Мы бежали по болоту, если, конечно, нашу похоронную процессию и то, как она передвигалась, можно назвать бегом. Дохлые взрослые Охотники весили всяко больше, чем даже забитые под завязку рюкзаки, так что их пришлось тащить по двое, задействовав даже Машу, хоть влюбленный идиот Валера и пытался тащить труп один. Ему бы такое упорство, когда девчонку к сожительству принуждали, а по факту насиловали. Не верю, что он ничего не знал. Скорее уж просто помалкивал, впрочем, это их проблемы.

У меня хватало и своих. Если рана в ноге оказалась сквозной и после перевязки и нескольких десятков влитых в нее «Средних исцелений» довольно быстро закрылась, беспокоя лишь ноющей болью, то с рукой все было гораздо хуже. Пуля застряла в кости, не пробив ее, все-таки закалка дала о себе знать, но трещина была обеспечена. Плюс, подлечив руку для удара, я сделал только хуже, заставив ткани регенерировать вокруг пули. И теперь рана горела огнем, не давая нормально двигать конечностью. Это не добавляло мне мобильности, а главное, сильно снижало боеспособность. Учитывая, что я остался единственным человеком, способным оказать сопротивление монстрам, это было очень и очень плохо.

И, как положено по закону подлости, если неприятности могут случиться, они обязательно произойдут. Первой ласточкой стала тройка фроганов. Два бойца тут же кинулись на нас, и я рванул им наперерез, стараясь не обращать внимания на дикую боль в руке, а вот третий, весьма щуплый рабочий, вместо того чтобы напасть, бросился бежать. Это было необычно, и у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Весь мой опыт говорил, что, если привычные вещи вдруг меняют свой ход, ничего хорошего от этого ждать не приходится. И, как назло, я никак не мог его остановить, фроганы-бойцы, налетевшие на меня, не давали продохнуть. Будь у меня обе руки, нормально работающие, может, я бы и успел справиться с ними и достать винтовку, но левая с каждой минутой все сильнее наливалась болью, и даже просто держать альшпис становилось все тяжелее. Что уж говорить о фехтовании.

Хорошо еще, что против фроганов и не требовались хитрые финты. Держи их на расстоянии, не давая зайти себе за спину, и коли. Если бы не куча малолетних придурков, при виде жаболюдей, замерших столбом, я бы и вовсе не парился, просто отступая и нанося удары. А так все же пришлось покрутиться, но все равно я закончил в течение пяти минут, оставив обоих противников корчиться в агонии, разбрызгивая болотную жижу. Вот только рабочий за это время уже скрылся с глаз, и это вызывало у меня дикое раздражение.

— Чего встали, идиоты⁈ — я уже не выбирал выражений. — Схватили тела и бегом, мать вашу!!! Того, кто отстанет, лично прикончу!

— Н-но искры… — заикнулся кто-то, однако, видя мое перекошенное от боли и ненависти лицо, мигом заткнулся, схватившись за край брезентовой палатки, на которой несли тела Охотников.

— Бегом, стадо кретинов! — Предчувствие беды орало корабельной сиреной, заставляя торопиться. — Ну же, шустрее! Маша, твою задницу в пользование фроганам! Да брось ты этот рюкзак, жизнь дороже!!!

Молодежь гильдии «Темная тропа» злобно косилась на меня, как на поехавшего, но спорить не решалась. После того как я в одиночку и раненый завалил двух Охотников С-ранга, меня боялись. До ужаса. Даже Маша тряслась, стоило мне оказаться близко к ней, хоть до этого относилась весьма неплохо. А еще они не понимали, зачем я гоню их вперед, выбиваясь из сил, когда и сам хромаю, с трудом удерживая взятый темп. А я уже чувствовал, как по спине бегут крупные мурашки, словно кто-то злой вперил в меня свой холодный взгляд. И я даже догадывался, кто это.

Было бы глупо считать фроганов животными. Да, они не были полностью разумны, но у них имелась своя иерархия, существовали ремесла и даже какое-то подобие первобытнообщинного строя. Это я заметил еще во время первой схватки, где присутствовал шаман. А значит, есть и вождь, тот, кто может поднять все племя на борьбу с пришельцами. И именно этого я и боялся, хоть кто-то мог бы меня назвать параноиком.

— Слышите? — вдруг замерла Маша, отчего Валера, составлявший ей пару в переноске тела, чуть не рухнул в грязь. — Как будто барабаны. Мелодия какая-то странная.

