В тот день Ксения Александровна в школе мне больше не встречалась. А я из-за плохой погоды и, если честно, совсем плохого настроения хотел отменить тренировку Клуба. Но, вспомнив, что мама предлагала собрать ребят дома, на большой перемене позвал Витю, Марго и Женю к себе. И написал маме, что скоро «все птички будут в клетке».

Хорошо, что мама всегда держала телефон под рукой и отвечала на мои сообщения. И понимала намеки как раз типа «птички в клетке». Вообще, она меня научила так разговаривать. Мама могла, глядя из окна машины на хмурого папу, сказать: «Запускайте бычка» – и снять блокировку с дверей. Или, выбирая салат в ресторане, ткнуть меня в бок и прошипеть, словно в рацию: «Агент Н, перед нами два объекта на экспертизу: нарезка с курицей и нарезка с тунцом. Предлагаю протестировать оба объекта на… вкусность!»

К нашему приходу мама заказала «пеперони», «четыре сыра» и «гавайскую». Мы забежали в квартиру промокшие и замерзшие, а тут – пицца! Мама встретила нас на пороге, красивая, чуть бледная и довольная. Я… подумал, что они поссорились, потому что папа с тревогой выглянул из кабинета, стоило нам ввалиться в коридор. Мама обняла меня и поздравила с интервью:

– Мы с папой прочитали!

Марго начала было говорить «еще про новости», но я закрыл ей рот и затолкал ее и Женю с Витей в свою комнату. Марина советовала не только вести дневник, но и не привлекать внимание родителей проблемами. А соревнования были похожи на такие себе весьма проблемы.

В моей комнате Клуб Смелых уже ждали «круглые мучные объекты», которые таяли буквально на глазах. Они таяли, мы болтали, а Витя вдруг вздохнул. И Марго, как всегда с набитым ртом, зашипела:

– Ну давай, скапфжи.

Я посмотрел на друзей вопросительно, но с набитым ртом ответить не решился.

– Коля, ты того – решил закрыть Клуб? – наклонился вперед Женя и пристально на меня посмотрел. Он просто так никогда ничего не говорил и не спрашивал.

– Оно и хорошо: я больше уроков делать буду… Вот сейчас бы математику сидел делал, – прогудел Витя и потянулся за четвертым куском пиццы.

Женя, кивнув, продолжил:

– Мы так подумали, потому что соревнования объявили. А ты разве это просто так оставишь? Вот и родителям, – он глянул на Марго, – не сказал. А раз до сих пор ничего не сделал, то… закроешь нас?

Я наконец справился с куском пеперони и встал.

– Так, Клуб Сытых объявляется закрытым. Витя, человека из обезьяны сделали ноги: у обезьян руки длиннее ног. И ты свои перестань к пицце тянуть. А ты, Женя, и ты, Марго, – не волнуйтесь. Никто не закрывается…

Я осмотрелся по сторонам и нашел на столе влажные салфетки, которые мама нам тоже положила. Вытер руки и взял тетрадку Клуба.

– Значит, у нас с вами по программе была сдача анализа крови на этой неделе, и еще надо признаться родителям в какой-то проделке. План остается, а про конкурс в школе…

Про него я не знал, что сказать. Но понял, что надо как-то связаться с тем чудаком в пиджаке.

– Про конкурс в школе вы сами всё узнаете на днях. Пусть будет сюрприз!

Ребята радостно заулыбались. Витя даже забыл про математику и обезьян и потянулся за гавайской пиццей. А я попытался вспомнить, что такого делал, когда появился странный гость.

Тут к нам в комнату заглянула мама и сказала, что звонят родители Марго и хотят за ней заехать. Домой засобирался и Женя. Он вытер жирные ладони салфеткой и пожал мне руку, а Витя, заглянув в коробку с пиццей «четыре сыра», вздохнул.

Попрощавшись с друзьями, я поблагодарил маму. Она будто стала еще бледнее и посматривала на пиццу с сомнением. Я собрал остатки трех пицц в одну коробку и принес на кухню. Папа как раз вышел из кабинета, потянул воздух носом:

– Осталась пицца?

– У нас тут собирался Клуб Смелых и Щедрых, – кивнула мама на меня и нежно улыбнулась.

Папа тут же запустил руку в «остатки роскоши» и снова ушел в свой кабинет. А я спросил маму:

– Чего ты боишься? Поправиться? И… что папа тебя разлюбит?

Мама на секунду задумалась, даже приподняв бровь, но после обняла себя руками (закрывая живот?), заулыбалась и буквально повторила мои слова из статьи:

– Я, как все, немного боюсь крови, высоты, смерти, что любимый сырок в холодильнике съест папа и еще… и еще, кажется, больше ничего.

За сырки мы с мамой боялись каждое утро вместе, это правда! (Папа мог съесть все и не заметить…) Поцеловав маму, я пошел к себе и увидел, как недовольный кот Лаки крутился на подоконнике. Его кучерявая редкая шерсть пыталась встать дыбом, так ему что-то не нравилось. А в моем кресле за столом сидел Алекс. Пиджак был наброшен на его острые плечи, как и широкая улыбка – на лицо.

– Николай! – Алекс встал, раскинув руки в разные стороны, и явно хотел меня обнять. Я увернулся, но сразу выдал ему порцию информации:

– Я согласен. Давайте ваш бланк.

– Давайте без бланка, Николай, – хрустнул пальцами чудак и засиял, сверкая чуть красными глазами. – Вы просто мне расскажите, чего боитесь и… чего хотите.

– Чего боюсь? Разве это важно? Вы же про мечты спрашивали?

Что-то неладное творилось у меня в животе. Пицце тоже не нравился этот разговор.

– И про мечты тоже, Николай, – заулыбался Алекс.

– Зовите меня Коля. И хочу я участвовать в соревнованиях. Вот и все. И если одна мечта за один страх, то я… я боюсь, что мама… Нет. Я боюсь, что папа скажет мне закрыть Клуб Смелых.

Я ждал, что сейчас гость сделает что-то волшебное и мир изменится, но он насупился:

– Нет, Коля. Этого ты не боишься. Я читал твое интервью. Давай настоящий страх.

Лаки глядел на меня исподлобья и недовольно стучал хвостом.

– Я боюсь, что Лаки сбежит от меня.

Агент закачал головой и сел в кресло:

– И этого ты не боишься, Коля. Не ври.

В этот момент он был похож на школьного учителя или врача, которому я пытался сказать, что не ем сладкое. В глазах Агента № 3 сверкнуло что-то странное, и мне снова стало страшно. Но Клуб был мне дороже.

– А если я вас приглашу в наш Клуб, агент? Хотите?

Я тут же потянулся за тетрадкой и стал листать ее, чтобы показать гостю план тренировок. Он заинтересованно склонился надо мной и взял тетрадку у меня из рук. Его глаза впились в страницы, будто он не читал, а слизывал с них текст, и постепенно улыбка на его лице становилась все шире и шире.

– А знаешь что?.. Коля, одно твое желание мы и так исполним! Договорились! – хлопнул в ладоши гость и протянул мне руку. – Зови меня Алекс. И теперь точно ничего не бойся.