьба. И похоже, что решить ее он хотел как можно быстрее. Чтобы просто… отдохнуть?

– Так. Если кратко. Ты знаешь, кто мы? – спросил Дубко.

– Знаю. И знаю, кем был Борис Лучинский. Я работал вместе с ним и помогал ему. Ему нужен был хороший переводчик и человек, которому он сможет доверять. Также я хорошо знаю, кто ваш враг. Мой друг рассказал мне. И я знаю, что он не тот, за кого себя выдает, что он был героем в вашей стране. Такой змее нельзя доверять.

– Нельзя было доверять. Тут такое дело, напоролся на ножичек в бандитском районе, помнишь, ты нам еще говорил, что туда ходить нельзя, что украдут одежду, ограбят и убьют? – спросил Дубко. Кажется, ему удалось сделать то, что не удавалось сделать им на протяжении всей миссии в Пекине. Удивить китайца.

– Вы его убили? – Богданов приподнял бровь, с интересом глядя на своих бойцов. У тех даже хватило совести изобразить легкое раскаяние.

– Прости, командир, не успели рассказать, ты нас сам удивил новостями, – развел руками Рябов, – он первым признался в своем неведении.

– Да я ж его видел, я бы сделал то же самое, – кивнул Богданов, – значит, одну гниду мы убрали. Осталось понять, что еще он планировал.

– Он бы вам ничего не сказал. А я знаю, этот пропуск, который вы держите в руках, он предназначен для главного здания нашего правительства. С его помощью можно открыть любые двери. Если приложите его к лобовому стеклу машины, то вас пропустят куда угодно.

– Прекрасно. Что хотел сделать Багиров?

Дэн на мгновение задумался, казалось, что он старается решить, говорить правду или нет, но на самом деле маленький китаец просто пытался сформулировать свою мысль как можно более верно и точно, но забыл русское слово «диверсия». Вылетело из головы. От усталости и не такое бывает с людьми.

– Он хотел всех взорвать. В тот момент, когда главы наших правительств будут подписывать мирные договоренности, он хотел устроить взрыв. Так, чтобы было похоже на то, что мы решили покуситься на вас. И устроить войну.

– Мало ему войн, совсем, что ли, с ума сошел, – как-то даже немного по-детски возмутился Дубко.

– Где война, там деньги, а где много войны, там очень много денег. Сначала на оружие, а позже – на восстановление. Так у нас говорят, – пожал плечами Дэн.

– Ох, Дениска, перевербуем мы тебя, слишком уж ты умный, – сказал Вячеслав, – ну что, ребятушки, работаем. Встреча глав правительств у нас, оказывается, на носу. Я тут погулял по городу, очень продуктивно, к слову, а Дэн перевел мне некоторые документы.

– Я могу перевести все документы, если вы дадите мне время, – спокойно заметил китаец.

– Дадим, но позже, – откликнулся Рябов. – Что ты узнал?

– Наши дали КНР сутки на раздумье. Условия выдвинули жесткие, потому что пока мы тут крутили амуры с местными, китайцы подебоширили еще на нескольких заставах. Так что СССР выдвинул предложение прекратить диверсии и подписать мирный договор. Шаткий, и думаю, что ненадолго, но мирный…

– Который Багиров хотел сорвать. Ну хорошо, но Багиров мертв, значит, и диверсии не будет? – предположил Рябов. Все эти игры в дипломатию надоели ему уже буквально за пару дней. Да еще и Степка там один. А если опять попрут, пока они тут?

– Диверсии будут, – спокойно возразил Богданов, – я же правильно понимаю, что Багиров работал в паре с Су?

Дэн опасливо оглянулся и осторожно кивнул.

– И Товарищ Су не появится на подписании договоренностей, потому что на него будет совершено покушение? Легкое? – догадался Дубко.

– Уже было. Товарища Су пытались сбить на машине. Водитель скрылся в неизвестном направлении, бесценный наш Су поправляет здоровье в военном госпитале, – отозвался Богданов. – И какой у нас план? Вломиться на подписание договоренностей с криками, что готовится диверсия?

– Слушай, а мне показалось или ты в банке специально подсказал мне пароль? – спросил Дубко у китайца.

– Конечно, специально. Я же его знал, а вы нет. А мне нужно было, чтобы эти документы попали к вам. Простите, но вы все-таки очень медленно думаете, мне даже показалось, что это холод на вас так повлиял. Я же вам подсказывал пароль несколько раз. И даже положил его на видное место, но вы все не замечали.

– Мы медленно думаем? Ты посмотри, он еще и хамит! – весело возмутился Рябов. Стойкий, уверенный в том, что он все делает правильно, китайский переводчик нравился ему все больше и больше. Да и как-то спокойнее с ним было. Им сейчас очень был нужен человек, который хорошо читает и говорит на местном языке.