— Я ничего не слышу, — откликнулся Костя, тоже остановившийся перевести дух. — Это кровь в ушах шумит. Куда мы так несемся-то? Словно от лавины убегаем.

— Нет, нет, точно барабаны! — уперлась девушка. — Только какие-то странные. Словно звук идет не по воздуху, а по воде.

— Сука… — выдохнул я, видя, что мои наихудшие опасения сбываются. — Твою мать, три ведра морских ежей тебе в гальюн!!!

— Т-ты чего? — попятилась Маша от меня с полными ужаса глазами. — П-пожалуйста, не надо. Пожалуйста… я все сделаю…

— Заткнись, — я кинул на нее яростный взгляд, но, поняв, что врежу сам себе, постарался успокоиться. — Спокойно. И извини, это не тебе было. Просто у нас огромные проблемы. Не читали, что ли, книг про дикарей?

— Нет, — переглянулись молодые Охотники. — А кто это? Из какого Разлома?

— Вот блин, вы темные, — я тяжело вздохнул. — Люди это, живущие в непроходимых джунглях и не знающие цивилизации. Так вот, они для того, чтобы общаться с дальними поселениями, использовали барабаны. Тамтамы.

— Ты хочешь сказать… — Маша оказалась самой сообразительной, но при этом так же подверженной стереотипам. — Не может быть. Фроганы — это просто тупые монстры.

— Тупые монстры не делают оружие и украшения, не умеют приручать зверей, не устраивают грамотных засад, — я морщился, разминая ногу и снова используя «Среднее лечение», щедро расходуя виту, благо накопил ее огромное количество. — И у тупых монстров не бывает шаманов. Так что, если вы до сих пор считаете фроганов лишь добычей, у меня для вас плохие новости. Пусть по сравнению с людьми жабы действительно примитивны и отсталы, но нам этого будет за глаза. Впрочем, если кто-то способен справиться с несколькими сотнями бойцов и шаманов, я его сдерживать не буду. Вперед и с песней.

— Но тогда зачем мы тащим эти трупы⁈ — неожиданно вполне резонно задал вопрос Валера, вернув мне веру в человечество. — Без них будет гораздо проще бежать…

— И совершенно незачем, — обломал я разошедшегося щитовика. — Разве что ты предпочитаешь сдохнуть смертником в незнакомом Разломе, а не от копий и шипов фроганов. Но, как по мне, разницы никакой нет. Видишь ли, вы по-любому запутаетесь в показаниях, когда вас спросят, как погибли эти двое. А даже если нет, то вас возьмет за химок глава гильдии и выбьет правду. А потом уничтожит за то, что вы им не помогли. Дошло? Мы в одной упряжке, и шанс спастись только один — добраться до выхода из Разлома вместе с телами и запустить проверку Ассоциации. Или хана. Понятно? Тогда взяли полотно и бегом!

— А ты почему не несешь? — снова влез неугомонный Машкин ухажер. — Мог бы встать вместо кого-то из нас.

— То есть вместо тебя, — я с кривой ухмылкой глянул на пацана, вся любовь которого тут же растворилась, стоило жопе пригореть. — Хорошо. Доставай свое оружие, будешь отбиваться от зубаров и змееящеров. И фроганов, когда они нас нагонят. А попытаешься сбежать в одиночку, я сломаю тебе ноги и брошу. Я понятно объясняю? Так что давай. Нет, тогда завалил пасть, схватил тело и бегом, мать твою, пока я тебе глаз на жопу не натянул!!!

Кто-то мог сказать, что я груб и вообще хамло, но особого выбора у меня не было. Или так, или… на четыре трупа в болотах станет больше. А убивать я не хотел даже остолопа и крысу Валеру. Пусть он моральный урод, хорохорящийся в присутствии чужих, а сам не смог даже защитить предмет своего воздыхания от насилия, но все же человек. А я дал себе слово, что не буду убивать без нужды. Хотя то же управление водой мне совсем бы не помешало, чего греха таить. Как и любые другие способности, я уже вкусил всю прелесть сильных умений и не собирался останавливаться. Жаль, с того же шамана ничего не досталось, но что поделать, его убил не я, а Система в этом вопросе была очень привередлива.

— Мамочки!!! — вывел меня из заманчивости крик Маши, и я тут же кинулся к ней. — Помогите!!!

