– Тебя почему нет на месте? – рявкнул в трубку Уилл.
– Я на месте.
– Почему тогда столько времени трубку не берешь? Честное слово, даже не знаю, сколько нейронов работает в твоем крошечном мозгу. Нам нужен чай. Справишься с этим?
– Справлюсь, – несчастным голосом пробормотала я.
Через пятнадцать минут я уже сервировала чайную тележку, с чем мне помогала очаровательная официантка, в обязанности которой, собственно, и входила доставка напитков. Уилл требовал, чтобы это делала именно я, демонстрируя таким образом свою власть. Какой же придурок! Я доковыляла до конференц-зала и застыла на пороге. Во главе длинного стола для совещаний сидел Феликс, выглядевший, как всегда, восхитительно. Остальная часть стола была занята различными руководителями и партнерами, включая Уилла и Викторию, но я насторожилась, когда заметила герцога Олли, сидящего рядом со своей сводной сестрой. К счастью, Олли едва взглянул в мою сторону – никто же не обращает внимания на официантов, правда? А вот присутствие за этим столом человека, сидевшего на другом конце, стало для меня настоящим шоком: Гарри Йорк. Я уставилась на него, как олень, попавший в свет фар на дороге, молясь, чтобы он не понял, кто я такая.
Я познакомилась с ним совсем недавно, около года назад, по настоянию моей агентши Мэдлин, и наша единственная встреча длилась недолго. Гарри управлял инвестиционной компанией, но они с женой увлекались эпическим фэнтези. Он связался с Мэдлин и предложил финансовую поддержку, если она сможет организовать съемки сериала, основанного на моих книгах, для Netflix. Встреча состоялась также потому, что со мной хотела познакомиться жена Гарри, которая тоже была моей поклонницей. Сериал был подарком ей на годовщину свадьбы.
К сожалению, в то время я почти ни разу не выезжала из Литтл-Букингема и, когда приехала в Лондон, совершенно растерялась. Я должна была встретиться с Гарри и Мэдлин в модном дорогом ресторане. Там было очень многолюдно, и я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. К счастью, Мэдс появилась там раньше Гарри. Когда я пробралась к ней сквозь толпу, то даже не стала садиться за столик. Я просто выпалила: «Извини, я не могу» – и почти бегом бросилась к выходу. Но в дверях я споткнулась и налетела на Гарри (я узнала его, потому что до этого прогуглила о нем всю информацию). Он, очевидно, не знал, кто я. Просто протянул ко мне руки, чтобы поддержать, положил их мне на плечи, извинился, хотя ни в чем виноват не был, улыбнулся мне с высоты своего роста и, как только я благополучно встала на ноги, направился к Мэдлин. После этого происшествия я чувствовала себя ужасно, но, конечно, позаботилась о том, чтобы к годовщине свадьбы Гарри с женой получили мои книги с автографами. Мэдлин была сердита, но к тому времени она уже хорошо меня знала и привыкла к тому, что я веду себя отчужденно и странно. Она потом сказала, что все объяснила Гарри: я, мол, «слегка необычная» и редко выезжаю из дома (что истинная правда).
Этот инцидент стал одной из причин моего переезда в Лондон. Я поняла, что нужно перестать быть нюней и вылезти из своей скорлупы. В наши дни, если ты не показываешься на творческих вечерах и не подписываешь книги для фанатов, тебя могут объявить искусственным интеллектом. Эта перспектива мне не нравилась. К тому же я действительно хотела встретиться со своими поклонниками. Пообщаться с ними в реальном мире. Письма, которые я получала от них, были замечательными и значили для меня очень много. Самое малое, что я могла сделать для фанатов, – перестать прятаться от них. На самом деле я вовсе не планировала скрывать свою личность. Л. П. Мэйвезер – мое настоящее имя. Но я всегда отказывалась ставить авторское фото на обложку, поэтому книги никто с моей личностью не связывал. Такой вот секрет у всех на виду. Нет, если бы меня спросили, я бы, конечно, рассказала. Но никто никогда не спрашивал.
В принципе, я была уверена, что Гарри Йорк не вспомнит меня после мимолетной встречи в ресторане – благодаря моему недавнему преображению и обстановке. Когда он и его жена пришли в офис на прошлой неделе, я старалась держаться на заднем плане, но сейчас я шла прямо на него, толкая перед собой скрипучую тележку с чаем.
Феликс взглянул на меня и нахмурился. Казалось, ему было трудно привыкнуть к преображению, на котором он сам и настаивал. Бог знает почему. Теперь я была точной копией всех остальных женщин в офисе. Я коротко улыбнулась ему. Он открыл рот, чтобы заговорить, снова закрыл его и встряхнул головой, словно стараясь прийти в себя.
– Ладно, итак, как я говорил, – сказал он тем резким, начальственным тоном, который казался мне страшно сексуальным. Хоть я и скучала по ямочке на щеке, в деловом Феликсе были некоторые черты, которые по-настоящему меня возбуждали. Я могла бы слушать его властный голос целый день. – Проект Гайд-парка теперь окончательно утвержден. Говорить нам о том, что это нецелесообразная инвестиция, крайне оскорбительно. И просто невозможно поверить, что нам запрещают привлекать Blue Sky Designs.
– Чушь собачья, – сказал Гарри Йорк, и я чуть не выронила чашку, которую держала в руках. Черт возьми, и эти люди упрекали меня в непрофессионализме за то, что я ходила на работу в свитере? Гарри только что выругался на официальном собрании! – Вы еще даже не успели полностью оформить земельную сделку. Откуда нам знать, что план вообще утвердят? Я не позволю выбрасывать на ветер средства из фонда герцога Букингемского. А что касается архитектурной фирмы моей жены, то я бы не хотел ее участия в таком ненадежном проекте.
