Уильям Шетнер вот уже почти 60 лет остается одной из икон научной фантастики. Для всех он – Джеймс Тиберий Кирк, капитан «Энтерпрайза» в «Звездном пути» – телевизионной передаче (слово «сериал» вошло в обиход позже), определившей целую эпоху. Именно он отдавал приказ включить варп-двигатели, которые искажали пространство-время, позволяя достигать далеких планет на сверхсветовых скоростях; он же рассыпался сверкающей пылью в луче телепортации, чтобы материализоваться на поверхности иных миров.
В 90 лет Шетнер стал самым пожилым человеком, побывавшим в космосе. И хотя прежде он видел космос только в декорациях киностудии, он все-таки был капитаном Кирком. Поэтому 13 октября 2021 г., после его полета на борту ракеты New Shepard компании Blue Origin, все жаждали узнать, что же он почувствовал, когда на самом деле достиг порога звезд. Его ответ? Всепоглощающую печаль[172].
О своем 10-минутном путешествии, на которое его любезно пригласил лично Джефф Безос, он рассказал следующее:
Никогда в жизни я не испытывал такой пронзительной печали. Когда я увидел контраст между мертвящим холодом космоса и живой, теплой Землей под нами, меня захлестнуло волной невыносимой тоски. Каждый день мы узнаем о новых ранах, которые наносим планете: вымирают животные, исчезают растения… То, что природа кропотливо создавала пять миллиардов лет, мы в одночасье стираем с лица Земли. От этого становится по-настоящему жутко. Я летел в космос, ожидая праздника. А попал на похороны. Позже я узнал, что такое случается не только со мной: это называют эффектом обзора, и его испытали многие – от Юрия Гагарина до Майкла Коллинза и Салли Райд. Суть в том, что, когда паришь в космосе и смотришь оттуда на Землю, какое-то первобытное, необъяснимое чувство заставляет тебя осознать, насколько же хрупок наш дом.
Впрочем, Шетнер не дает космической меланхолии взять верх – он находит проблеск надежды в том, что связывает воедино всех обитателей Земли. Его размышления перекликаются со словами великого популяризатора науки Карла Сагана об историческом снимке, известном как «Бледно-голубая точка». Так выглядела наша планета с расстояния 6 млрд км, откуда ее сфотографировал «Вояджер». «Земля – лишь крошечная сцена в необъятном космическом театре», – сказал тогда Саган[173].
Эффект обзора – особое чувство, которое охватывает космонавтов, когда они смотрят на Землю из космоса. В нем много граней, но чаще всего, как сказал капитан Кирк, это острое осознание того, насколько хрупка наша планета – крошечная пылинка, парящая в солнечном луче.
Сегодня космонавты выступают послами матери-Земли, поднимая тревогу об изменении климата. А спутники, наблюдающие за планетой, рассказывают ту же историю другим языком – они день за днем фиксируют, как меняется наш мир. Вернее, как мы его меняем. Это своеобразный эффект обзора, только иного рода: в нем меньше поэзии и чувства, чем в словах Шетнера или Сагана, зато не меньше смысла. И практической пользы тоже.
Представьте, что вы впервые смотритесь в зеркало. Примерно так и было с нашей планетой: Эратосфен Киренский еще 2500 лет назад математически доказал, что Земля – геоид, но увидеть это воочию человечество смогло только в 1930-х гг. Именно тогда в стратосферу поднялись первые аэростаты, которые сделали удивительные снимки: на них даже неискушенный наблюдатель мог заметить, как горизонт плавно изгибается по краям. А потом, в 1946 г., ракета «Фау–2» взмыла в небо над Нью-Мексико и сделала первые по-настоящему космические портреты Земли. Снимки вышли зернистыми и крошечными, словно почтовые марки, но на них уже проступали очертания нашей планеты и белые узоры облаков.
За восемь десятилетий мы прошли огромный путь: от размытой мозаики до кристально четкого полотна, где каждый пиксель на счету. Теперь наши камеры различают даже номера машин из космоса. Изменилось все – и мир вокруг нас, и то, как мы на него смотрим.
Инфракрасные и ультрафиолетовые датчики, приемники радиоволн, мульти– и гиперспектральные сенсоры проникают за пределы видимого света, улавливая саму суть материи. Благодаря таким датчикам мы точно знаем: температура неуклонно растет вместе с уровнем углекислого и других парниковых газов. Раскаленный воздух превращается в энергию, питающую все более частые и мощные тропические вихри. Теперь они появляются даже там, где их никогда не видели, – например, в Средиземном море. А засуха тем временем бьет один рекорд за другим, обнажая высохшие речные русла – словно белеющие кости мертвой планеты.
Не в силах обратить этот процесс вспять, человечество хотя бы пытается лучше за ним следить: мы запускаем все больше спутников, которые становятся и нашими дозорными, и нашими ангелами-хранителями.
По данным Всемирной метеорологической организации, сейчас на орбите работает 300 спутников, следящих за Землей и погодой[174]. Больше 200 из них движутся по солнечно-синхронной орбите – это позволяет им пролетать над одной и той же точкой планеты в одно и то же солнечное время каждый день. Около 50 находятся на низкой околоземной орбите – они не пролетают над полюсами и не охватывают высокие широты, оставляя часть планеты вне поля зрения. И примерно 20 спутников зависли на геостационарной орбите: они неподвижно смотрят на одну точку, охватывая взглядом почти целое полушарие. Именно такую позицию занимают метеорологические спутники, отслеживающие изменения в атмосфере в режиме реального времени. Один из новичков на орбите – MTG-I1, метеоспутник третьего поколения. Его создали EUMETSAT и Европейское космическое агентство для сверхкраткосрочных прогнозов погоды. Такое прогнозирование в реальном времени часто становится последней линией защиты перед лицом надвигающейся катастрофы.
В эпоху глобального потепления природа преподносит нам все больше сюрпризов. Взять хотя бы конвективные штормы – предугадать их появление становится все сложнее[175]. Метеорологические модели постоянно совершенствуются, но даже они способны забить тревогу лишь за пару-тройку часов до события. При этом где именно ударит стихия и в какой момент – остается загадкой. Такая ситуация сложилась и в сентябре 2022 г., когда на итальянский регион Марке обрушилось разрушительное наводнение[176].
MTG-I1 работает как неутомимый фотограф: каждые десять минут он делает портрет целого земного полушария, а Европу снимает еще чаще – раз в две с половиной минуты. С высоты 36 000 км над экватором он держит в поле зрения сразу два континента – Евразию и Африку. Его зоркий телескоп следит за перемещением облаков на разных высотах и измеряет силу ветров. А прозвище «охотник за молниями» спутник получил не случайно – специальные датчики позволяют ему замечать электрические разряды еще до начала грозы и отслеживать их во время бури. Казалось бы, странно: технологии постоянно совершенствуются, а новое поколение спутников вместо долгосрочных прогнозов сосредоточилось на том, что случится в ближайшие два-три часа. Но в этом есть своя логика.