— Что это? — озабоченно спросила Элен, глянув на монитор.

— Далековато, чтобы разглядеть, — подумав, ответил я, — но точно что-то странное. Похоже на котлован. А вот здесь, — я ткнул пальцем в экран, — ещё что-то более странное. Видишь, словно крест выделяется в деревьях?

— Просто деревья маленькие, — предположила Элен.

— Именно крестом? — усмехнулся я.

— А что, по-твоему, может быть?

— Нечто похожее на аэродром. Очень старый, который уже зарос деревьями.

— Откуда аэродром в XVII веке в джунглях Африки? — ошарашенно спросила Элен, уставившись удивлённым взглядом на меня.

— Возможно, оттуда же, откуда аэродром взялся в Гамбии. Нашли в джунглях, а теперь его НАСА использует, — я скривился, — будет использовать через 400 лет. А вот про этот нет ни слова. Возможно, я ошибаюсь. Да ещё котлован круглой формы и странный холм чуть дальше.

— В смысле, нашли в джунглях? — глаза Элен расширились, — хочешь сказать, что его никто не строил, а просто нашли в тропическом лесу и начали использовать?

— А ты про это ничего не читала? — поинтересовался я. — Это ещё лет пятьдесят назад было. В семидесятых годах двадцатого века. Кажется, так читал.

— Нет, — подтвердила Элен, — не читала. Первый раз слышу.

— Теперь знаешь.

— И ты хочешь туда пойти? А сколько, по-твоему, километров туда? — загорелись глаза у блондинки.

— Что-то в этом есть, — подтвердил я, — любопытно ведь. А сколько туда — без понятия. На глаз — километров десять. Идти через джунгли — это слишком опасно. Нужно порыскать по округе, может, дорога будет, примерно как та, по которой мы уже ездили. Сверху её не найти.

— А с этими амазонками что делать? Они ведь все расположились всего в ста метрах от нас.

— С амазонками? — протянул я, — без понятия. Джуди появится и заберёт их, наверное.

— А кстати, — загадочно улыбнулась Элен и, оглянувшись по сторонам, спросила, — как она в постели?

— Что? — переспросила Элен, увидев мой насмешливый взгляд. — Просто интересно, четыреста лет назад как они трахались?

— Можешь поверить, за четыреста лет совершенно ничего не изменилось.

— Я догадалась по её крикам, что она кайф словила, — согласилась Элен. — Ну а вообще?

— И вообще, — сказал я и нажал кнопку возвращения дрона.

— Ну и ладно, — хмыкнула блондинка, — не очень-то и хотелось знать о твоих сексуальных фантазиях.

И она, развернувшись, уселась на подножку автомобиля, выуживая из кармана сигареты.

Джуди со своей командой появились только утром. Вероятно, они шли всю ночь на вёслах, потому как едва забрезжил рассвет, я обнаружил лодки всего в паре километров.

На всякий случай, сказал Мобуто, поднять знак: «Внимание!». Мало ли что могли придумать туземки.

Три лодки ушли к остальным, а вот Джуди с двумя оставшимися погребла к нам. Причалили одна за другой, и амазонки выгрузили на плот что-то, завёрнутое в большие листья. Шесть длинных пакетов. Две девочки забрались на плот и принялись разворачивать.

— И что это? — полюбопытствовала Элен.

— А ты не видишь, — усмехнулся я, когда упаковка полетела в воду.

— Сюрприз, — рассмеялась блондинка, — твой секс с вождём, или, как правильно сказать, с вождихой, принёс свои дивиденды. Аж шесть крокодильих хвостов. За меня, помнится, только пять предлагали. Ценят аборигенки мужское достоинство.

Джуди, довольная, с широкой улыбкой на лице, тоже забралась на плот, скинула с себя одежду и показала на автомобиль:

— Хобудо!

Элен от хохота сложилась пополам. Дженни, которая лежала за пулемётом на соседнем плоту, тоже принялась смеяться. Остальные наши девчонки просто молча наблюдали. Юмор двадцать первого века, и им этого было не понять.

— И что здесь смешного, Элен? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы самому не заржать.

Ответить она не успела. Из второй лодки раздался громкий стон.

— Алекс, — Дженни показала рукой вниз, — там кто-то лежит раненый. Полно крови.

В отличие от нас, ей сверху было всё видно, стоило приподняться.