– Так, хорошо, какой у нас план? – эхом повторил вопрос Богданова Дубко.

– Ну так-то, пока Су отдыхает на больничной койке, а Багиров мертв, у нас, по сути, развязаны руки, – улыбнулся Вячеслав, – насколько я понимаю, никто в партии не знает, кто мы и что мы. А благодаря тому, что мы изрядно засветились с доверенными лицами правительства по всему городу, то можем просто караулить.

– У Товарища Су есть снайперы. Он хвастался, что у него целая школа, и все они верны ему как собаки, – сказал Дэн. – Когда у нас была гражданская война, по некоторым улицам было страшно передвигаться, все знали, что там, на крышах, где-то лежат снайперы Су и что им все равно, кого убить, если дан приказ.

– Так. Ребятушки. Первое, необходимо узнать, – когда точно планируется подписание мирного договора. Второе. Гена, это на тебе. Ты кроешь делегацию. Сомневаюсь, что приедут в большом составе, но глаз с них не спускай.

– Принял, – отозвался Рябов.

– Ну а мы с вами должны очень хорошо обыскать все вокруг. Машины, коридоры, всё… Так, Дэн. Ты узнаёшь время. Подслушивай под дверью, читай чужие письма, соблазни любимую кухарку Чжоу Эньлая, в общем, как хочешь, так и поступай, но ты должен узнать хотя бы день подписания документа.

– Понял, – китаец встал и кивнул, – я понял. Я узнаю.

– Так. Время позднее. У нас с вами пять часов на отдых, потом работаем без перерыва.

– Вы будете спать? – удивился Дэн.

– Да, и тебе тоже советую, потому что потом, скорее всего, времени на сон у нас будет очень мало, – сказал Богданов.

– Пять часов – это по-царски, – порадовался Дубко. – Дениска, ты, кстати, видел, кто твою квартиру разгромил? Потому что я этот момент упустил.

– У вас есть такое слово. Люди, которые режут головы. Их наняла ваша подруга, – кратко ответил Дэн.

– А вот тебе еще один повод не спать и видеть кошмары. Зачем Анне понадобился наш переводчик?

– Понятия не имею, – отозвался Богданов, – если она появится, а я не думаю, что она пропустит кульминацию нашей истории, спрошу обязательно.

И они правда отправились спать. Следующий день мог быть на редкость насыщенным, словно часы ускорили свой бег. И если раньше время просто шло, то теперь летело. Прежде чем будут или не будут подписаны мирные договоренности, нужно сделать еще кое-что.

То, что Су сам временно вывел себя из игры, было хорошо. Сень Чжунь, тот самый заместитель главкома, который первый из всего государственного аппарата правительства позвал «Йена» на встречу, целыми днями пропадал в Нанкине, наводя там порядок, согласно приказу партийного правительства. Хотя по Пекину ходили слухи, что там строят новый полигон, все это было в строжайшем секрете, поэтому, само собой, об этом знал весь город. Конечно, работать стало гораздо легче, когда в команде появился человек, которому можно условно доверять и который говорил на всех местных диалектах. Впрочем, всего Богданов не доверил бы даже самому себе.

Китайский не просто сложный язык. У него очень сложная структура полутонов, когда одно слово, произнесенное с разной интонацией, может означать разные вещи. Более или менее в китайском языке ориентировался Вячеслав, но опять же это был один из приграничных диалектов, распространенных на территории Тибетских гор. Поэтому Дэн очень облегчал работу. То ли он действительно надеялся, что сможет перевербоваться, то ли у него были счеты к местному правительству, это было уже не важно, а вот помощь – важна.

– Значит так, ребятушки, – Богданов снова собрал группу на оперативное совещание. Совещания никто не любил, но сейчас они совмещали его с ужином после долгого дня беготни по городу для сбора информации.

– Ты стал говорить точь-в-точь как наш дядя Миша на полигоне, – рассмеялся Рябов, и Вячеслав тоже не выдержал и улыбнулся, вспоминая старого вояку, непотопляемого дядю Мишу в его неизменной тельняшке, которую он надевал под любую одежду. Дядя Миша был незаменимым специалистом, и даже странно, что он до сих пор ходил в звании сержанта. Но не зря же говорят, что на сержантах держится армия. Он учил выживать. Выживать в любых условиях. Города, полей, льда, степи. Он знал сто и один способ согреться, знал, как выспаться за несколько минут, как обустроить укрепление в поле, если с собой есть минимум вещей, как быстро отступать, если враг подошел слишком близко, зашивать раны и одежду… Даже Викинг, похоже, учился этим премудростям у дяди Миши.

