– Я постараюсь побыстрее. Вернусь за тобой, как только смогу.

– Все в порядке, не торопись. Я подожду в приемной, может, книжку почитаю.

– Ладно, я пошла.

Оставив Хаясэ у стойки регистрации, я отправилась к Рике. Мне показалось, мы ее очень утомим, если придем сразу вдвоем, поэтому я решила, что лучше сначала поговорю с ней сама, а уже потом познакомлю ее с Хаясэ.

Триста шесть – именно такой номер назвал Идзумигахара. Я дошла до конца коридора и увидела нужную палату. На табличке было написано: «Идзумигахара Рика». Идзумигахара? Как это возможно? Не могла же она снова выйти за Идзумигахару!

Как складывалась жизнь Рики эти семь лет, что мы не виделись? Чем она занимается? Как у нее дела? Вопросов так много, что лучше спросить в первую очередь? А в каком она вообще сейчас состоянии? От одной мысли об этом кончики пальцев задрожали. Нет, это же Рика. Хоть мы и в больнице, она наверняка будет такой же бодрой и жизнерадостной, как всегда.

Пока я прокручивала в голове разные мысли, дверь открылась.

– Я тебя уже заждалась! Мне сказали, ты придешь в три.

– А, Рика!

Конечно, за семь лет она немного постарела, и, наверное из-за болезни, выглядела бледной и худой. Но ее ясная, яркая улыбка развеяла все опасения:

– Заходи скорее. Я с самого утра прибиралась, – поприветствовала она меня.

– Как же давно мы не виделись…

– Да, ужасно давно. А здесь симпатично, да? Хоть это и больница. Мне дали просторную отдельную палату. Юко, ты уже такая взрослая… Ну, это и понятно: я просто стала на семь лет старше – было тридцать пять, а теперь сорок два, а ты вон из школьницы превратилась во взрослую женщину, – без остановки тараторила Рика, ведя меня вглубь палаты.

В отдельной комнате были туалет и ванна, в основном помещении стоял простенький диван, и, если не считать жесткой больничной кровати, все выглядело скорее как однокомнатная квартира.

– Милая палата, – осматриваясь, сказала я.

– Столько лет не видела мать и первым делом решила поделиться впечатлениями о палате? – рассмеялась Рика.

– Нет, эм… Ты выглядишь бодро…

Даже пижама свободного кроя не могла скрыть ее худобу. Увидев Рику такой, я растерялась и не нашла что ей сказать.

– За семь лет накопилось столько всего, что мне надо с тобой обсудить! Уверена, и тебе хочется многое у меня узнать. Ну, садись, – сказала Рика, игнорируя мое замешательство, и расплылась в знакомой мне лучезарной улыбке.

– Это точно.

– Я подготовила нам разных напитков. Что ты хочешь? О, давай яблочный сок. – Рика достала из маленького холодильника пакетик, протянула мне и с усталым вздохом уселась на кровать.

Я опустилась на складной стульчик рядом и смочила пересохшее горло соком. Почему она в больничной палате? Чем она больна? Почему она снова стала Рикой Идзумигахарой? Почему оставила меня семь лет назад? У меня была целая гора вопросов, но теперь, когда Рика сидела прямо передо мной, все они, казалось, не имели значения. Первой, прервав мои размышления, заговорила Рика:

– Так ты выходишь замуж, да?

– Да… Эм…

– Сигэ сказал, ты привела очень хорошего парня. – Рика широко улыбалась.

– Сигэ?

– Да, полное имя Идзумигахары – Сигэо Идзумигахара. Ты не знала?

– Нет, я знала, просто… Ты его так ласково назвала.

Заметив удивление на моем лице, Рика захихикала. Я помнила этот озорной смех: она всегда смеялась так перед тем, как в чем-то признаться. Несмотря на бледность, впалые щеки и темные круги под глазами, выражение ее лица было таким же живым, как раньше. И похоже, Рика продолжала тщательно ухаживать за собой – кожа ее оставалась по-прежнему чистой и гладкой.

