На протяжении XVII столетия политика делает главную ставку на моду. Пусть английские и французские товары отличаются друг от друга, но они преследуют одну и ту же цель – продвижение национальной промышленности. Французский двор уже навязал свой стиль, переняв испанскую или итальянскую моду, к которым он добавил свои нюансы. Кружево из Кале и лионские шелка завоевывают мир. Французская продукция считается стильной.

Ею пользуется Людовик XIV, навязывая ее придворным, – он задает тон.

В Англии, как пишет в своем «Дневнике» Сэмюэл Пипс, Карл II начиная с 1666 г. придерживается более сдержанного стиля, чтобы поддержать английских производителей шерстяных и льняных тканей, оказавшихся в безвыходном положении из-за жестокой конкуренции, отчасти объяснявшейся поставками цветных и переливчатых хлопчатобумажных тканей из Индии [236].

Итак, конкуренция распространяется и на заморские территории.

Что до противостояния Франции и Англии, то оно касается, главным образом, назначения продукции. Франция позиционирует себя как арбитра роскоши и хорошего вкуса, тогда как Англия идет по пути производства готового платья.

В период правления Карла II (1660–1685 гг.) судовладельцы и британский флот в большом количестве заказывают грубую и прочную одежду для экипажей английских судов, месяцами или даже годами бороздящих морские просторы. Таким образом, морские завоевания Британии и ее колонии начиная с XVII века стимулируют развитие текстильной промышленности.

Предприниматели заключают контракты с правительством или морскими компаниями, затем закупают необходимые для производства одежды материалы. После чего они нанимают работников, которые шьют одежду дома. Эти работники очень мало зарабатывают, им платят поштучно и регулярно обманывают, жульничая с количеством пошитых вещей. Такова система субподрядов, напоминающая ту, что по сей день продолжает существовать на границах Европы.

Впрочем, в Англии тяготеют к простоте одежды, предпочитая видеть ее менее официальной и более непринужденной. Растет спрос на мужскую одежду, независимо от принадлежности к классу. С расширением сферы городского труда, в частности женского, одежда приспосабливается к экономическим и социальным переменам. Этот феномен сохраняется вплоть до XX столетия [237].

Одновременно европейцы продолжают посылать экспедиции в дальние земли. Европу интересуют ткани и предметы одежды, привезенные с другого конца света. Начиная с XVII века индийское мужское платье (баньян) и хлопковые ткани оказывают влияние на экономическую политику и продукцию текстильной промышленности. И все-таки ускорившаяся циркуляция новой одежды отнюдь не препятствует развитию торговли подержанными вещами и даже способствует ей.

Лондонец Сэмюэл Пипс (1660–1669 гг.) описывает в своем «Дневнике» многочисленные сделки, имеющие отношение к гардеробу.

Английский чиновник любит моду и желает следовать ее тенденциям. В частности, Пипс просит своего отца, сведущего в шитье, дать вторую молодость вышедшей из моды одежде, которую он добывает в шкафах своих богатых друзей. Пипс все понял правильно: если невозможно постоянно обновлять одежду по причине нехватки денег, достаточно потратиться на модную вещицу или аксессуар [238].

В XVII веке лондонские торговцы подержанными вещами особенно деятельны. Они продают как старую одежду, так и новые вещи. Эти торговцы делают состояние на моряках, профессия которых требует несколько комплектов одежды. Они имеют дело с огромным количеством вещей, иногда приносящих им тысячи фунтов дохода.

В Венеции же, напротив, такой вид деятельности строго регламентирован. Еще не оправившись от травмы, нанесенной чумой, город внимательно следит за корпорацией перекупщиков. Вдобавок в лавках покупают или берут напрокат вещи проститутки, что не делает этот вид коммерции слишком привлекательным. Переменчивость моды – большая удача для торговцев, а также возможность повышения престижа государства.