Вьетнам

— У меня идея попроще, нам надо устроить диверсию на авианосце — предложил я. — Дрон в режиме невидимки пролетит над ним, и сбросит безоболочные зажигалки — термитные шашки, например, которые загорятся от удара о палубу. Мы же сможем такие сделать?

— Да, вполне сможем — тут же ответил Айк.

— Ну а может быть тогда мы просто запустим ракету с этими шашками — предложил Погодин. — Ну типа с катера или с лодки ее запустили. Мы же сможем сделать такую ракету, используя технологии, которые имеются в Китае, например. Они же производят ракетные системы «Град».

— Без проблем сделаю такую ракету, и не одну — тут же выдал Айк. — Этот вариант более правдоподобен. И термитные шашки, и двигатель от ракеты «Град» мы сможем сделать. И очень быстро. Завтра будут готовы. И катер сделаю, а лучше типичную рыбацкую лодку, пусть их потом захватят или утопят американцы, там наших следов не будет. Там будет стоять только станок для запуска ракет «Град». Хотя наверно придется поставить на него четыре трубы, иначе без обслуживания их не запустишь — перезаряжать-то некому его будет!

На лодке будет стоять химический взрыватель с замедлителем, он сработает с требуемой задержкой и все ракеты уйдут в цель. Будем бить в башню управления авианосца, ракеты будут просто разбиваться о нее и шашки будут разлетаться по кораблю — все сгорит через час. Никакой автоматики не будет в ракетах, только пружинный механизм разброса шашек.

— То есть дрон-тягач запустит ракеты? — спросил Погодин.

— Ну да, нажмет рычаг химического взрывателя и улетит оттуда после их запуска — ответил Айк.

— Какие авианосцы сейчас действуют в Тонкинском заливе? — спросил я.

— «Хэнкок», «Китти-Хок», «Рейнджер» — тут же ответил Айк.

— Может сразу обстреляем все авианосцы? — предложил я. — И больше не будем. Ночью их сожжем.

— Может все-таки имитируем авианалет? — предложил Погодин. — Ночью.

— Радары у них работают круглосуточно, а ночных самолетов у ДРВ и Китая нет — тут же зарубил идею Айк. — Только диверсионные катера с ракетами прокатят. Но опять же, придется бить с близкого расстояния. Мы поставим на такие катера тягачи на гравилите, они их выведут точно на цель, а когда они сделают залп ракетами, тягачи отцепят их и уйдут в космос на носитель.

— Не будет ли слишком точными их попадания без головок самонаведения? Да и попадем ли мы в них реально? — спросил я. — Надо учитывать волнение на море, да еще и тысячи других факторов. Да и платформа для запуска ракет очень хлипкая, эта рыбацкая лодка — будет болтаться на волне, с нее невозможно точно попасть по определению.

— Есть такое дело, может за хаосом на это не обратят внимание? — ухмыльнулся Айк.

— Ну уж тогда точно обратят на это внимание — ухмыльнулся в свою очередь Погодин. — Дураков у американцев нет.

— Слушайте мой приказ. Сделаем так. Ракеты мы сделаем с дистанционным взрывателем — через определенное время после пуска они раскроются и выбросят шашки. Много шашек из них не попадет по авианосцам, а просто упадут в море — это нам не страшно. А над авианосцами мы сбросим с дронов десяток таких ракет с отработавшими двигателями, чтобы они точно раскрылись над целями и сбросили термитные шашки на палубы кораблей. Тогда всё будет выглядеть очень достоверно. Примитивное оружие за счет массовости запуска сожгло три авианосца — тарам тарам пам пам — пропел я. — Все очень достоверно будет выглядеть — предложил я. — Катера после запуска ракет надо будет направить к берегу на границе Китая и Вьетнама, и отцепить после этого от них гравилитовые тягачи, чтобы дальше на своих двигателях шли к берегу. Или просто их бросить, даже двигатели на них не ставить. Ну типа диверсантов эвакуировали на быстроходных катерах, а эти примитивные лодки просто бросили вместе со станками для запуска ракет — они же ничего не стоят.

— Хм, пока я не вижу недостатков в этом плане — ответил Айк.

— Нормальный план! Не надо мудрить с наведением ракет! — обрадовался Погодин. — Спалим нафиг эти авианосцы и налеты прекратятся! Да они просто не будут потом их посылать их к берегам Вьетнама!