В общем, во многом именно благодаря его урокам «ребятушки» из боевых групп, которые проводили занятия на полигоне «Южный», могли в самом деле выжить почти в любых условиях.

– Да, старею, ностальгия замучила. Но вернемся к нашим делам. Насколько я успел подслушать, шатаясь по коридорам власти эти два дня, в КНР не расположены к тому, чтобы вести мирные переговоры. Они уверены, что войдут в высшую лигу игроков, если у них будет не только ядерная бомба, но и весь набор опасного оружия.

– Насколько я помню, биологическое оружие было запрещено после Первой мировой войны, – осторожно уточнил Дубко.

Дэн поморщился, как от зубной боли:

– На самом деле нет. Оно не было запрещено, но его применение осуждалось. И осуждается. Окончательного законодательного акта я не видел. Но наша страна, – простите, я знаю, потому что сам неоднократно присутствовал в качестве писаря на совещаниях, – так вот, Сень Чжунь и Су уверены, что если мы будем работать с грязной бомбой и биологическим оружием, поднимется на такие высоты, на которых нас уже не достанут.

– Значит, пока не прибыл Косыгин, нам нужно собрать информацию и дать ему козырь в руки. Как именно мы к нему подберемся, пока не знаю, но давайте лучше подумаем, как и где мы будем доставать этот козырь.

– Наверняка все данные хранятся где-то в сейфе. Может быть, у самого Су. У Багирова ничего не было.

– Мы не искали в его полевом кабинете на полигоне. Я бы хранил там, – заметил Богданов.

– У нас есть традиция вопреки вашей. Почему-то все окружающие люди кладут важную информацию в один сейф. Чтобы враг мог открыть его и получить доступ ко всему, что нужно. У нас в Китае так не принято. Мы разбиваем информацию на фрагменты и кладем в разные места. Тогда, если у вас нет всех кусочков информации, картина не прояснится, – сказал Дэн.

– Нужно будет разделиться, – предположил Рябов, – вас с Дубко знают на полигоне, так что можно будет проходить там почти легально. А мне придется заниматься мелким взломом и проникнуть в кабинеты Су и Сень Чжуня?

План был рискованный, но пока что Богданов тоже не видел другого решения для его осуществления. Рябов был без легенды, просто безликий человек, и если его поймают, то можно будет на ходу придумать легенду, по которой они его вытащат.

– Принято, работаем. Завтра с утра по коням.

– Я буду нужен вам на полигоне? Я бы хотел подстраховать вас, – сказал Дэн, кивнув Геннадию. Переводчик снова был прав. Страховка и помощь были нужны именно Рябову, потому что ему предстоит работать в одиночку. А значит, он более уязвим.

Богданов кивнул, принимая план.

– Я не против, – пожал плечами снайпер.

…На следующее утро Богданов и Дубко отправились на полигон. Благо Багиров еще до того, как был убит, сам того не желая, обеспечил их хорошей легендой. Если бы он не устроил им ту длинную и подробную экскурсию, то вряд ли к визиту двух американцев на закрытый военный полигон отнеслись бы благосклонно.

– Мы должны продолжить свою работу, – важно сказал по-английски Богданов, когда они подъехали к КПП. Внутренне он был готов к тому, что, скорее всего, придется пробираться огородами и вряд ли их пропустят, но неожиданно вышел надутый, словно индюк, китаец в мундире, сразу было видно человека, отягощенного званием, но не знаниями. Он важно и молча посмотрел сначала на Дубко, потом на Богданова, который вспомнил, что видел этого человека как раз в палатке у Багирова, а потому с не менее важным видом кивнул. Кажется, Багиров тогда сказал, что этот человек один из местных замполитов.

Впрочем, ни Богданова, ни Дубко звание надутого китайца в данный момент не интересовало. Главное, напарников пропустили на территорию полигона. Теперь им предстояло, не привлекая внимания, спокойно и быстро обыскать палатку Багирова. Богданов скользнул внутрь нее, в тот время как Дубко, стоя у входа, всячески делал вид, что занят очень важным делом. Первое правило на полигоне – если не хочешь, чтобы к тебе приставали с вопросами или нагружали делами, сам делай вид, что ты очень занят. Можно взять какую-нибудь коробку и ходить с ней по территории, но самое главное, с очень важным видом. Максимально важным. Александр как-то раз, будучи молодым, поставил эксперимент. Он смог так проходить два дня. И к нему не было никаких вопросов, занят же делом боец. Что-то куда-то несет. Вот и сейчас он с умным видом измерял зачем-то высоту палатки. Что-то записывал. Потом дошел до других палаток, изучил их, трогал ткань, измерял диаметр колес грузовиков и постоянно что-то записывал в блокнот.