– Я вышла замуж за Идзумигахару, – немного серьезнее сказала Рика.

– Опять?

Я уже начала что-то подозревать, когда увидела табличку на двери, но признание Рики все равно застало меня врасплох.

– Да. Ты удивлена?

– Конечно, удивлена. Ты же говорила, что сбежала, потому тебя душила обстановка в его доме.

– Да, душила, но сам Сигэ – хороший человек.

– Это понятно, но… – Я и сама знаю, что он хороший человек. Может, он не очень красноречив, но зато у него большое сердце. – Но опять выходить за него замуж? Зачем?

– Думаю, ты и сама догадываешься, – улыбнулась Рика.

В прошлый раз она вышла за него замуж, чтобы я могла играть на фортепиано. Может быть, теперь это как-то связано с ее болезнью? Я в замешательстве молча уставилась на нее.

– Но я правда люблю Сигэ. И тогда любила, и сейчас.

Мне показалось, что она говорит искренне – таким умиротворенным было ее лицо в тот момент. Но если это правда, тогда зачем ей было выходить замуж за Моримию? Прежде чем я успела задать этот вопрос, Рика бодро продолжила:

– Я тоже о многом хочу тебя расспросить, Юко. Но, так уж и быть, давай для начала разберемся с моей скучной историей. – И тут же задумалась: – С чего бы начать… эм…

За семь лет она развелась с Идзумигахарой, вышла замуж за Моримию, развелась с Моримией и снова вышла замуж за Идзумигахару. История и правда запутанная, наверное, так просто и не расскажешь.

– Итак, почему ты ушла от Идзумигахары? – Я решила узнавать все в хронологическом порядке – боялась запутаться, если буду задавать вопросы не по порядку.

– Как ты и сказала, меня душила обстановка в его доме. Я не знала, куда деться от тоски. Конечно, сначала я думала, что мне очень повезло: не надо работать, убираться, готовить; но даже такая лентяйка, как я, уже дней через пять взвыла от скуки. А еще мне не нравилась Ёсими. – Рика пожала плечами.

– Представляю.

Педантичной Ёсими было сложно примириться с небрежностью Рики: служанка частенько кидала на нее раздраженные взгляды.

– Мне не стоило решать за тебя, но я не хотела, чтобы ты росла в таком месте. Я боялась, что жизнь в доме, где все делают за тебя, помешает тебе стать самостоятельной и ответственной.

– Поэтому ты решила увезти меня оттуда?

– Да. Я работала и откладывала деньги, чтобы, как только я встану на ноги, сразу тебя забрать.

– Ясно. А как же Моримия? Почему ты решила выйти за него?

Когда я впервые увидела Моримию, стоявшего рядом с Рикой – они вдвоем приехали забирать меня из дома Идзумигахары, – то сразу почувствовала: здесь что-то не так. В нем не было ничего, что Рика могла бы посчитать привлекательным. И теперь, узнав, что они с Идзумигахарой снова вместе, я еще больше запуталась, зачем она вышла замуж за Моримию.

– Мне кажется, мы поженились примерно через полтора года после того, как я начала работать. Всем сотрудникам компании нужно было пройти медосмотр, и во время обследования выяснилось, что я больна.

Идзумигахара упоминал, что Рика болеет, к тому же мы с ней и сейчас находились в больнице, а не где-то еще, но, кажется, только когда слово «больна» сорвалось с ее губ, я осознала наконец реальность происходящего. Мое сердце сжалось, однако Рика, похоже, не обратила на это внимания и совершенно невозмутимо продолжила:

– Я была в шоке. Я ведь еще так молода. Но я сразу решила, что раз я больна, то должна перестать быть твоей мамой.

– В смысле?

«Перестать быть мамой» из-за болезни?.. Это как? Многие матери болеют, а идеальное здоровье – совсем не обязательное условие, чтобы стать матерью.

– Я ведь тебе не настоящая мама, нас с тобой не связывают кровные узы. Поэтому я решила, что должна выбрать тебе достойного родителя, пусть даже мне самой придется с тобой расстаться.