— Ну тогда Айк готовь операцию, катера, ракеты, термитные шашки с самовозгоранием от столкновения — скомандовал я.

— Слушаюсь господин капитан! — козырнул Айк. — Через неделю мы сможем осуществить этот налет, сделаем катера, лодки и ракетные установки, которые потом найдут и китайцы, и вьетнамцы, и американцы. Все будет достоверно на сто процентов! Термитные шашки даже от столкновения с водой будут загораться, мы придадим им положительную плавучесть, чтобы сразу не утонули, чтобы их видели горящими в море!

Через неделю мы смотрели на огненное шоу над Тонкинским заливом. Примерно в два часа ночи с ракетных катеров, а точнее с рыбацких лодок, распределенных по акватории залива вокруг трех авианосцев, начали вылетать ракеты «Град» одна за одной, с интервалом несколько секунд. Все это было видно издалека. Корабли охранения через пять минут открыли огонь, но катера уже отошли далеко от линии поражения легкой артиллерии. По ним начала работать тяжелая артиллерия, но быстро перестала, так как цели уже пропали с радаров.

Через десять километров полета — так был выставлен таймер, и такая дистанция была до авианосцев от лодок, ракеты начали взрываться, а точнее с небольшим взрывом с яркой вспышкой в небе стали раскрываться контейнеры с термитными шашками, которые устремились вниз, разгораясь в полете — так Айк упростил конструкцию шашек, их зажигание происходило при раскрытии контейнера. Высота полета ракет на конечном участке полета была около ста пятидесяти метров, через несколько секунд шашки падали в море, и там шипя, плавали у поверхности, озаряя белым светом окрестности. Примерно с десяток ракет раскрылись точно над авианосцами, обширные пожары сразу возникли по всей взлетной палубе, загорелись самолеты, плотно стоящие на ней. Стало взрываться топливо в баках самолетов, огненное зарево поднялось над Тонкинским заливом. Корабли охранения открыли огонь по удаляющимся катерам из всех видов орудий, но катера быстро разорвали дистанцию артиллерийского огня, только несколько катеров было подбито случайными попаданиями.

Всю ночь американцы пытались бороться с огнем, но начал взрываться боезапас на самолетах и нижних палубах, затрудняя борьбу с огнем. Еще двое суток горели авианосцы, в конце концов их потушили, но результаты были плачевными. Авиагруппы на них были полностью уничтожены, сами авианосцы вышли из строя и им предстоял многолетний ремонт.

Следственная группа из Вашингтона установила точно, что нападение совершили тридцать гражданских рыбацких лодок, на которых были установлены пакетом примитивные трубы для запуска четырех ракет «Град». Несколько их нашли в заливе с поврежденными осколками снарядов двигателями. Но установить точную принадлежность лодок было трудно — там были вьетнамские газеты и цитатники Мао. Вроде бы это были вьетнамцы, но и китайцы тоже тут же засветились — цитатники Мао только они носили с собой. Да и не имело это особого значения — Китай открыто помогал Вьетнаму.

Аналитики АНБ — агентства национальной безопасности, США пришли к выводу, что вероятность поражения авианосцев при такой атаке близилась к ста процентам — сорок ракет приходилось на один корабль, даже если попадут по цели десять процентов из них, что и произошло в реальности, то это гарантирует поражение авианосца на сто процентов. Каждая ракета выбрасывала по двести термитных шашек, каждая из которых могла вызвать катастрофический пожар на корабле.

Пока шли эти разборки, самолеты США не бомбили ДРВ и Южный Вьетнам. Но АНБ выработало свои рекомендации для авианосцев — плотное охранение вокруг них в радиусе действия ракет «Град», и после этого один за другим авианосцы двинулись в Тонкинский залив, их у США было достаточно. Но это произошло только через месяц, в течение которого самолеты США не появлялись в небе Вьетнама.

Мы с Погодиным потирали руки — нам удалось реально помочь Вьетнаму избавиться от бомбардировок, хотя бы на один месяц, а это многого стоило. Мы только были недовольны тем, что никому не могли этим похвастаться. Только друг перед другом, что было неинтересно, и своими подружками с нейросетями, с запретом им делиться этими сведениями с другими людьми.

