Итак, каждый из нас – это половинка человека, рассеченного на две камбалоподобные части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину.

По Платону, люди когда-то были целостными существами – андрогинами, объединявшими мужское и женское начала. Эти существа были сильными и самодостаточными, но их дерзость возмутила богов. Зевс решил наказать их и разрезал каждое тело пополам, создав мужчину и женщину, которые с тех пор ищут свою половинку. Любовь по Платону есть стремление вернуть утраченное целостное единство.

Если миф о платоновском андрогине символизирует вечное стремление человека к целостности и поиску «половинки» своей души, то наблюдение за реальной жизнью показывает: эта целостность часто оказывается иллюзорной. На практике люди, как и андрогины после разрезания Зевсом, пытаются соединиться с другими, но их поиски сталкиваются с противоречиями, непониманием и несовпадением ожиданий.

С самого детства я наблюдала, как моя мама, разведясь с папой, невольно задала тренд на разводы в своей огромной дружеской компании. С каждым годом круг семей, который выезжал на турбазы, шашлыки, приезжал к нам в частный дом на веселые посиделки, мельчал. Даже самые крепкие пары, про которые говорили, что у них любовь на всю жизнь, разводились. Моих маленьких детских мозгов тогда хватило, чтобы самостоятельно прийти к фундаментальному философскому тезису, сформулированному пифагорейцами: все лгут. Речь не о том, что внешне крепкие пары всех обманывали, речь о другом: ложь может быть неосознанной, если человек противоречив в своих высказываниях и поступках.

Неумышленность лжи состояла в том, что эти люди транслировали взаимоисключающие утверждения.

Тезис 1 (обычно звучал в тостах и пожеланиях). Самое важное на свете – это семья. Или другой вариант: самое настоящее счастье – иметь большую семью.

Тезис 2 (звучал от тех же самых людей на поздних стадиях алкогольного опьянения, в режиме сплина, кухонных женских сплетнях, а главное – в действии). Жить вместе невозможно.

Когда два утверждения исключают друг друга, нарушается второй закон непротиворечия в формальной логике, а заодно рушатся иллюзии о том, как выглядит семейное счастье.

Так, в мамином окружении все семейные корабли шли ко дну, тихо или со скандалами. И меня поражало, что на контрасте поколение бабушек и дедушек, не венчанное и не скрепленное религиозными убеждениями, оставалось вместе до самой смерти, даже если это не было в радость.

И, может, поэтому оба поколения так трогает «Титаник»: ведь тела героев успели прожить страсть, но не усталость. Поэтому можно считать весьма оптимистичной концовку фильма, над которой все рыдали. Любовь между персонажами Кейт Уинслет и Леонардо Ди Каприо оказалась вечной лишь благодаря тому, что один из них вовремя умер. То есть они не оказались в неловкой ситуации, когда корабль успешно причалил и девушке пришлось рвать с роскошной жизнью и обустраиваться с малознакомым юношей в убогом шалаше.

Но проблема современных влюбленных заключена в поиске ответа на вопрос: как построить счастливую жизнь с любимым человеком в ситуации, когда время нам в этом не помогает, как в случае Тристана и Изольды, Ромео и Джульетты, Джона Леннона и Йоко Оно, Джека и Розы.

В этой главе я хочу исследовать вопрос: что происходит с женским телом в разных формах любви, концепциях семьи? Как модерн создавал тело для брака и как постмодерн затем это разрушил? Какую альтернативу предлагает метамодерн, который пытается соединить несовместимое – свободу, заботу, осознанность, искренность и живость, и что не так с этим благородным проектом?