В то время как Богданов, вспоминая простые и красивые численные коды Лучинского, когда любую его запись можно было расшифровать, просто зная уравнение-ключ, ругаясь себе под нос, пытался разобраться в каракулях Багирова. Видимо, уверенный в своей непогрешимости, тот даже и не думал сохранять и как-то шифровать данные.

Все лежало на поверхности.

Но в невероятном бардаке. Обрывки бумажек с записями от руки, какие-то фотографии, которые были частью подписаны, а частью – нет, все валялось на столе, и, видимо, ориентироваться в этом мог только сам Багиров.

Поэтому Вячеслав вышел из палатки с таким же озабоченным видом, какой был только что у Дубко, взял из машины «очень важную коробку» и просто смел туда все документы, какие нашел, предварительно обыскав помещение.

Ну в целом они с добычей. Нужно только теперь понять, что именно они нашли и полезно ли им это.

– Либо они реально малахольные, либо слишком доверяют всему, что происходит внутри страны, а не снаружи, – заметил Дубко, когда они выехали с территории полигона.

– Думаю, что второе, – отозвался Богданов.

Он мысленно перебирал все, что взял с собой, и пытался понять: а нужный ли это материал. Необходимо будет разобраться дома.

У Рябова дела тоже шли относительно неплохо. Место, откуда будет легко попасть внутрь кабинета товарища Су, правда только через окно, он приглядел давно.

Было бы странно, если бы все его действия оказались так просты. Обыскивать кабинет он решил днем – и это была отличная идея. Авторитет почти всемогущего китайца был настолько силен, что мимо его кабинета проходили чуть ли не бегом, и никому не пришла в голову мысль взять ключи и открыть дверь, тем более что ключа на проходной не было. Окна подвели, да. Но кому бы пришла в голову мысль, что можно через крышу перебраться на балкон соседнего кабинета, а потом поддеть язычок окна и, открыв его, перемахнуть через подоконник и быстро закрыть окно обратно. Дэн дежурил у дверей в кабинет. Если кто-то спрашивал, что он там делает, переводчик дежурно отвечал, что Товарищ Су велел ему дождаться и получить важные письма, а потом привезти к нему в больницу. Потому что даже после покушения он переживает за судьбу страны и продолжает работу.

Задача Рябова была сложной. Нужно найти документы и свидетельства того, что именно Су продумал покушение.

Как только в коридоре стало пусто, Дэн постучал в дверь кабинета, Рябов открыл ее изнутри и быстро закрыл. Обыск требовалось провести максимально быстро и четко, чтобы потом повторить то же самое в кабинете министра.

У Су не было сейфа, что само по себе казалось странным. Ведь где-то он же должен хранить важные документы?..

В кабинете чиновника царил идеальный порядок. Ни одной пылинки, ни одной бумажки, даже настольный календарь, блокнот и карандаш на столе лежали по линейке.

– Это неправильно. У него точно был сейф, потому что я несколько раз сам слышал, как товарищ Су говорил, что все важное он хранит в сейфах. Значит, хранилище не одно, – заметил переводчик, с беспокойством осматривая кабинет. Было видно, что ему невероятно страшно, даже несмотря на то что он был готов следовать за своими новыми товарищами, все равно он очень боялся.

– Погоди, кажется, у меня есть идея, – сказал Рябов и стал осматривать стены. По расположению окон было понятно, что тут не один кабинет. Слишком большое расстояние между окнами было снаружи. В то время как изнутри в кабинете было только одно окно. Рябов стал изучать стенку – и вуаля!

Встроенная дверь пряталась внутри шкафа. И «сейф» даже не пришлось вскрывать – по всей видимости, Товарищ Су задействовал под важные бумаги обыкновенную кладовую. А вот внутри была настоящая сокровищница. Глаза переводчика, когда он стал рассматривать фотографии и подписи, округлись до анатомически невозможных, с точки зрения Рябова, для азиата размеров.

– Ты не понимаешь, – китаец от волнения даже забыл вежливое обращение, – тут есть всё. Это же… Это же бесчеловечно!

Он ткнул пальцами в какие-то фотографии на стене, там, кажется, был то ли концентрационный лагерь, то ли тюрьма.

– А вот за это он, наверное, получил очень много денег от американцев.

– Так, друг мой. Давай мы не позволим нашим глазам разбегаться. Бери только то, что касается запрещенного оружия… Хотя, знаешь… Берем то, что подойдет для шантажа.

Дэн дернул воротник, словно ему стало нечем дышать, и осведомился максимально светским тоном:

– Жесткого или политического?