Но перед подружками мы отыгрались по полной! Показали видео, как с пустых катеров и лодок стартуют ракеты «Град», огненные стрелы устремляются к авианосцам, затем они снижаются, мажут конечно неимоверно, практически все летят мимо, но все-таки над авианосцами одна за другой разрываются ракеты, и огненный дождь падает на палубы кораблей. Один за одним загораются штурмовики «Скайхок», начинают взрываться их баки с горючим, горящее горючее разливается по палубе, стекает вниз на нижние палубы, раздаются взрывы неуправляемых ракет, подвешенных к самолетам, они начинают разлетаться и подрывать другие самолеты, начинают взрываться их боеголовки, от них детонируют другие ракеты и так пошла цепная реакция разрушения. Все это снимали наши дроны с разных сторон каждого авианосца, мы готовились нанести следующий удар, когда залижут раны от этого нашего удара.

— Ну что Валера, как тебе реакция Зои и Ларисы на нашу вьетнамскую авантюру — спросил я друга.

— Да что с них взять — девчонки! — разочарованно бросил Погодин. — Надо в команду мужиков набирать! С ними хоть нормально можно будет обсуждать боевые операции! А с девчонками только трахаться можно. Ну и нужно конечно — тут же поправился он себя.

— Да, я тоже прихожу к выводу, что нам нужны мужики. Давай думать над этим. Только надо набирать отслуживших в армии или после вуза. Но после вуза в Сусумане почти никого нет, только учителя. А вот после армии ребят достаточно — сказал я.

— Боюсь, что у этих ребят после армии интересы совсем другие — с грустью констатировал Погодин.

— Есть наверно среди них и такие, которые не против дальше служить, да не вышло. Или в ВУЗ не попали с первого раза — вот этих мы можем перехватить — сказал я.

— Костя, ты прав, я поговорю со своим окружением, кто знает таких ребят. А ты давай поговори со своим окружением, может кого найдем подходящих для работы у нас — сказал Погодин.

— Надо выходить в большие города, там народа гораздо больше, чем в Сусумане — сказал я.

— Надо посмотреть на наш комсомольский актив, может из них кого привлечь — предложил Погодин. — Ну райком ВЛКСМ имею ввиду.

— Не, подальше от этих ребят будем держаться. Ты бы пошел туда работать? — спросил я.

— Да что я там забыл? — сразу возразил он.

— Ну вот, значит туда идут те, кто не пригоден для профессиональной инженерной работы. А нам такие люди ни к чему — ответил я.

— Лады… Блин, надо узнать, у кого родичи в военкомате работают, чтобы через них найти нужных нам людей — сказал Погодин.

— Ну да, так они тебе все и выложили — усмехнулся я. — Еще и в КГБ стуканут, чего это этот парень интересуется воинами, вышедшими в запас?

— Да, тут явный клин — согласился Погодин.

— Слушай, а вот у нас в руках есть лекарство от всех болезней, это же тоже средство для привлечения кадров. У кого рак, тот не раздумывая подпишет с нами пожизненный контракт — сказал я.

— Но у них же у всех имеются семьи — возразил Погодин.

— Ну и что — просто у них работа будет связана с длительными командировками — сказал я. — Так семье и скажут.

— А если правоохранительные органы докопаются — куда ездил в командировку? — спросил Погодин.

— Мы официально их устроим старателями в свою артель, вот туда и будут ездить на наши полигоны — ответил я.

— Резонно — согласился Погодин.

— Надо теперь выходить на горздравотдел, чтобы получить списки неизлечимо больных людей с высшим образованием, у нас их наверно единицы — сказал я.

— Ну горздравотдел — это не военкомат, секретов таких нет — сказал Погодин. — Хотя погоди… Виктор Николаевич Черняев, учитель физики, уже год лечится от рака, уже не работает. У нас вел физику, потом я попал в больницу, и он тоже. Если его излечим, у нас в команде будет взрослый мужчина, для некоторых дел его помощь будет незаменима.

— Хорошо, я его даже не помню — у нас он физику не вел, у нас Екатерина Львовна ее ведет. У нее со здоровьем все в порядке — улыбнулся я, вспоминая симпатичную физичку.

— Ну что скажешь насчет Черняева? — спросил Погодин.

