Если вы идете сквозь ад, идите, не останавливайтесь.

Опыт многолетних самонаблюдений сформировал в заместителе директора Секретной разведывательной службы убежденность, что пешком ему думается лучше, чем за рулем машины или в тиши кабинета. Сказывалась и привычка бывшего резидента британской военной разведки в Восточной Европе быть в тонусе и постоянном движении. Саймон неспешно шел по Воксхолльскому мосту, грубоватую простоту которого с нелепыми скульптурами, символизирующими сельское хозяйство, изящные искусства и прочие виды человеческого труда, он так и не смог полюбить за три десятилетия работы в MI-6. Кроме того, среди аллегорий не было ни разведки, ни военного дела, что обесценивало в глазах Саймона безыскусный замысел архитектора.

Однако сегодня даже Воксхолльский мост не вызвал у него негативных эмоций. В этот день и типичная лондонская погода, и терпкий запах от стремительных мутно-зеленых вод Темзы отчего-то бодрили, а не раздражали Саймона. Он уже подошел к Леголенду (так в своей среде британские разведчики называли офис SIS), но все еще обдумывал состоявшийся несколько дней назад разговор с шефом, главой MI-6 Чарльзом Ховардом. И последствия этого разговора. Для обоих.

Разговор с шефом можно было в полной мере считать неудачным – Клайву было отказано в красивой игре с русскими, которую начальник Службы посчитал слишком опасной. Клайв оказался на грани катастрофы и увольнения из MI-6. Но он был игрок, знающий, что поражение и победа – две стороны одной медали. И одну от другой отделяет тонкая грань, как аверс от реверса монеты – тонкий гурт. Важно, чтобы в нужный момент выпала нужная сторона. А для этого из цепочки событий следует исключить случайность и «жаркое» победы готовить самому. Такой подход неоднократно подтверждал свою жизнеспособность. В этот раз маркером верности избранного пути стало пришедшее вчерашним вечером сообщение от абонента S.D. с лаконичным текстом: «Сделано». Прочитанное сообщение привело Клайва в восторг, ведь сэр Джон таким образом сообщал, что сделал представление об увольнении сэра Чарльза в связи со «вновь открывшимися обстоятельствами публичного характера» и одновременно предложил на пост главы MI-6 Саймона Клайва.

Саймон прошел идентификацию на входе, поднялся на лифте на свой этаж, по пути встретив нескольких коллег, шарахавшихся от него как от чумного. Отмахнувшись от помощника, пытавшегося что-то ему сказать, Клайв миновал собственную приемную и оказался в своем уютном кабинете. Однако насладиться кабинетной тишиной и уединением ему не удалось, поскольку входящий звонок из приемной шефа вынуждал ответить.

Он поднял трубку – ох уж эта маниакальная приверженность сэра Чарльза к аналоговым устройствам – и машинально посмотрел на примитивный монохромный дисплей. Это был уже восьмой пропущенный звонок из приемной Ховарда.

– Мистер Клайв, сэр Чарльз просит вас зайти, – раздался в трубке сдержанный голос помощницы шефа Маргарет Эванс.

Саймон был еще не вполне готов к предстоящей встрече и ждал каких-то новостей. Он на ходу включил на часах отключенную на период прогулки функцию мобильного телефона. Тотчас посыпались сообщения о пропущенных звонках. Половина – от помощника шефа, другая половина – от сослуживцев и знакомых журналистов. Но его сейчас интересовало иное. Увидев пришедшее сообщение от абонента S.D., он с нетерпением открыл его. Это сообщение было втрое многословней прежнего: «Оба представления удовлетворены».

Помощница шефа, отвечавшая на шквал звонков, превративших тишину приемной в один непрекращающийся звуковой вой, посмотрела на Саймона длинным немигающим взглядом серых рыбьих глаз, в которых читалось глубокое, едва сдерживаемое презрение:

– Сэр Чарльз ждет вас, мистер Клайв.

Саймон зашел в кабинет руководителя MI-6. Тот стоял у окна и созерцал медленно движущиеся по Темзе баржи.