– Лучше больше, чем меньше. Даже если мы обнесем кабинет, я так понимаю, до получения результатов относительно покушения на группу Су не планирует покидать уютные стены больницы.

Лян кивнул и начал методично собирать со стен отдельные фотографии и чертежи.

Судя по всему, КНР очень сильно не давала покоя слава СССР и Америки как двух сверхдержав, и ведущая партия собиралась переплюнуть обе страны в гонке вооружений, а потом начать медленное движение на завоевание территорий.

– Теперь нам нужно очень аккуратно вынести все из кабинета.

Сработали точно так же, как и Дубко с Богдановым на полигоне. Часть документов, пленки, слайды и письма, про которые Дэн сказал: «Это очень важно», Рябов закрепил во внутренних карманах одежды. Все остальное переводчик сложил в коробку и вынес через дверь.

Как он сам потом признался, по пути несколько раз буквально чуть не умер от страха. Но то, что он видел в кабинете, не должно свершиться. Слишком странные вещи планировались верхушкой власти, и слишком тяжелыми были бы последствия этих решений.

Теперь квартира «американцев» была сама похожа на потайной кабинет Су. Везде лежали бумаги, фотографии и записки. И из всего этого нужно было собрать одну небольшую папку, которую предстоит незаметно передать Косыгину, а лучше доверенному сопровождающему лицу, чтобы не приковывать дополнительного внимания. На этот случай у Богданова был план. Наглый, но какие времена, такие и действия.

– Итак. Что мы имеем. Вот тут у нас амбиционные планы по закупке составляющих для отравляющих газов. Я так понял, что вся эта папка посвящена химическому оружию? Тут есть реальные данные испытаний? – спросил Вячеслав, глядя Дэну в глаза. К сожалению, все документы в папке были на китайском языке. И понять, что именно там написано, было нельзя, даже исходя из какой-то простой лингвистической логики.

Дэн кивнул:

– Да. Тут есть отчеты о вскрытии. Отравляющие вещества испытывали в одной из военных тюрем. И здесь есть самое важное. Рекомендация. Испытать оружие на острове, желательно в центре реки, чтобы посмотреть на летучесть газов. Если я правильно понял.

Следующие документы были частично на английском и уже более понятны. И вот эта папка была пострашнее динамита для международной дипломатии. Потому что, если Богданов все правильно понял, Багиров вел переговоры сразу с несколькими странами, в том числе и Америкой, о том, что на Даманском будут испытывать особый вид бомб. Те самые грязные бомбы. Так как с точки зрения Китая, жить на острове «не имело смысла», то по его, Чжэньбао, мнению, он идеально подходил для испытаний бомбы. После испытания которой хоть трава не расти.

– Ты что-то задумал, командир? – спросил Дубко, глядя на Вячеслава, который с легкой улыбкой на губах смотрел в окно.

– Да есть одна идея. Но сильной надежды на ее реализуемость пока нет. Все зависит от того, решит ли она прийти.

– Анна? Ты же сам сказал, что она частенько так выходила из игры, прикидываясь мертвой.

– Но удержаться от финального аккорда она не сможет. Она все еще в Пекине, и неплохо бы, чтобы были задействованы и ее связи и возможности, нам бы, по-хорошему, вывести КНР из гонки вооружений и игры лет на двадцать. Чтобы поварились тут в собственном котле, а потом уже лезли на свет. И для этого нужно к этому котлу подобрать очень плотно подогнанную крышечку.

Вячеслав не так плохо разбирался во внешней политике, как он сам часто изображал. И понимал, что КНР со временем станет очень опасным противником СССР. У них были все ресурсы, богатый исторический опыт, внимание к деталям и огромное, нечеловеческое упрямство. Так что неплохо бы пока эту страну приструнить.

Председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин прибыл в Пекин через два дня. Всё это время все были так заняты подготовкой к подписанию мирных договоренностей, что американцев временно забыли, в то время как они делали вид, будто всё это время они ездили на полигон. Благо Багирова, чтобы доказать обратное, не было. Визит высокого руководства Советов держался в полном секрете. О нем никто не знал, и Косыгин прибыл только с двумя доверенными лицами. Одним из этих лиц был Алексей Петрович Шабаров. Что стало огромным сюрпризом для всех. Пусть и кратковременным. Для того чтобы узнать, когда советская делегация прибудет в аэропорт, Богданов буквально поселился на сутки в здании правительства вместе с переводчиком, где они постоянно путались под ногами у всех чиновников, создавая хаос и собирая нужную информацию. Помог случай. Как оказалось, один из партийных секретарей слегка перестарался и неправильно принял информацию о том, что переговоры будут за закрытыми дверями и желательно, чтобы об этом никто не знал, и решил собрать торжественную делегацию. С чего он решил это сделать, учитывая напряженные, мягко говоря, отношения между странами, никто не понял. Секретаря приструнили, а Богданов узнал о том, когда поедут встречать Председателя Совета Министров и его сопровождение.