– Родителя нельзя «выбрать».

– Ну да, родителей не выбирают, так? – рассмеялась Рика.

Я много раз слышала эту фразу. Обычно ее произносят с сожалением, мол, «эх, вот бы можно было самому решать, кто будет твоими родителями». Но на самом деле, когда ты находишься в положении, где тебе приходится их выбирать, – в этом тоже нет ничего хорошего.

– И тем не менее я заставила тебя выбрать меня, а не твоего родного отца. В общем, может, со стороны это выглядело как-то иначе, но я искренне хотела облегчить твою жизнь.

– Я знаю.

Я все понимаю. Поведение Рики может показаться нелогичным или эгоистичным, но она была моей матерью много лет – конечно, она действовала из лучших побуждений.

– Поэтому я очень переживала, когда узнала, что больна.

– Ты боялась, что станешь для меня обузой?

– И не только поэтому. Помнишь, я как-то спросила тебя, не сильно ли ты расстроилась из-за того, что у тебя поменялся папа?

– Хм… Не уверена… – Я не помнила ничего такого, поэтому ответ вышел расплывчатым.

– Ты тогда училась в средней школе. Ты ответила, что все в порядке. А потом добавила, что твоя родная мама умерла, и поэтому ты точно знаешь: нет ничего страшнее, чем смерть близкого человека.

– Я так сказала?

Конечно, было бы лучше, чтобы родители не менялись. Но все те, кто становились моими мамами и папами, искренне меня любили. Даже когда наши пути расходились, я все равно всегда продолжала чувствовать их поддержку, и это придавало мне сил. Главное, они были живы и здоровы. Потому что это невыносимо больно – осознавать, что близкий человек ушел навсегда и вы с ним больше никогда не увидитесь.

– Поэтому я решила с тобой расстаться. Чтобы ты не узнала, если бы я вдруг умерла. Ты бы не вынесла смерть матери во второй раз, – сказала Рика, а затем рассмеялась: – Но я пока не планирую умирать.

Я не смогла заставить себя улыбнуться в ответ. Рика так сильно любила меня… Наверное, решение уйти далось ей очень нелегко.

– Не будь такой угрюмой. Если бы я умирала, то не вышла бы снова замуж за Сигэ.

– Да?

– Ну, конечно. Я тетка настырная, так просто не умру! О чем мы говорили? Ах да. Моримия. Но сначала…

С этими словами Рика достала из тумбочки у кровати печенье.

– Сигэ сказал, что ты придешь, и накупил всякой всячины. Тебе еще немного придется потерпеть мою болтовню, поэтому ешь.

– Спасибо.

Открыв крышку жестяной банки, я почувствовала приятный аромат сливочного масла. Рика со словами: «О, вот эта шоколадная выглядит вкусно» взяла одно печенье и положила в рот. Наверное, она не хотела, чтобы я думала, будто ей совсем плохо. Интересно, у нее был аппетит? Правда ли ей нравилось это печенье? Я беспокоилась за Рику, но она была в таком приподнятом настроении, что мне стало неловко за свой подавленный вид. Я ответила: «Ого, вот это печенье! Просто роскошь!» – и тоже съела одну штучку.

– Сигэ сам не ест сладости, но любит их покупать, – сказала Рика, отпивая чай, и продолжила рассказ: – Почему я вышла замуж за Моримию? Просто, когда обнаружилась эта болезнь и меня положили в больницу, я вспомнила парня, которого встретила на вечере выпускников средней школы. Он окончил Токийский университет, работал в крупной компании, к тому же, по его словам, уже десять лет держал дома золотых рыбок. Он показался мне надежным мужчиной.

– И?

– Я подумала, что Моримия стал бы хорошим отцом для тебя. Сигэ было уже много лет, у него и самого в любой момент могли начаться проблемы со здоровьем. К тому же я не хотела, чтобы ты и дальше жила в его доме, в окружении роскоши. А Моримия был молод, вот я и решила: он идеально подойдет на роль моего преемника. У меня глаз на мужчин наметан.