Я зачарованно смотрела, как рука Феликса, лежавшая на столе, медленно сжимается в кулак. Это был единственный признак того, что Гарри начинает его бесить. Лицо Моретти оставалось совершенно спокойным.
– Месяц назад, когда она сюда приходила, ее все устраивало. Что же теперь изменилось? – процедил он сквозь зубы.
– Ну-ну, друзья, – вмешался Олли. – Не надо устраивать сцену. – Он был единственным, кто улыбался, и его комментарий был встречен каменными взглядами Гарри и Феликса. Я решила, что наконец разлить чертов чай все-таки лучше, чем пялиться на Феликса, как сумасшедший сталкер, поэтому взяла чашку и, прихрамывая, направилась к столу.
– Я не позволю втянуть себя в… – Феликс замолчал, как только я подошла к Виктории. Я надеялась, что все запомнила правильно. По предпочтениям цвета чая для разного времени суток у Виктории была составлена целая таблица. Безусловно, очень странная женщина. Сейчас во мне крепла уверенность, что, к несчастью, чай, который я предложила ей, был скорее светлого оттенка для пяти часов дня, чем темного цвета для десяти утра.
– Люси, – вдруг рявкнул Феликс, и я вздрогнула от неожиданности, услышав, что он назвал меня по имени. Половина чая пролилась на блюдце, когда я ставила его на стол. – Почему ты хромаешь?
Я уставилась на него круглыми глазами. Феликс выжидающе смотрел на меня, полностью игнорируя тот факт, что разговор слушали еще по меньшей мере десять человек и что он прервал чрезвычайно напряженное совещание. Я прочистила горло, оглядывая любопытные лица собравшихся, а затем снова посмотрела на Феликса.
– Я подвернула ногу. Но э-э… все нормально. Думаю, мне просто нужно немного потренироваться ходить на каблуках. – Я издала тихий нервный смешок, но Феликс прервал меня.
– Тебе нужно в отделение неотложной помощи, – сказал он все тем же повелительным тоном. Я не говорю, что командный тон мне не нравился, но, когда мне действительно отдавали приказы (притом нелепые), это слегка раздражало, каким бы сексуальным ни был тот, кто приказывал.
– Все в порядке. Я в порядке. Не хотелось бы тратить время Национальной службы здравоохранения и вообще… – Я снова издала смешок в попытке разрядить атмосферу, которая казалась очень напряженной.
– Феликс, пусть уже Хромоножка подаст чай, – хоть Уилл и сказал это весело, в голосе его слышалось раздражение, – она все утро хромает. Да с ней все в порядке!
Феликс перевел взгляд на Брента, и выражение его лица было таким холодным, что я чуть не вздрогнула. Уилл откинулся на спинку стула, улыбка его померкла.
– Люси, – сказал Феликс. – Садись за стол. Мы поговорим о твоей лодыжке после собрания. Уилл, ну-ка вставай и сам разливай этот чертов чай!
Я было открыла рот, чтобы повторить, что все в порядке, но Феликс снова воззрился на меня.
– Сядь, – команда резко ухнула в тишине, и, не задумываясь, я опустилась на первый стул, стоявший передо мной. Феликс смотрел на меня еще секунду, что-то шевельнулось в глубине его великолепных темных глаз, а губы изогнулись в улыбке, больше похожей на самодовольную ухмылку, но он тут же изменил выражение лица. Он снова обратился к Уиллу. – Я серьезно говорю, Брент. Встань и разлей чай. Сейчас же.
Лицо Уилла вспыхнуло, и он бросил на меня убийственный взгляд, прежде чем вскочить со стула и броситься к чайному столику. Я сжала руки на коленях, страшно покраснев.
– Люси Мэйвезер! – Я вскинула голову, услышав глубокий голос Олли. Он улыбался мне с другой стороны стола. – Какого черта ты здесь делаешь, дорогая? Когда я в последний раз разговаривал с Майком, он сказал мне, что ты никогда не выезжаешь из деревни!
– Э-э-э… – Я оглядела лица всех, наблюдавших за нашей болтовней, и покраснела от смущения. Господи, эти ребята из дорогих частных школ могли позволить себе говорить и делать что угодно! – Привет! – Я слегка помахала Олли, и он снова улыбнулся мне. Но затем, словно подтверждая мои мысли, встал с места и направился к моей стороне стола. Подойдя ко мне, он поднял меня со стула, обнял, а затем отстранился и пристально оглядел.
– Господи, как ты повзрослела!
– Ради всего святого, Олли, – воскликнул Феликс. – Отпусти Люси, чтобы она могла сесть. Пусть не стоит на больной ноге!
Олли закатил глаза, но просьбу выполнил.
– Феликс всегда так командует? – прошептал он мне на ухо, как только я села, и я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Еще раз улыбнувшись, Олли быстро поцеловал меня в щеку и вернулся к своему стулу.
– Сядь, черт возьми, на место, – прорычал Феликс, и в его голосе звучала чистая ярость. Он пристально смотрел на Олли, положив руки на стол, как будто собирался сейчас встать. На его плотно сжатой челюсти подергивался мускул.
– Думаю, ответ – да, – сказал Олли с очередной ухмылкой. Заняв свое место, он перевел взгляд со все еще разъяренного Феликса на меня и приподнял бровь.
Когда я оглядела собравшихся, то поняла, что неожиданная демонстрация чувств Олли была наименьшей моей заботой. Гарри Йорк пристально смотрел на меня, слегка наморщив лоб.