— Джуди, — я показал на лодку и махнул головой.

Она сделала непонятный жест и показала снова на автомобиль:

— Хобудо!

Ясно. Неважно, что вокруг творится, даже если кто-то умирает. Секс по расписанию.

Я шагнул на край плота и заглянул в лодку. На дне лежала уже знакомая девчонка, одна из откопанных. Левый бок у неё был замотан теми же листьями, что и хвосты крокодилов. Грудь измазана кровью, а на лице — страдальческое выражение. К тому же, туземка была в беспамятстве и, вероятнее всего, у неё был сильный жар.

— Дженни, — крикнул я громко, — бегом сюда!

— А пулемёт?

— К чёрту пулемёт, здесь девочка при смерти!

— Поняла, — отозвалась Дженни.

Я наклонился вперёд и показал девушкам, сидящим в лодке, рукой на раненую, потом на плот. Они не то что не шевельнулись, даже не передвинулись ни на сантиметр. Как два истукана.

Я обернулся.

— Джуди, — показал я ей, что нужно вытащить девочку на плот.

Она махнула рукой и требовательно сказала:

— Хобудо!

Ну надо же, как у неё зачесалось! А то, что её соплеменница с минуты на минуту может дать дуба, — глубоко наплевать.

— Какое к чёрту хобудо, курица бестолковая, — выдал я на русском и приправил ещё парочку матерных слов.

Всё равно никто больше не понял, на чём я собирался вертеть эту дуру. Но, как ни странно, это подействовало. С лица Джуди сползла улыбка, и она крикнула своим подчинённым:

— Хобудо батата!

В принципе, язык не сложный, и ключевое слово — надо так понимать: «хобудо». Во всяком случае, раненую тут же подняли, и если бы я не подхватил её вовремя, так бы и спихнули на брёвна.

Дженни уже оказалась рядом и осторожно стянула прилипшие листы.

— Ого, — проговорила Элен, заглядывая через плечо, — чем это её?

— Не трудно догадаться, — ответил я. — Они со своими луками на крокодилов охотились, а эта девочка, вероятно, была приманкой. Так-то рана небольшая, но в нынешних условиях для неё смертельная. Если бы мы не оказались у них на пути.

— Если бы главарке трахаться не хотелось. Аж пищит, как хочется, — сказала Элен.

— Примерно так, — согласился я. — Вероятно, чересчур торопила, а крокодил зубастым оказался.

— Сдвинься, — приказала мне Дженни, — и смотри, чтобы меня стрелами не нашинковали, мало ли что им в голову придёт.

— Расслабься, у этих нет стрел. Они к нам без оружия явились. Показывают своё доверие.

— Всё равно, — заявила Дженни, — дальше мы без тебя справимся.

На наш плот запрыгнули две её ассистентки, и я поднялся с корточек, чтобы держать всё в поле зрения.

Джуди встала в двух шагах и с сосредоточенным лицом внимательно наблюдала за действиями нашей лекарки и её помощниц. Туземки в лодке поднялись на ноги и тоже с интересом смотрели, что происходит.

— Она вся горит, — сказала Дженни. — Узнать бы, когда это произошло.

— На это не надейся, — ответил я. — Это даже не гугл переводчик, и жестами я такой вопрос не смогу задать, а тем более получить ответ.

— Плохо, — отозвалась Дженни. — Будем надеяться, что уколы подействуют и жар собьют. Если нет, через два часа вколю ещё.

— Джуди, — позвал я амазонку, и когда она глянула на меня, сказал, показав рукой на неё: — Джуди, — показал на себя, — Алекс, — и протянул руку в сторону раненой.

Джуди нахмурила лоб, словно даже такой простой вопрос поставил её в тупик, но потом всё же ответила:

— Рада.

«Рада. Что за цыганские имена, здесь всё-таки Африка», — подумал я. Но имя узнал и попробовал развить успех. Показал на раненую и сказал:

— Рада.

Джуди кивнула.

Я направил указательный палец на хвост крокодила. Джуди, вероятно, тоже поняла, чего я хочу, и охотно сказала:

— Мамба.

Стало даже интересно. Значит, крокодила что батутси, что амазонки называли одинаково. Осталось только придумать, как узнать, когда мамба напал на Раду.

Увы, десять минут самых разнообразных жестов, которые я только мог придумать, никаких плодов не принесли.