– Поэтому ты вышла за него замуж?

– Ага. Но я ведь не прогадала? Он же о тебе хорошо заботится, верно?

– Да, но…

Хотя Моримия не всегда знает, как правильно проявить свои чувства, он очень хорошо ко мне относится – это факт.

– Получается, ты вынудила его стать моим отцом?

– Я никого не вынуждала. Моримия знал о ребенке, когда женился на мне.

– Ну да. Это был смелый поступок с его стороны.

– Понимаешь… Через год после операции врачи опять обнаружили какую-то дрянь, и пришлось снова ложиться под нож. Я очень беспокоилась: нужно было поскорее разобраться, как поступить с тобой и что делать дальше. Так что у меня не было времени все хорошо обдумать.

Насколько тяжело она больна, если ей пришлось перенести уже две операции? Что это за болезнь? Какое нужно лечение? Когда она поправится? Ответы на эти вопросы я хотела узнать больше всего на свете, но я не решалась задать ни один из них – каким-то образом Рике удалось создать в палате такую атмосферу, в которой делать это казалось неуместно.

– Когда стало ясно, что нужна повторная операция, я решила поскорее узаконить отношения с Моримией и вышла за него замуж. Он плохо ладил со своими родителями и рано ушел из дома, поэтому мы просто расписались без всяких торжеств. А после этого я пришла к Идзумигахаре сообщить, что вышла замуж и что я хочу забрать тебя. В общем, согласись, дел у меня было невпроворот.

Рика рассказывала свою историю, будто веселую байку. Я понимаю почему. Ей просто хотелось немного развлечься, а не омрачать нашу первую за долгое время встречу печальными вестями.

– Рика, как ты ловко обвела вокруг пальца двух взрослых мужчин, – пошутила я, стараясь поддержать ее настрой.

– Скажи, да? Я просто мастер убеждения.

– А Моримия правда ничего не знал?

– Ну, думаю, он только притворялся, что ничего не знает. Вряд ли он догадывался о болезни, но где-то в глубине души, вероятно, чувствовал, что я уйду от него. Мне кажется, он никогда до конца не верил в мои чувства. И, наверное, именно поэтому согласился принять тебя.

– Вот как?

– Когда он решил на мне жениться, думаю, он действительно хотел стать для тебя отцом. Он очень ответственный.

Я знаю это. Мы с ним вместе уже семь лет. Я убедилась: Моримия не боится трудностей, он именно такой, каким описывает его Рика.

– Итак, ты снова вышла замуж за Идзумигахару?

– Да. Когда я пришла сообщить, что забираю тебя, Сигэ сразу понял, что у меня не все хорошо со здоровьем. Он видел меня насквозь. Казалось бы, я ведь сказала ему, что вышла замуж за другого, а он первым делом начал расспрашивать меня, как я себя чувствую, – сказала Рика и рассмеялась: – В общем, он не купился.

– А я ведь даже ничего не заметила.

Я жила с Рикой два месяца, пока у нее были проблемы со здоровьем, и даже не догадывалась, что она больна, хотя видела ее каждый день.

– Естественно. Еще бы ты следила, какое у меня, твоей матери, самочувствие. Жуть! Нет уж, дети должны быть веселыми и беззаботными, а не беспокоиться о родителях. В общем, в итоге я рассказала Сигэ всю правду… Когда ты болен, это стоит денег: операция, нахождение в стационаре. Он очень помог мне, и вот я здесь.

Когда мы с Рикой и Моримией уезжали, Идзумигахара ничего не сказал, только не отрываясь смотрел мне в лицо. Может, это потому, что он уже все знал?

– Я не встречала второго такого щедрого человека, как Сигэ. Мне с ним очень комфортно, – улыбнулась Рика.

Вряд ли их с Идзумигахарой связывала любовь в классическом понимании. Но по рассказу Рики было несложно догадаться, насколько глубокие чувства питал к ней Идзумигахара.