Там было чему напугаться. Вынырнувший из топи зубар буквально обмотал ее языком и сейчас тащил к себе в пасть. А Валера, хренов герой-любовник, вместо того чтобы помочь, отскочил как можно дальше и сейчас собирался задать стрекача. Причем, судя по брошенному на меня взгляду, он прекрасно понимал, что делает. Просто своя рубашка оказалась ближе к телу. И любовь вдруг прошла, словно и не бывало. Не зря он мне сразу не понравился. Зуб даю, Валера еще и на друзей своих стучал, знаю я эту породу. Жаль только, что у меня не было времени разбираться с ублюдком, Маша уже была практически в пасти монстра, а тот собирался тут же нырнуть с добычей обратно в воду.

Больная нога не способствовала развитию скорости, грубо говоря, я не успевал. Если бы девчонку задержали буквально на секунду-другую, мне бы этого хватило, а так… я взревел и с ходу метнул альшпис, целясь в основание языка. Ход скорее отчаянья, чем точного расчета, свои способности к метанию я прекрасно оценивал как никакие, но, видать, боги приглядывали за мной, потому что меч-копье не пролетел мимо, сгинув в трясине, и не скользнул по крепкой чешуе монстра, а угодил точно туда, куда я целил. И даже больше того, когда зубар дернулся от боли, клинок повернулся, встав поперек морды и начав полосовать язык на части.

Больше всего я боялся, что тварь сейчас просто кинется в воду вместе с жертвой и моим оружием, и поминай как звали. Но повезло. Видать, все-таки монстр действительно был близок к земноводным и не умел дышать под водой. А значит, ему требовалось закрыть пасть, хотя бы чтобы не набрать воды в желудок и суметь снова всплыть. И зубар принялся скакать на месте, мотая мордой и размахивая языком с зажатой им Машей. Девчонка визжала так, что уши закладывало, но меня это радовало, значит, живая и почти здоровая. Шипы языка монстра, конечно, неприятны, но с такими повреждениями я легко мог справиться. Главное, чтобы она осталась жива, а с этим могли возникнуть проблемы.

Но и тут мне повезло. Дважды. Во-первых, мягкая, напитанная водой почва болота гасила тяжелые удары, так что девушка не получила значительных повреждений, а еще мне удалось подловить момент и ухватиться за рукоять альшписа. Ослепленный болью зубар даже не понял, откуда перед ним возник жалкий человечишка, на которых он привык охотиться. Да, людей от фроганов монстр не отличал. А зря. И снова получив свое оружие, я дернул его на себя, отрезая половину языка, а следующим ударом снес оставшуюся часть и тут же кинулся в сторону, уходя от взбесившегося от боли монстра.

Следующие пару минут мы с зубаром играли в догонялки. Он ловил, а я пытался не попасть под тушу весом в половину тонны. Ладно, вру, там килограммов триста было максимум, но мне и этого бы хватило за глаза. Так что приходилось прыгать и уворачиваться, благо монстр был весьма инертным и просто не мог двигаться на короткие расстояния. И, уведя его от группы, я специально встал так, чтобы следующий прыжок привел его домой, в глубокий омут, из которого еще надо суметь вылезти.

Так и получилось. Одуревший от боли зубар прыгнул, стремясь снести меня с ног, и опять промазал, рухнув в воду. И, немного подергавшись, ушел на глубину. Инстинкты, с ними не поспоришь. А я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, что еще немного, и потеряю сознание от боли. И ведь у меня было обезболивающее в аптечке. Для Охотников продавались неплохие наборы, не хуже военных, но я не хотел его колоть, потому что мне нужно было чистое сознание. Ну, насколько это возможно. Так что пришлось ограничиться парой «Средних лечений» и вернуться к остальным.

Машу к этому времени уже выпутали из языка, и девчонка тряслась от боли и потрясения, сидя прямо на теле Вадима. Ее такие мелочи ничуть не смущали, может, наоборот, даже получала извращенное удовольствие, попирая своего насильника, но, скорее всего, от шока просто не понимала, что происходит. А еще рядом обнаружился Валерчик. Со здоровенным бланшем под глазом. Видать, товарищи не оценили его поступок и выразили возмущение подручными средствами. А может, и ногами, если судить по тому, как уродец скрючился в грязи.

— Тише, тише, — я осторожно, чтобы не навредить, обнял девушку, успокаивая, а заодно начиная лечение. — Уже все в порядке. Сейчас мы тебя подлечим, и будешь как новенькая. Ты молодец, отлично держалась. Дала этой твари прикурить.

— Я-а-а ни-ничего не смогла-а-а, — всхлипнула та. — М-мне было так стра-а-ашно!