Что делала Дженни, я не видел, так как она своим телом закрывала обзор, но Рада при этом начала громко стонать.

И наши девочки, и амазонки повытягивали шеи, чтобы разглядеть, что происходит.

— Дженни, как она? — спросил я.

— Сейчас. Они глиной забили ей рану, идиотки, и она частично загноилась, но я уже почистила. Сейчас пластырем залеплю, сделаю ещё один укол, и успокоится.

— Ну вот, — сказала она через пару минут, поднимаясь на ноги. — В рану марлю со стрептоцидом затолкала, его у нас тоже много, а зашивать смысла нет. Пусть так полежит целый день, и ближе к вечеру сделаю перевязку. Тогда и увидим. Но температура вроде начала падать.

— Так мы теперь здесь зависнем? — спросила Элен. — И на сколько? Пока ей трахаться надоест? Так можем и неделю простоять.

— Сегодня стоим, завтра прогуляемся через джунгли. Может, Джуди своих пару десятков выделит, они всё-таки боевые. Ну и мы их прикроем, — я глянул на Дженни, — а когда очнётся?

— Да в любой момент может прийти в себя, — пожала плечами она. — Рана не смертельная, и это не Чика, я на неё снотворное переводить не буду. У нас его не много, а обезболивающее, пожалуйста.

— Понятно, — сказал я и обратился к Элен: — Давай, твой выход, а то наши девочки бросают на тебя косые взгляды. Ещё разуверятся, что ты великий повелитель лесов, полей и рек.

— Какой выход? — не поняла Элен.

— Обыкновеникус, — ответил я, — потряси руками над головой, сделай пару кругов вокруг раненой, побурчи что-нибудь, только не на английском. Чтобы тебя наши не поняли, бухти на французском. Пусть все думают, что ты болезнь изгоняешь.

— Ты что, издеваешься? — зашипела Элен.

— Давай, давай, — поддакнула Дженни, — для них шаман — высшее существо. Продемонстрируй им свои возможности.

— Да чтоб вас, — буркнула блондинка и запела на французском «Марсельезу».

Она успела обойти пострадавшую дважды, потрясая в воздухе руками, когда всё вокруг наполнилось воем.

Так показалось. Просто все туземки — и наши, и гостьи — дружно заголосили, показывая руками на Раду.

Девушка лежала с открытыми глазами и, вдобавок, пыталась вертеть головой в разные стороны.

— Вот так, Дженни, — сказал я, — сколько бы ты ни спасала людей, а придёт Элен, потрясёт чем-нибудь, споёт песенку — и всё. Она в шоколаде.

— Хобудо, — Джуди вновь оказалась около автомобиля и смотрела на меня вполне сексуальным взглядом, и, вероятно, заложен он был в женщинах с самых пелёнок.

— Иди, хобудо, — усмехнулась Дженни, глядя на меня как ехидна, — мы уж тут сами как-нибудь.

— Скажи Ние, пусть займутся хвостами, — вспомнил я, уже забираясь в салон, — а то запасы слишком быстро заканчиваются, — и захлопнул двери.

В этот раз Джуди не отбрыкивалась от поцелуев, быстро сообразив, что в этих играх имеется своя прелесть. И что новенького я бы не показал — она сразу соглашалась.

На крики Джуди амазонки больше не реагировали, сидели и дожидались свою госпожу совершенно спокойно, так что мы провели вместе больше двух часов.

К тому времени девочки крокодила успели не только разделать, но и в казане уже дымились готовые куски.

Раду посадили так, чтобы она упёрлась на фальшборт и могла самостоятельно поесть. Жар у неё хоть и не полностью спал, но чувствовала она себя гораздо лучше.

Джуди почти освоилась в нашей компании и затеяла со всеми игру. Показывала на различные предметы, называла их на своём языке, а получив название в ответ, смаковала его, словно запоминая.

Это случилось ближе к вечеру. В наш плот упёрлось небольшой ствол дерева, на котором сидела лягушка и пищала как мышь.

Джуди подхватила её за заднюю лапу, развернулась ко мне и, улыбнувшись, сказала:

— Ополо.

Так как Дженни и Элен находились рядом, обе на это название мгновенно встрепенулись. Да и я завис, решив изначально, что просто языки отличаются, потому и названия совпали. Но на всякий случай решил проверить.

Я перехватил лягушку за другую лапку и, приподняв над собой, позвал Нию.