– Вот и конец моей нудной истории. А теперь твоя очередь, Юко. Расскажи про своего жениха. У тебя наверняка история будет более трогательная, чем моя про то, как я вожу за нос мужчин. – Лицо Рики выражало предвкушение.

– Ну…

Теплый майский солнечный свет проникал в палату даже сквозь плотно закрытые больничные окна, а вот ветру было сквозь них уже не просочиться. «Может, мой рассказ поможет нам хоть немного отвлечься от духоты», – подумала я.

– Его зовут Хаясэ. Мы оба были аккомпаниаторами на конкурсе хоров в выпускном классе.

– Ого, как романтично.

– Да. Но в то время у него уже была девушка, поэтому у нас тогда ничего не вышло. А потом я окончила университет и начала работать в кафе, и однажды туда зашел Хаясэ. После этого мы несколько раз ходили на свидания.

– Эх, никакой драмы. И что потом?

Видя, как горят глаза Рики и с каким интересом она ловит каждое мое слово, я старалась, чтобы мой рассказ получился поувлекательней.

– В итоге у нас завязались отношения, но оказалось, что Хаясэ немного чудной. Он уехал в Италию заниматься пиццей, пока учился в консерватории.

– Пиццей? Это какой-то музыкальный инструмент?

– Да нет же, пицца, как еда, такая с сыром сверху.

– Ого, здорово!

– А потом он решил научиться готовить гамбургский стейк и ради этого поехал в Америку.

– Ты шутишь? Это больше похоже на анекдот.

История Хаясэ очень позабавила Рику, и она не раз смеялась, слушая о нем. Пока мы разговаривали, я даже перестала замечать, что мы находимся в больнице и что Рика больна, – в голове начали оживать воспоминания о тех днях, когда мы каждый день болтали с ней в доме Идзумигахары.

– А, точно, я же хотела познакомить тебя с Хаясэ. Пойду приведу его. Ты не против?

Я совсем о нем забыла. Но Рика помотала головой:

– Нет, спасибо. Мы и так с тобой столько обсудили, ты мне столько рассказала. На сегодня мне уже хватит новых впечатлений. Но я буду очень рада познакомиться с ним на твоей свадьбе!

– Точно?

– Да. Не все сразу. А когда свадьба?

– Я планировала осенью, но Моримия пока против.

– Ну, он твой отец и переживает за тебя.

– Он сказал, что вообще свадьба – это замечательно, но только не свадьба с этим разгильдяем. – Я вздохнула, вспомнив тон Моримии.

– Просто он беспокоится, что ты бросишь его. Как я. Прости, я, наверное, причинила вам много боли своим уходом.

– Все в порядке. Мы быстро с этим смирились. Ну, я точно.

Я вспомнила, что, когда от Рики пришли документы о разводе, Моримия подписал их не задумываясь. И потом он никогда не показывал мне, что скучает по Рике, поэтому мне казалось, что он способен с легкостью принять любые перемены в жизни.

Но, похоже, он не так уж спокойно воспринял ее уход. Может, именно поэтому он не одобрял радикальные поступки Хаясэ. И, может быть, именно поэтому за семь лет он так и не смог заново влюбиться. Должно быть, он притворялся невозмутимым, чтобы не расстраивать меня. Почему я раньше не замечала таких очевидных вещей? Нет, мне не дали их заметить – ни болезнь Рики, ни переживания Моримии, которого оставила любимая женщина. Мои родители всегда, не задумываясь, ставили меня на первое место.

– Ладно, главное – поправиться к осени, – энергично сказала Рика и встала с кровати. – Беги к своему жениху, а то он там, наверное, уже заскучал.

– Ага. Буду ждать тебя на свадьбе. Ой, кстати, чуть не забыла! – Когда я взяла сумку, то вспомнила, что хотела сделать еще кое-то очень важное. – Вот, это тебе.

– Что это? – Рика нахмурилась, взяв конверт, который я ей протянула.