— Все правильно, и должно быть страшно. Я бы тоже испугался, схвати меня такая мерзость, — я чуть улыбнулся и подмигнул Маше, не прекращая работу. — А ты не сплоховала, оглушила его. Если бы не твой визг, зубар давно бы нырнул, а так испугался, думает, что это за муха такая жуткая. Может, не стоит ее есть.

— Д-дурак, — девчонка уткнулась лбом мне в плечо и прошептала: — Спасибо. За всё. И за этого, и за… мне теперь не страшно. Только маму с сестрой жалко.

— А отец твой… — я по инерции задал вопрос и тут же все понял. — Извини. Стоило догадаться. Ладно, даже если ты сама к этим уродам пришла, все равно случившегося сегодня хватит для разбирательств Ассоциации. И будет шанс потребовать расторжения контракта без возмещения. Главное, добраться до выхода. И выжить…

— Спасибо, — снова отозвалась девчонка и удивленно замерла. — Больше не болит. Ты настоящий лекарь! Я не верю, что у тебя только F-ранг!

— На самом деле любой может вырасти над собой, если не бросить заниматься. Рано или поздно он станет сильнее, так что ранги — это во многом лишь условность, — я ткнул пальцем в труп, на котором она сидела. — Помог ранг этому уроду? Вот и я про что.

— Ой! — подскочила Маша, поняв, где она все это время находилась, и вдруг замерла. — Барабаны… они стали сильнее и ближе.

— Твою за ногу! — я сплюнул с досады. — Наверно, придется тела бросить. Мы не успеем, с тебя носильщик никакой, а я должен вас прикрывать…

— Я понесу одного сам, — вдруг вперед вышел Костя, до этого почти не подававший голоса. — У меня способность усиление, правда, ранг только Е. Но я выносливый, должен справиться.

— Это ты так его? — я кивнул на Валеру, зло косившегося на крепыша. — Молодец. Так уродцу и надо. Тогда так и поступим. Бери Сергея, он хоть почище будет. А вы двое Вадима потащите. Слышишь, крыса? Впрягайся! И только попробуй, сука, хотя бы споткнуться, я лично тебя шлепну, понял? Зарублю и брошу в омут к зубарам. Не слышу!!!

— Понял, — щитовик источал ненависть, но спорить не решался, так как даже его товарищи были на моей стороне.

— Тогда вперед! — я ткнул альшписом в сторону трупа. — Хватайся! Маша, ты со мной впереди. Внимательно следи за обстановкой. Не только барабанами, но и монстрами. Иначе мы не выживем, сдается мне, все еще хуже, чем я предполагал.

И словно в подтверждение моих слов где-то вдали заревела сирена. Видимо, все же кто-то контролировал обстановку и сейчас подавал сигнал зашедшим в Разлом Охотникам, что пора сваливать. Это радовало и давало надежду, что, кроме наблюдателей, там будут и бойцы, способные прикрыть наш отход, вот только до них еще надо было добраться.

Следующий час мы бежали так, как никогда в жизни. Ориентироваться стало проще, достаточно было идти в сторону сирены, которая не замолкала ни на секунду. Мы с Машей мониторили пространство, и больше неожиданных нападений на нас не случалось, зато счет монстров, которых мы успели засечь, перевалил за десяток. Драться с ними мы даже не пытались, пара ударов альшписом, чисто чтобы отогнать, и бежим дальше. А все потому, что уже даже я начал ощущать дрожь воды, ту самую, которую Маша называла барабанами. Фроганы были уже совсем близко, мне казалось, я даже слышу их злобное кваканье, а может, это у меня стучала кровь в ушах. Я уже начал подозревать худшее и готовиться к бою, скорее всего, последнему в моей жизни, когда неожиданно мы выскочили на открытое пространство, где за бетонными блоками стояли солдаты, изготовившиеся к стрельбе. Тяжелые стволы пулеметов намекали, что они не шутят. И наверно, это было самое лучшее, что я видел в жизни.

— Быстрее! Помогите им! — после команды несколько солдат кинулись вперед, подхватывая тела погибших и помогая остальным, буквально валящимся с ног. — Медик! Тут раненые… а с этими двумя что?

— Сдохли, — у меня хватило сил только заползти за охраняемый периметр, и я буквально рухнул там, где стоял. — Экстренная ситуация, прошу немедленно вызвать представителя Ассоциации охотников. И кто-нибудь, вытащите пулю у меня из плеча, а то я уже руки ни хрена не чувствую.