И сам оказался в нужном месте в нужное время. А именно в холле Дома правительства. Рябов и Дубко уже дежурили на крышах двух соседних домов, чтобы в случае опасности снять стрелков. Им нужно было максимально быстро перемещаться и занять точки с лучшим обзором из всех возможных.

– Работаем, – тихо сказал сам себе Богданов. Сейчас боевая группа работала на пределе своих возможностей. Вычислить все возможные источники опасности, распознать диверсию и атаковать первыми, если это будет нужно. При этом необходимо будет успеть передать пакет с документами советской стороне и настоять, чтобы его прочитали.

Машина подъехала к входу, и оттуда вышли трое. Косыгин, как всегда, игнорируя все предупреждения, шагал первым. Он легко взбежал по ступенькам, а за ним шел Шабаров. Он остановился, сделав вид, что хочет поправить шнурок, выпрямился и заметил Богданова, который, даже не моргнув глазом, тут же пошел к Косыгину, улыбаясь фирменной американской улыбкой.

Изобразить очень сильный акцент не составило труда. В конце концов, для китайцев не должно быть ничего странного в том, что американский «торгаш», стремясь получить выгоду, попытается предложить свой товар еще какой-нибудь стране. Для себя Вячеслав уже мысленно подготовил легенду, как будет выкручиваться, если ему погрозят пальцем за это.

– Господин Косыгин! Как приятно приветствовать вас в Китае! Вы знаете, наша страна всегда стремилась к дружбе с вашей страной!

Чудовищно мешая слова и языки, Богданов тараторил, сбивая всех с дипломатической настроенности. Якобы случайно он практически сбил с ног Шабарова, тот удержал равновесие, но мгновения небольшого столпотворения и замешательства хватило для того, чтобы за полой пальто майора оказался плотный коричневый конверт, который он тут же перехватил и, входя в роль сопровождения, отодвинул настырного американца.

Вячеслав выдохнул. Первая встреча проходила за закрытыми дверьми.

Богданов же, продолжая улыбаться дежурной улыбкой, рассыпался во фразах о том, что советские дипломаты совсем не ценят искусство дипломатии. Ведь могли бы договориться о встрече и наладить контакт. Сыграл, по сути, на дурака, но получилось идеально. Возмущаясь и размахивая руками, он так натурально сокрушался, что хотел наладить контакты, что никто так и не понял, что произошло. Но надо отдать должное работе китайских чиновников, ровно через две минуты после того, как представители обеих стран скрылись в общем кабинете, в холле уже никого не было.

Богданов внутри себя ликовал, хотя и понимал, что рано. Раз Шабаров в Пекине, значит, дело приняло очень серьезный оборот. Это раз. И еще это значит, что сообщение он получил. Это два.

…Девушку-стрелка Рябов заметил еще двадцать минут назад. Теперь нужно было подобраться к настойчивой барышне так, чтобы его не заметили двое других снайперов, которых он засек сразу, как только они заняли свои позиции.

Рябов опустил винтовку:

– Вас тут как собак нерезаных, – пробормотал он себе под нос. Три стрелка – это плохо. Значит, где-то может быть и четвертый. Кажется, Дэн говорил что-то там о небольшой армии.

Времени на раздумье у снайпера не было. Он хорошо знал, что, когда стрелок берет цель, чутье обострено до предела, но в то же время для него именно в этот момент больше ничего не играет роли. Даже если его ноги будут «гореть», хороший снайпер сначала выстрелит, а потом уже начнет их тушить. Так что он смог подобраться к снайперу довольно легко.

Первого уничтожил Рябов, девушку вырубил Богданов, а третьего стрелка снял Дубко.

– Хорошо, что мы не забыли сигналы, пакуйте и давайте оставим их под дверью кабинета Су, пусть сами разбираются, – устало предложил Богданов. Он, конечно, шутил. Но друзья решили, что почему бы и нет? И оставили троих связанных снайперов, без сознания, под дверью кабинета Су. Пусть тот и находился в больнице, секретарь же был на месте.

– Что в штабе? – спросил Богданов у Дэна. Тот работал как посыльный и как переводчик и, выполняя свою задачу, крутился при здании правительства, собирая информацию и передавая ее своим. Теперь уже окончательно своим.

– Пока ни о чем не договорились. Стоп боевым действиям, будут думать, ваш председатель правительства возвращается домой. У вашего правительства есть что-то, чем очень сильно пригрозили нашим, – Дэн улыбнулся с некоторым превосходством. Он был явно очень рад, что план, который не нравился ему самому, не осуществился.

