Любил я странствовать по Крыму…

Бахчисарая тополя

Встают навстречу пилигриму,

слегка верхами шевеля.

Россия, Крым, Бахчисарай, полдень, 10 мая 2034 года

Семейная пара с ребенком бродила по залитому майским солнцем Бахчисараю. Двадцать три градуса – комфортная погода для крымских прогулок в начале мая, и семья никуда не спешила. Вчера вечером был осмотрен Свято-Успенский пещерный монастырь в ущелье Мариам-Дере, словно вросший своими белокаменными строениями в серый скальный камень. Основанный византийскими монахами в VIII веке, а позднее резиденция крымских митрополитов, носивших титул Готфских и Кафских, монастырь утратил прежний иерархический статус и значение, но в XXI веке оставался самым крупным в Крыму по числу насельников.

Сегодня семейная культурная программа включала посещение Ханского дворца Бахчисарая. К полуденному сроку были осмотрены и уникальный резной каменный портал Демир-Капы, созданный венецианским архитектором Алевизом Фрязиным Новым, больше известным в качестве создателя Архангельского собора, усыпальницы русских монархов в Московском Кремле; и искусные интерьеры дворца крымско-татарских ханов; и бани Сары-Гюзель; и Ханская мечеть с двумя белыми минаретами и ханское кладбище, подобно последней земной гавани, усеянное серыми погребениями, похожими на окаменевшие ковчеги из судна-саркофага и двух вертикальных мраморных или известняковых стел-парусов. Под коварным майским солнцем семейство потопталось у памятного знака Екатерининской мили – невысокого столба с надписью, гласящей, что «Блаженной памяти императрица Екатерина II изволила быть в Бахчисарае в 1787 году мая 14».

– То есть двести сорок семь лет тому назад, – резюмировал отец семейства, неопределенно покачал головой и предложил вернуться к «Фонтану слез», минуя так и не осмотренные бахчисарайские сады с восстановленными цветниками.

К этому времени небольшое пространство в Фонтанном дворике уже оккупировала группа иногородних туристов, которым экскурсовод – темноволосая стройная девушка, напоминающая молодую Беллу Ахмадуллину, – вдохновенно излагала трогательную историю фонтана, начав, как полагается, со стихов великого русского поэта, стоявшего поблизости от памятного изваяния, возвышающегося своею бюстовой главою непокорной выше «Фонтана слез»:

Что умолчал фонтан, то эмоционально поведала милая девушка-экскурсовод. И о польской княжне Марии Потоцкой, по преданию захваченной в плен и ставшей любимой наложницей могущественного хана Кырым Герая, однако вскоре убитой завистницами. И о скорби хана, устроившего в 1764 году в честь ушедшей возлюбленной мраморный «Фонтан слез». И о том, что в Бахчисарае Потоцкую прозвали Дилярой-бикеч, и именно ее останки покоились в специально устроенном в том же, 1764 году мавзолее Дюрбе Диляры-бикеч, сохранившемся и поныне. И об утверждении этнографа Федерика Дюбуа де Монпере в его знаменитом «Путешествии вокруг Кавказа, к черкесам и абхазам, в Грузию, Армению и в Крым», что Диляра-бикеч, любимая жена хана, была не полячкой, а православной грузинкой. И об околонаучной версии, что Диляре-бикеч была наложницей не Кырым Герая, а его отца Девлет II Герая и потому приходилась Кырым Гераю не любимой женой, а матерью.

Не умолчала экскурсовод и о надписях на арабском языке с цитатой из Корана: «В раю праведные будут пить воду из источника, называемого Сельсебиль»[265], и о медоточивом посвящении придворного сладкопевца «великому Кырым Гераю», тонкостью ума нашедшему воду и создавшему прекрасный фонтан.

Туристы с экскурсоводом ушли, а семейная троица все еще стояла у фонтана, видимо, под впечатлением от услышанного.

– «Фонтан любви, фонтан живой! Принес я в дар тебе две розы», – раздался мужской голос за спиной. – Тысяча восемьсот двадцать четвертый год.

– Двести десять лет назад, – угрюмо констатировал глава семьи.

Это был пароль, придуманный одним британским ценителем русской поэзии. Мужчины пожали друг другу руки. Когда-то они лично знали друг друга, но после пластической операции один из них стал неузнаваем.

Дальше последовали действия, которые показались бы подозрительными любому стороннему наблюдателю. Валькирия достала шприц и молча передала его Нестору. Затем Тор вынул из кармана кнопочный телефон, включил, вставил в него симку и также отдал Нестору. Тот прочитал появившееся и тут же самоудалившееся сообщение и, едва сдерживая гнев, процедил сквозь зубы:

– Чуял же, что эта британская мэрзóта обманет. Ну, добре. Раз новые правила, значит, играем без правил. Не верю я, что жидовка нам в помощь.

Нестор написал в телефоне заметку, показал Тору с Валькирией, затем заметку стер. Тор с Валькирией согласно кивнули. Нестор удалил из телефона сим-карту и привычно расплавил зажигалкой чип:

– Решите вопрос сегодня или завтра. До этого… апокалипсиса.