Чарльз Ховард обернулся, подошел к рабочему столу и, не глядя на Саймона, флегматично открыл папку с надписью «Пресса». Сверху лежал свежий номер газеты The Guardian, на первой странице которой под броским заголовком «Коррупция и непотизм в MI-6» было опубликовано журналистское расследование о незаконных сделках с оружием десятилетней давности. В них, по версии газеты, был замешан племянник Ховарда, обвинявшийся журналистами в контрабандных поставках радикальным африканским группировкам британского оружия, предназначенного для Украины. Особая пикантность описанной ситуации заключалась в том, что десять лет назад Ховард возглавлял директорат, курировавший все загранрезидентуры, а следовательно, и резидентов британской разведки в Африке. На первой полосе издание опубликовало фотографию одиннадцатилетней давности сэра Чарльза и Брэндона в одной из африканских стран на сафари, где дядя и племянник позировали с оружием на фоне поверженного слона. Снимок вполне себе в колониальном духе раззадорил не только лейбористов, но и коалицию безумных зоозащитников, ныне весьма влиятельных в Лондоне. Издание делало недвусмысленный вывод: нынешний глава Секретной разведки был замешан в незаконной сделке и должен быть отправлен в отставку. Материал, опубликованный в ночь на сайте издания, уже к утру приобрел вирусный характер в Интернете и статус политического скандала на Даунинг-стрит.

Ховард прямо посмотрел на Клайва:

– Hell is empty and all the devils are here[75].

Клайв был готов к любому развитию событий, но не к этому. Нужно было подавить в себе эмоции, которые делали его уязвимым.

– What's done is done[76].

Это была их старая игра. Еще со времен совместной учебы в Хартфордском колледже Оксфорда. Молодые люди часто укрывались в библиотеке Бодлиана, что напротив колледжа, или в научной библиотеке Радклифа. Здесь после чтения и занятий лингвистикой они увлеченно, срываясь с шепота на громкий крик, состязались в знании английской литературы. Начинающий игру определял тему состязания и автора, цитатами которого следовало изъясняться. Продолжающий должен был сохранить логику диалога. Темами обычно избирались человеческие чувства, добродетели или пороки. Любимыми авторами, разобранными на цитаты, были – ну конечно же! – Уильям Шекспир (классик!), а также Льюис Кэрролл, Клайв Льюис, Джон Толкиен и Ивлин Во (все четверо – выпускники разных колледжей Оксфордского университета, последний же и вовсе из Хартфорда). Помнится, они от колледжа ездили на Стратфордский фестиваль Шекспира и победили в студенческих состязаниях на количество цитат великого драматурга за час. Памятная и радостная была виктория!

За всю совместную работу в SIS, размышлял Саймон, Чарльз ни разу не вспоминал об этой игре студенческой молодости. Соблюдал субординацию, держал дистанцию. Он стал слишком чопорным, этот сэр Чарльз. Но сейчас игра была вынута с пыльного чердака памяти, видимо, для церемониального прощания со студенческой дружбой. Что ж, пусть так. Их больше ничего не связывает.

– Words are easy, like the wind; Faithful friends are hard to find,[77] – продолжил сэр Чарльз.

– There is nothing either good or bad, but thinking makes it so[78].

– And, however, what a world of wonders is this: how you feed a wolf, he looks at the forest[79].

– But we have seen better days[80].

– The evil that men do lives after them; The good is oft interred with their bones[81].

– The fault, dear Brutus, is not in our stars, but in our selves[82].

– By striving for the best we often spoil what is good[83].

– Согласен. So sweet honey, which he finally bitter. The excess of taste kills the taste[84].

– Time is the old justice that examines all such оffenders, and let Time try: adieu[85].

Сэр Чарльз сел в кресло:

– Я подал в отставку, а вы, Саймон, представлены министром иностранных дел к назначению. Премьер-министр вашу кандидатуру скоропостижно одобрил. Полагаю, Его Величество не найдет оснований для отклонения кандидата столь выдающихся профессиональных достоинств. Желаю вам сохранить остатки достоинства человеческого на карьерных путях.