— О, — обрадовалась дочка вождя, расплываясь в улыбке, — принц Алекс поймал ополо.

— Чего? — Элен и Дженни сказали это синхронно и уставились друг на друга.

— Какое ополо? — рявкнул я. — Ния, что ты несёшь?

— Нет, — ответила девушка, — не я несу, ты несёшь ополо.

— Это то ополо, которое громко кричало на Зелёной воде? — я решил уточнить уже всё до конца.

— Нет, — заявила Ния, — то другое, но тоже ополо. То ополо больше, — она раздвинула руки, показывая, насколько, — но всё равно это ополо.

— Подожди, Алекс, — но твою рыбу не лягушка сожрала, там зубы были огромные, — вспомнила Элен.

Я попытался напомнить Ние тот случай, но она лишь недоумённо пожала плечами.

— Я не видела твою рыбу, — сказала она, — там дерево проплывало мимо, и на нём сидела ополо. Принц Алекс забыл?

— Я сейчас эту недоделанную дочку вождя стукну чем-то тяжёлым, — заявила Элен.

— А что за тварь тогда сожрала твою рыбу? — спросила Дженни. — Мы ведь её собственными глазами видели. Она нам не приснилась.

— Хороший вопрос, — сказал я, — но хоть решили вопрос с динозавром-пескоешкой. Мать их за ногу!

— Да, — спросила Элен, — тогда кто это?

— Страус, разумеется, — усмехнулся я.

Элен надула щёки.

— А он что, песок ест?

— Голову туда зарывает в случае опасности, — сказала Дженни. — Вот они и решили, что песок ест. А я уж думала, что какое-то доисторическое животное в семнадцатом веке ещё обитало и не вымерло. Теперь вздохну свободнее.

— Да? — спросила Элен. — А тот кто рыбу сожрал? Он, то есть.

— Он под водой, — сказала Дженни. — На земле это было бы страшнее.

— Но мы же плывём. Залезет этот монстр на плот ночью и что тогда?

— Не должна, — ответил я. — Думаю, это просто большая рыба, и на плот она точно покушаться не будет. Ополо, блин! — и я, ещё раз глянув на лягушку, швырнул её в воду.

На следующий день амазонки засобирались в дорогу, однако состояние Рады было ещё нестабильным. Температура продолжала скакать, и Дженни сказала, что ей придётся провести неделю, дней десять, а может, и больше, в лежачем положении.

С большим трудом мне удалось это объяснить Джуди. Она, подумав, приказала ещё одной девушке забраться к нам на плот, а сама села в лодку и помахала рукой.

— И что это значит? — спросила Элен, когда вся флотилия амазонок двинулась вверх по реке.

— А я откуда знаю? — сказал я, разглядывая вторую гостью. — Похоже, они их оставили у нас до полного выздоровления.

— Но мы ведь не будем здесь сидеть и ждать, когда она сможет нормально передвигаться. Так что? Они с нами поплывут?

— Элен, — я скривился, — зачем задавать вопросы, на которые у меня нет ответов. Может, они потом сами пойдут догонять. Я не знаю, что Джуди им сказала. А может, амазонки нас догонят позже и заберут их.

— Хорошенькое дело, — возмутилась Элен, — давай хотя бы сплавим их на другой плот.

— Нельзя, — тут же вступилась за раненую Дженни, — пусть лежит, а то снова рана откроется.

Элен фыркнула и забралась в автомобиль.

— Мы когда в путь дальше? — спросила Дженни, когда блондинка захлопнула за собой дверь.

— Сегодня уже вечер скоро. Стоим на месте. Завтра поищем дорогу к кратеру, и тогда будем думать.

— А зачем тебе туда? — поинтересовалась Дженни. — Мы вроде другую задачу перед собой поставили.

— Не знаю, — честно признался я, — но что-то мне говорит, что нам туда нужно прогуляться. Сейчас ещё раз беспилотник запущу. Может, что-то изменилось за эти дни.

Я не стал кружить геликоптером, а сразу направил его в нужном направлении, приблизительно прикидывая расстояние до объекта и пытаясь разглядеть сквозь деревья какую-нибудь дорогу. Увы, ничего нового обнаружить не удалось. Оставалось только с утра пройтись вдоль берега в обе стороны и надеяться, что такая грунтовка отыщется, потому как по узенькой тропинке двигаться порядка десяти километров мне совершенно не хотелось.