А теперь представьте, насколько трагично в этой логике воспринимается развод. Вот вы тщательно собирались на первое свидание с принцем, вам удалось обойти конкуренток и сыграть пышную свадьбу, стать образцовой домохозяйкой, которая помогает мужу-добытчику создавать уют; вы научились не пилить его, потом стали матерью, которая на каждом этапе жизни ребенка следит за развитием, одновременно пытаясь оставаться привлекательной и интересной для мужа. В модерне развод – это социальная смерть женщины, которая теряет и партнера, и собственную идентичность – социальный статус, экономическую защищенность и сценарий женственности, который был признан обществом. Ярлыки «разведенка», «женщина с прицепом» усиливают психологическую боль: ее тело и поведение оказываются в свете негативной социальной интерпретации – она перестает быть идеальной женой и успешной женщиной в глазах модерновой нормы. Все, что раньше поддерживало ее идентичность, – забота о муже, воспитание детей, телесная привлекательность, умение демонстрировать семейное счастье, – теперь оказывается инструментом осуждения, а не признания.

В современном обществе, в модерновой логике тело женщины – на свиданиях, на свадьбе, в период замужества и материнства – постоянно подвергается оценке и трансформации, отражая давление соответствовать идеалам красоты. Развод же обнажает всю уязвимость этих норм.

Именно поэтому постмодерн, пришедший как яростный враг модерна, кажется многим таким привлекательным: он обещает снять тяжесть этих норм, разрушить идеалы «правильной женщины» и освободить тело от постоянного контроля. В мире постмодерна роль женщины перестает быть строго предписанной.

Канье Уэст и его жена Бьянка Цензори

Фото: Backgrid / Legion-Media