– Деньги.

– Я вижу. Но брать деньги у собственной дочери…

– Это не мои. Мне их отдали, когда я была в пятом классе.

– В пятом классе? Кто мог дать ребенку двести тысяч иен? – удивилась Рика, проверив содержимое конверта.

– Хозяйка квартиры, в которой мы тогда жили. Она подарила мне их перед тем, как переехать в дом престарелых.

– Надо же! Да, она тебя очень любила. Но почему ты решила отдать эти деньги мне? Это же ты их хранила все это время, тебе их и тратить.

– Хозяйка сказала, что однажды эти деньги мне пригодятся, что в какой-то момент я пойму, как хочу их использовать. Так вот. У тебя, скорее всего, нет проблем с деньгами, но я поняла, что хочу распорядиться этой суммой именно так. Держи.

С пятого класса мне так ни разу и не понадобились эти деньги, ни разу у меня не возникло желания их потратить. А с тех пор, как я начала работать, я успела накопить и бо́льшую сумму. Но меня не покидало ощущение, что деньги, которые я получила от хозяйки, были больше чем просто пачкой купюр, что в них заключалась какая-то особая сила.

– Думаю, они принесут мне удачу. Спасибо тебе большое. – Внимательно выслушав меня, Рика с благодарностью кивнула.

– Это точно. Поправляйся. Теперь вроде бы все. Только…

– Что?

– Идзумигахара ведь тоже знает, насколько это больно – потерять близкого человека.

Я до сих пор не могу забыть, с каким трепетом Идзумигахара полировал свой рояль. Если бы он потерял Рику, то просто не пережил бы этого.

– Я понимаю. Но я планирую прожить дольше, чем Сигэ. Он-то уже старичок, – рассмеялась Рика.

– Ну да. Понятно… Эм, кстати, может, ты знаешь, где сейчас живет Сюхей Мито, мой отец? – спросила я, уже стоя в дверях.

– Сюхей Мито… – пробормотала Рика.

– Да, твой первый муж.

– Я помню, просто… – Рика уставилась перед собой. Может, она не хочет о нем говорить?..

– Ладно, забудь. Просто было интересно, вдруг ты знаешь…

– Нет, я знаю… – Рика, по-прежнему мрачная, слегка кивнула.

– Я просто думала, может, сообщить ему про свадьбу.

– Ясно. Хорошо. Эх, если бы я могла вернуться домой… У меня где-то был записан адрес. Я попрошу Сигэ поискать и отправить тебе, – сказала Рика и добавила, немного поежившись: – Я так устала-а-а. На год вперед наговорилась! А то Сигэ не большой любитель поболтать.

– Можно я к тебе потом снова зайду?

– Не-е-ет, хвати-и-т, – в шутку застонала Рика.

– Лучше не надо?

– Не надо, не надо. Я за сегодня правда ужасно устала. Мне теперь силы месяца три восстанавливать! В следующий раз встретимся уже на свадьбе. Не терпится увидеть тебя в свадебном платье и твоего жениха. Знаешь, лучшее лекарство от любой болезни – это строить планы на будущее, – Рика смотрела на меня сияющим взглядом.

«Поправляйся скорее! Береги себя!» Я хотела сказать Рике и это, и много чего еще, но не могла вымолвить ни слова.

– До встречи. – Рика улыбнулась и помахала мне на прощание.

– Да, до встречи. Еще обязательно увидимся, – ответила я, вздохнула и открыла тяжелую дверь.

В приемной Хаясэ не оказалось. Я проверила время и увидела, что был уже шестой час. Выходит, я разговаривала с Рикой больше двух часов. Мне стало неловко, что я заставила Хаясэ так долго ждать, поэтому я поспешила вниз к стойке регистрации, но не обнаружила его и там. Предположив, что он вышел на улицу, я направилась к выходу, как вдруг услышала фортепиано. Сначала я подумала, что это запись – настолько непринужденно лилась мелодия, но по насыщенному звуку быстро поняла, что это кто-то играет на настоящем инструменте. Фортепиано, а вместе с ним и Хаясэ нашлись в вестибюле.