Богданов и Дубко переглянулись.

Машина.

Самый простой и очевидный способ передвижения. Во дворе стояли три машины. Какая из них заминирована?

– Вот это, я понимаю, игра в наперстки, – мрачно заметил Богданов.

Три одинаковые машины были приготовлены для того, чтобы Алексей Косыгин и его сопровождение на одной из них отправились в аэропорт.

Рябов прикрывал сверху. Дубко вел наблюдение на случай, если будут проблемы по пути, чтобы оперативно предупредить.

Три машины.

Он пошел наугад.

Дэн быстро сбежал по лестнице:

– Они выходят через две минуты.

– Как узнал? – кратко спросил Богданов. Просто чтобы понять, можно ли доверять этим сведениям.

– Пообещал переводчице взять ее в жены. А что? Я хорошая партия, – с непроницаемо честным лицом сказал Дэн. Богданов с уважением кивнул.

Машины стояли с водителями, и подойти к ним просто так было нельзя.

Но тут на руку Богданову сыграли случай и женская импульсивность. Он только сделал шаг к одной из машин, когда его окликнули. Бадье решила воскреснуть из небытия и возникла во внутреннем дворе то ли в качестве призрака, то ли просто… самой себя.

– Дорогая, ты воскресла немного не вовремя, – сказал Богданов, поворачиваясь к француженке лицом.

И снова удивительная способность китайцев. Когда это было нужно или не нужно, не важно. Во дворе не было никого.

Улыбнувшись чуть печально, Анна подошла к старому другу вплотную. Пистолет она не доставала. На ней была дорожная одежда и светлый парик. Она выстрелила из пистолета, который держала в кармане. Почти в упор.

– Прости, дорогой, я же говорила, что мне платят, а я делаю свою работу.

Выскочивший из дверей черного входа в один из корпусов Дэн громко закричал. Анна ушла в тень. Достаточно было всего лишь поднять шум, и в, казалось бы, пустом дворе Дома правительства оказалось столько людей, словно они ждали где-то в засаде, чтобы высыпать к машинам.

В этом шуме Богданов, да, раненый, но все же живой, отошел в тень и присел на какую-то бетонную чушку.

Косыгина в результате прикрыла его же охрана, его быстро вывели через черный ход и увезли в аэропорт, так что никто не узнал, что он тут был. А если и узнал, то надежно молчал. Шабарова больше нигде не было видно, словно и не было его. Как будто показался. Богданов еле стоял на ногах, но через переводчика настоял, чтобы провели обыск. Что он точно видел, так это то, что подозрительная женщина была не одна, что с ней были мужчины, и они подложили что-то в машины, он пытался остановить их, вот в него и стреляли.

Странно, но внезапно воскресшую Бадье никто не узнал. И дело было всего в одном, но очень важном штрихе. Обычно Анна очень ярко красилась. Красная помада, такая яркая, что казалось, будто ее рот живет сам по себе, отдельно от хозяйки. Жгучая брюнетка. А сейчас стреляла невзрачная серая мышь с волосами, убранными под косынку. Всего одна деталь, а вот уже совсем другое лицо.

И было найдено три взрывных устройства, в каждой из машин, под сиденьями. Было расследование, но диверсантов так и не нашли. Видимо, те решили, что на всякий случай лучше заминировать все три машины.

Сень Чжунь был в ярости, говорят, что он даже появился у Су в больнице и потребовал, чтобы тот скорее вышел и нашел тех, кто так позорно пытался подставить их страну. Скандал был невероятный, а потом оказалось, что ранения Товарища Су были гораздо сильнее, чем об этом говорили, и он скончался в больнице через несколько дней после визита министра. Вся страна погрузилась в траур. В это время было не до подписания никаких контрактов и уж точно никто не собирался пока что покупать оружие у американцев. Богданов и Дубко как-то очень тихо и почти незаметно покинули КНР, даже не забыв перед этим отправить корзины с подарками всему начальству, в том числе и безликому послу. Которого вскоре после этого отозвали обратно в Штаты. Говорят, что там его отдали под суд. Дело придумали на ходу и, лишив его неприкосновенности, списали.

– Как ты после этого можешь говорить, что она на нашей стороне? – спросил Рябов, пытаясь помочь командиру дойти до комнаты.

– Она стреляла в меня в упор – и при этом умудрилась сделать так, что пуля прошла по касательной, просто ободрав мой бок. Она на нашей стороне, – усмехнулся Богданов. – Ранение ерундовое. Шума много, крови много, а ущерб минимальный. Мы все это обсудили заранее.