— Давай, поговори с ним, но только под протокол, чтобы после излечения работал на нас — подчеркнул я.

— Хм, как-то не по себе. Можем излечить человека просто так, а требуем от него пожизненного контракта — сказал Погодин.

— Что ты предлагаешь? Конкретно? — спросил я, поскольку у самого червячок сомнения грыз душу.

— Давай ограничимся пятнадцатью годами, ну у нас же в СССР максимальный срок наказания пятнадцать лет, больше не дают — только расстрел — сказал Погодин. — Захочет — пролит контракт за вечную жизнь.

— Я согласен — действуй — дал я разрешение на вербовку нового сотрудника.

Интерлюдия, Черняев

Погодин решил навестить своего бывшего учителя физики Черняева, который уже не работал в школе — на инвалидность его отправили. Ему было сделано несколько операций, но врачи не смогли избавить его от рака, болезнь прогрессировала. Валера узнал в школе его точный адрес и отправился в гости. Прошелся возле дома, в котором была квартира Черняева, расспросил мальчишек, играющих во дворе об учителе.

— Он часто сидит на лавочке вот там — показал розовощекий мальчуган на лавочку возле подъезда.

— А во сколько он там бывает? — спросил Погодин.

— Да уже скоро должен выйти. Он тут сидит с полчаса, потом уходит, свежим воздухом дышать ходит — сказал мальчишка.

Погодин подождал минут двадцать, ходя со своей тростью вдоль протоптанных тропинок в снегу, тоже подышал свежим воздухом. Наконец, минут через двадцать из подъезда вышел сгорбленный мужчина, и уселся на лавочку. Погодин с трудом узнал в нем своего бывшего учителя, он сильно похудел, напоминал скорее узника концлагеря, чем цветущего мужчину, которым он был три года назад. Погодин даже засомневался, что наниты смогут его вылечить, но решился и подошел к лавочке.

— Здравствуйте Виктор Николаевич, я Валера Погодин, вы у нас физику вели — поздоровался и представился он бывшему учителю.

— Здравствуй Валера… Вспоминаю тебя, кажется, у тебя были проблемы со здоровьем, и ты из-за этого не учился — сказал Черняев, приглядевшись к Погодину.

— Да, было такое дело — упал с крыши гаража, повредил тазобедренный сустав, два года по больницам скитался — ответил Погодин.

— Ну и что же? Вылечился? — спросил Черняев.

— Вылечился, но не в больнице. Там, к сожалению, помочь мне не смогли — сказал со вздохом Погодин, вспомнив свои мытарства по больницам.

— И где же ты тогда вылечился, если не в больнице? На каком ни будь лечебном источнике? — заинтересованно спросил Черняев.

— Ну что-то вроде этого. Есть эликсир, который излечивает все заболевания, но и плата за него немаленькая, придется пятнадцать лет отработать за это — сказал Погодин.

— Где это такое предлагают? — спросил Черняев удивленно.

— Есть места, но не каждый согласится пятнадцать лет работать по контракту — ответил Погодин.

— Погоди Валера, мне тут пара лет от силы осталось землю коптить, я готов хоть в зоне пятнадцать лет отсидеть, чтобы потом жить нормально, у меня совсем другая ситуация, чем у тебя! Мне всего сорок лет, останется время и для себя пожить! Не тяни, я готов на такой контракт! — Черняев устремил свой горящий взор на Погодина.

— Вот эликсир, выпьете его, через месяц у вас все болезни исчезнут. За это будете работать на нас пятнадцать лет, ничего противозаконного мы не делаем. Через месяц встретимся, когда вы излечитесь, обсудим подробности. Выпить надо при мне — сказал Погодин, передавая учителю мензурку с жидкостью.

— Ты не шутишь? — настороженно спросил Черняев.

— Такими вещами не шутят — сказал Погодин.

— Странно это, ну просто я верю в чудеса, потому что меня только чудо может спасти — вздохнул учитель и выпил лекарство. — Ну что теперь дальше делать? — спросил он.

— Теперь начнется лечение, оно будет продолжаться один месяц. Вот через месяц, может чуть позже, я к вам подойду, обсудим вашу работу, когда вы полностью излечитесь — сказал Погодин и попрощался.

— Чудеса, да и только — вздохнул учитель, так и не поверив бывшему ученику.