Внутри просторной больницы, рядом с залом ожидания располагался вестибюль, в глубине которого стоял рояль – вероятно, там иногда устраивали концерты. Пространство вокруг инструмента было щедро украшено картинами и цветами и больше напоминало холл отеля.

На этом рояле и играл Хаясэ. Тихо лилась красивая незамысловатая мелодия – это была ария Баха «Пусть овцы пасутся мирно». «Разве можно играть на больничном рояле без разрешения?» – забеспокоилась я и огляделась. Все вокруг внимательно слушали Хаясэ, и персонал, похоже, тоже не возражал. Кто-то прикрыл глаза, кто-то сосредоточенно смотрел на рояль. Посетители, пациенты с капельницами – в вестибюле собрались самые разные люди, и каждый из них слушал музыку по-своему. Я тоже прислушалась. Ах, до чего же ясное и четкое звучание.

Больница не самое приятное место. Здесь слишком чисто, стерильно, и везде, даже в вестибюле, витает напряженная атмосфера. Но и в этом сжатом пространстве нежные и тихие звуки фортепиано отдавали теплом. Эта музыка не пыталась ничего навязать, она успокаивала и дарила утешение. И мне она тоже проникала в самую душу.

Рика больна. И, похоже, больна серьезно. Реальность, от которой хотелось кричать и плакать, растворяясь в музыке, становилась легкой и невесомой. Звук проникал в самое сердце и, разрастаясь изнутри, срывал с него оболочку, сотканную из боли, страха и чувства беспомощности. Раньше я не задумывалась об этом, но в тот момент ясно ощутила: музыка действительно обладает огромной силой. Хаясэ, который не мог пройти мимо пианино, ничего не сыграв, своей музыкой радовал сердца и заставлял их биться чаще. Оставшись без вкусной еды, без слов поддержки и даже без руки помощи, человек все равно может найти опору в музыке. И как я раньше этого не понимала? Играть на фортепиано – вот настоящее призвание Хаясэ.

Закончив, он слегка поклонился собравшимся вокруг слушателям и подошел ко мне.

– Вы уже все?

– Ага. А как ты понял, что я пришла?

– Просто, когда я играю, у меня обостряется слух. Я как будто уловил твое присутствие, – улыбнулся Хаясэ, а затем немного нерешительно поинтересовался: – Как все прошло?

– Не знаю. Сложно сказать.

Рика, по всей видимости, тяжело больна. Казалось, стоит мне произнести эти слова вслух, как они воплотятся в жизнь, поэтому я не смогла ничего ответить.

– Ясно.

– Но я кое-что поняла.

– Что?

– Не надо тебе заниматься пиццей, – сказала я, глядя прямо ему в лицо. Хаясэ непонимающе нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Что тебе нужно играть на пианино. Никаких отговорок, что это тяжело, нудно или что у тебя есть дела поважнее, – ты должен посвятить себя музыке!

Я тоже могу испечь пиццу. Но только Хаясэ способен извлечь из пианино такой звук, который радует сердце, не давая ему погрузиться в пучину отчаяния. Сегодня он играл еще более проникновенно, чем в прошлый раз, в доме Идзумигахары. Очевидно, Хаясэ до сих пор продолжал заниматься.

– И вот так все бросить?

– Да. Ты ведь не сядешь на самолет, если поймешь, что он летит не туда? Пусть даже ты уже купил билеты и сдал багаж. Хаясэ, ты все еще можешь сойти с этого рейса.

Возможно, я только что обесценила его поездки в Америку и Италию, решения, которые дались ему с таким трудом. Но я не могла допустить, чтобы что-то отвлекало его от фортепиано.

– Вот как.

– Именно так. Пиццу и гамбургские стейки я возьму на себя. Все-таки готовить лучше выходит у меня, – твердо сказала я, и Хаясэ в ответ рассмеялся:

– Значит, мне не показалось.