Хотя современные социологи безудержно эксплуатируют связи между языком гардероба и эмоциями, мало кто из исследователей задается вопросом о том, каким было это соотношение в древности [58]. Сложность состоит в следующем: физическое проецируется на психологическое, конкретное – на абстрактное. Однако конкретное универсально, тогда как психологическое должно быть деликатно проанализировано с учетом контекста. Эмоция – это дисфункция обычного поведения [59]. Именно поэтому она вызывает позитивную или негативную реакцию. Если речь идет о внешнем виде, эта дисфункция влечет за собой одно требование – чувство меры. Часто на избыточную привлекательность или, напротив, на небрежность показывают пальцем.

Умение одеваться и наряжаться – это своего рода искусство. Речь, конечно, идет о техне (ремесле, искусстве), одновременно техническом и научном умении, конструирующем тело с целью представить его постороннему взгляду. То есть одежда играет в высшей степени социальную роль, о ней судят, ее оценивают и обесценивают. Тот, кто судит, относит человека к определенной категории, настаивая на его достоинствах и отмечая его недостатки. Красивая внешность в большой степени зависит от социальных условностей, отражающих то, чем являются порядок и беспорядок в одежде.

Женская красота позитивна, если она выражает себя ради ойкоса и полиса. Женщина должна отражать красоту мира посредством правильного подбора гардероба. Что говорить о неряшливых и/или неумеренно пышных нарядах? В этом случае закон указывает пальцем на неверных супруг и гетер, женщин, которые торгуют своим благорасположением. Полис устанавливает правила для того, чтобы воздействовать на поведение личности. В Локрах в VII веке н. э.

Залевкос запрещает супругам свободных граждан перемещаться без сопровождения и носить особого рода одежду, дабы не быть перепутанными с куртизанками. Вышитые, пурпурные и слишком броские туники, а также драгоценности – это украшения соблазнительниц с сомнительными нравами.

Эти замечания применимы и к мужчинам, носящим золотые украшения и роскошную одежду. В таких нелепых нарядах невозможно быть достойными гражданами. Наряды, разумеется, вызывают эмоции у обвинителя, он считает себя оскорбленным. По общему мнению, они являются признаком недостаточной воздержанности, излишества, даже хаоса в полисе.

Шкатулка с ювелирными украшениями или с косметикой, ящичек для драгоценностей, найденный в Аттике и декорированный красными фигурками, авторство которого приписывается личному художнику богатого афинянина Мейдиаса, жившего в V веке до н. э., указывают на правильные и неправильные установки в смысле одежды.

Женские фигурки изображены одетыми в длинные туники, они украшены венками, головными повязками и драгоценностями. Одна завязывает сандалию, другие держат или принимают жемчужное ожерелье. Сцена выходит за рамки описания простого туалета. Афродита, стоящая позади колесницы, одета в длинный, подпоясанный на талии хитон, ее волосы подняты высоко над головой и охвачены повязкой. На ней надеты браслеты, серьги и жемчужное ожерелье.

Перед богиней стоят эроты Потос (бог любовной тоски) и Гедилог (покровитель слов любви и нежности), на ногах у них сандалии, а длинные волосы украшены венками из цветов. Эрот или эрос – действующее лицо особого порядка, он порождает красоту и придает ей блеск, будоражит желание обольщать и пробуждает влечение.

Между тем, как поясняет специалист по греческой истории, профессор Флоранс Гершанок, изображение навевает мысли о красоте, счастье, игривости, правильном порядке, здоровье, желании, обольщении и приятных словах[60]. Здесь нет чрезмерности или разрушения порядка. Все гармонично.

Начиная с архаического и заканчивая эллинистическим периодом поэты, историки и законодатели, отнюдь не отрицая женской красоты, приветствуют ее как естественное продолжение женского тела и его сияния. Однако грань между блаженством и коварством (которое превращается в угрозу) очень тонка. И именно боги одевают женщин.

В VIII веке до н. э. Гесиод в своем сочинении «Теогония» представляет фактически бестелесную женщину, описанную посредством ее нарядов. Наряд позволяет иметь красивую наружность. Пандора, созданная по приказу Зевса и вылепленная из глины Гефестом, затем была одета Афиной.

[Афина], нарядив ее в белое платье, повязала ей пояс […], накинув ей своими руками на лоб вуаль с изысканной вышивкой […]. На голову она надела ей золотую диадему, выкованную самим Хромым […]: она была изукрашена разнообразной резьбой […] – и бесконечное очарование исходило от драгоценного украшения […].

Термин космос, обозначающий одновременно красу и упорядоченность, обобщает элементы предназначенной для обольщения одежды. Женщина здесь – девушка, но также нимфа и цветущая грациозная супруга. Она рождена для того, чтобы выйти замуж.

Действительно, в день свадьбы нимф (молодых девушек) наряжают и выставляют на всеобщее обозрение как «эротические объекты», в частности во время пиршества и во время свадебной процессии.

Они должны вызывать желание, без которого не может быть сексуального влечения. Исходящий от них аромат и их красота находятся в совершенной гармонии. Блистая в роскошных одеждах «женщина видит, как усиливается ее сексапильность». Фальшивая, искусственная Пандора – это навязанный стереотип женщины, провоцирующей любовное влечение, то есть той, которая сумела найти свое место [61].

В самом деле, в ойкосе достойная супруга – обольстительница, тогда как вне его она должна одеваться целомудренно и сдержанно.

Возраст не имеет большого значения. Замужняя женщина обязана быть привлекательной. Аристофан в своих комедиях рисует ее портрет. Дома она носит «туники, выкрашенные на спине в шафрановый цвет», не сшитые и без пояса, и легкие туфли. Также, согласно Овидию, необходим макияж и «выщипанный лобок»[62].

В общем, в частной жизни женщина должна быть сексуально доступной. Чтобы доказать свою сексуальную готовность, необходимы соблазнительные и эротичные украшения для тела. Чтобы добиться такого приятного тела, нужно пройти через несколько следующих друг за другом этапов.