Война есть продолжение политики иными, насильственными средствами.
Действия развивались столь стремительно, что после принятия присяги президентом Эдвардом Греем штаб заговорщиков без стеснения и опаски развернулся в Ситуационной комнате Белого дома, вовлекая в свои ряды новых адептов, не знавших всех подробностей заговора. Присутствовавшие переживали небывалый эмоциональный подъем. Еще бы! Успешный гибридный удар по врагу, символическая присяга президента Грея на Библии Джорджа Вашингтона, а также работа в команде нового президента во славу великой Америки! Куда уж лучше?! Маск куда-то пропал и на связь не выходит (даже не все заговорщики знали, что он изолирован). Возможно, действительно убит русскими – вся пресса не может же врать! Удивительный эффект лжи: когда она тотальна, рано или поздно субъект манипуляции становится ее объектом. Не зря же Джон Кеннеди говорил: «Неважно, насколько ужасна ложь, повторяйте ее почаще, и народ поверит, что это правда». Кажется, что-то подобное говорил и кто-то из немецких пропагандистов времен Третьего рейха.
В общем, основная масса вовлеченных в заговор начинала с охотой верить и повторять, что русские убили Маска, Америка в опасности, а Эдвард Грей – спаситель нации и очень комфортный в работе президент. Каждый в душе, конечно, понимал, что участвует в государственном перевороте, но находил тому многочисленные оправдания. И если что – а такая мыслишка мелким червячком шевелилась на донышке подсознания, – мы действовали, как вице-президент.
– Извините за каламбур, но наш альтернативный Делю суперинтеллект Escape вернула нас в прежнее состояние – до Маска с его всезнайкой Делем! – докладывал президенту Грею начальник штаба операции «Справедливое возмездие» генерал Кенингем. – Через Escape мы обнаружили уязвимость русской «Альты». Именно это обеспечило успешность гибридного удара.
Ситуация стремительно разворачивалась по сценарию заговорщиков. Директор Белого дома по кибербезопасности докладывал президенту Грею, что критическая инфраструктура России оказалась не готова к разрушительному гибридному удару. На цифровизорах Ситуационного центра непрерывно обновлялись новости о развитии событий. «Америка наносит ответный удар!», «Кремль в панике!», «Апокалипсис заглянул в Россию!», «Америка вернула себе достоинство» и другие бойкие кликабельные заголовки заполонили собою Интернет и эфир, согревая сердца заговорщиков. Выводимые на мониторы снимки со спутников фиксировали полный коллапс российской энергосистемы. Россия превратилась в terra obscura[279]. Самая мощная энергетическая держава просто погасла.
Ugc-контент, выкачиваемый мировыми нейросетями из рухнувшего Рунета – а в России оставалось несколько автономных зон неустойчивой работы Сети, – демонстрировал тотальный кошмар и шок, в который погрузилась страна. Со спутников и из Интернета контент моментально перекочевывал на телевидение. Все-таки искусственный интеллект – лучший маршрутизатор в океане контента.
Полтора миллиарда проживающих в западном мире пользователей не отлипали от потокового вещания агентств и телеканалов CBS, NBC, CNN, BBC, Fox News, ABC, MSNBC. Неиссякающим ураганом на зрителя обрушивался абсолютно апокалиптический контент из России: гаснущие или уже темные российские города; толпы людей, в панике уезжающих из обесточенных городов; люди, греющиеся у костров; взрывающиеся атомные станции, не способные остановить разогнанные гибридной атакой реакторы; экологические катастрофы; остановка плотин ГЭС и мартеновских печей; горящие города, деревни, леса, люди…
Оказавшись не готовыми противостоять мощи западного искусственного интеллекта, русские пытались дезинформировать собственную общественность фейковыми сообщениями. По российскому цифровидению и соцсетям, где они еще работали, а также по проводному радио, архаичному наследию Советского Союза, разгонялись методички, будто бы власти проводят масштабные учения МЧС и Минобороны, а отключение света и инфраструктуры носят временный характер. Однако беспомощные сообщения не могли остановить всеобщей паники и зашкаливающий треск дозиметров.
– Господин президент, – обратился личный помощник к Эдварду Грею.
Эдвард вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в приветливой улыбке. За сутки он не успел привыкнуть к новой должности, но, черт возьми, как же она повышала самооценку.
– Господин президент, с вами хочет переговорить президент России.
Настроение Эдварда поменялось. Он вспомнил о сомнительной легитимности всего, в чем он участвует. Да и не хотелось ему сейчас разговаривать с крутым русским парнем, который хоть и сидит без света, но может расхерачить Вашингтон гиперзвуковыми ядерными ракетами с подводных лодок. Нужно было принять решение, а вот к этому Эдвард готов не был. И вообще, почему именно он?
– Они хотят пощады или переговоров. Нас не устраивают оба варианта, – рубанул по-армейски прямо Кенингем.
– Верно, – согласился Эдвард, и голос его приобрел твердость собственного решения.
– Мы не ведем переговоры с убийцами нашего президента!
– Абсолютно верно! – смело и решительно согласился Грей.
– Плохой бизнес – вести переговоры с тем, кто обанкротился. Пустая трата времени, – философски заметил Уоррен, бестактно раскуривая сигару в Ситуационной комнате под обеспокоенные взгляды окружающих.
– Пусть русские проваливают в ад со своими переговорами! Пусть сбудется мечта четырех поколений наших генералов! – хлопнул ладонью по столу Кенингем.
Уоррен внимательно посмотрел на экзальтированного Кенингема, нетерпеливо ожидающего нанесения ядерного удара по русским. И поменял решение:
– Пожалуй, чтобы выиграть время, нам придется сбить их с толку. Передайте им, что президент Грей обязательно с ними свяжется из Овального кабинета в самое ближайшее время.