– То есть вы всё это спланировали? А нам сказать не могли? – Дубко сердито посмотрел на Богданова.

– Прости, я просто не успел. У вас двоих дел было выше головы. Никто из нас не знал, сколько было стрелков на самом деле. И с машинами я тоже не был до конца уверен. А вот в том, что Анна жива и не покинет Пекин, пока не досмотрит, чем тут кончится дело, в этом я был уверен на все сто. Заодно нам нужно было окончательно проверить Дэна. Бадье все-таки очень заметная барышня, а деньги любят все. За ее голову, хоть это и не очень принято, но во многих странах назначили очень высокую цену. В общем, я ее нашел и договорился о том, что нам нужно поднять шум.

Вячеслав осторожно коснулся ноющего бока. Этот маленький дамский пистолет он дал Анне сам. Бадье любила тяжелое оружие. «Беретта», ТТ, «вальтер» смотрелись в ее тонкой руке не карикатурно, нет, было понятно, что она умеет этими образцами оружия пользоваться. А тут нужно было что-то маленькое, но очень шумное. Они быстро придумали и расставили всю мизансцену.

Нужно было выкрикнуть что-то пафосное, потом выстрел, умело, по касательной, считай просто кожу срезала.

Ну и костюм парадный попортила. Но Богданову он и так не нравился.

– И что она получила за помощь нам? Ни за что не поверю, что Анна Бадье работала бесплатно и по большой любви, – фыркнул Рябов. Он тоже был наслышан об удивительной француженке и понимал, что их с шефом связывают прошлые отношения и что, даже несмотря на работу, они все равно будут… Симпатизировать друг другу.

– Я сделал для нее копии некоторых интересных документов. Они лягут на стол ее нанимателю. А тот, напоминаю, очень сильно не хочет, чтобы Китай покупал оружие у Америки. Соответственно сможет пригрозить, например поднять шум в европейской прессе.

– Да КНР на это плевать, – удивился Дубко.

– Это только кажется. На самом деле сейчас они пока что развернулись к Европе лицом. Надеются собрать самое лучшее там. И потом использовать в работе. Нанять учителей, специалистов, которые будут строить улицы, мосты, дороги, машины. А потом продолжить их работу. Так что, если Франция им пригрозит скандалом, КНР согласится на ее условия.

– Очень интересно, чем им пригрозили наши.

Вячеслав пожал плечами. Раз тут появился Шабаров, значит, дело более чем серьезное и все действительно двигалось к войне. А еще одна война, тем более двух стран, у которых есть ядерное оружие… И это, вопреки всем предсказаниям, не США, а Китай…

Нет, пожалуй, такого мир не потянет.

Неизвестно, как именно это повлияло на неподписание в этот раз мирных договоренностей. Скорее всего – никак. Просто случайное совпадение, эхо гражданской войны, семейная ссора, когда политики не договорились между собой, свалить можно на что угодно. Видимо, в этот визит главное было просто… поговорить.

Осенью тысяча девятьсот шестьдесят девятого года Косыгин снова прибыл в Пекин. На этот раз переговоры провели в новом здании аэропорта. Таким образом Китай хотел показать, что он развивается, не стоит на месте и будет дальше расти. Похвастаться новым терминалом. Было решено, что Даманский останется ничейной территорий. На нем не будет ни китайских, ни советских погранзастав.

Подписанное соглашение сохраняло статус-кво границы и исключало применение оружия при решении спорных вопросов. Во время переговоров на столе у председателя правительства КНР лежала папка. В которой были те самые фотографии, которые успел передать Богданов. Увидев фотографии и остальные бумаги, Чжоу Эньлай подписал соглашение о мире. А также экономические договоренности о торговле в приграничных территориях и транзите через территории КНР на крайне невыгодных условиях для китайского правительства.

В обмен на это советская сторона сделала вид, что не слышала о том, что на полуострове собирались испытывать химическое оружие, грязные бомбы и прочее.

Окончательно остров отдадут Китаю в тысяча девятьсот девяносто первом году. К тому времени Китай успешно оставит свои планы по испытанию грязной бомбы и бактериологического оружия. Тем более что все чертежи и расчеты тех, давно минувших дней были утеряны еще тридцать лет назад.

Утеряны, чтобы быть надежно убранными в сейф. С пометкой «Совершенно секретно. Хранить вечно».

На Даманском были установлены новые ударные реактивные установки, а группа «Дон» благополучно вернулась домой.

Терко мрачно требовал отпуск, утверждая, что накомандовался на год вперед.

Богданов пообещал ему отпуск «на востоке», чем вызвал веселье всей группы.

Это было тяжелое дело.

Но боевая группа «Дон» снова с ним справилась.

* * *

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.